В этот раз Шин не хотел приходить к Мираи с пустыми руками. Он хотел подарить своей возлюбленной что-то особенное.

Но что можно подарить демонице, которая легко может получить все, что угодно? У нее есть для этого чары, да и золота хватает.

Тем не менее, подарок Шин нашел.

И вот он снова в ее доме.

Он смотрит на ее прекрасное лицо и больше не отводит взгляд. Смотрел бы и смотрел.

Правда, хоть у них уже «всё было», Шин по-прежнему смущался и не знал толком, как себя вести. Тогда все произошло слишком быстро, и все это было на фоне смертельной опасности.

— У меня есть подарок для тебя, Мираи, — наконец сказал Шин и, потупив взор, протянул демонице сверток.

— О, спасибо, Шин. Интересно, что же там.

Мираи развернула сверток — там оказался традиционный вальхарский женский костюм: длинное синее платье изо льна с вышитыми на нем белыми журавлями и белая жилетка.

У вальхари была совершенно другая одежда, не похожая на лиоддийскую: из более грубых и плотных тканей. Но вот вышивать журавлей там тоже любили.

— Я подумал, ты же любишь наряжаться, — скромно сказал Шин, пока Мираи с любопытством рассматривала подарок.

— Мне очень нравится. Пойду примерю.

Демоница отошла за ширму, чтобы переодеться — а потом вышла в вальхарском наряде.

В этом довольно простом платье она стала как будто более земной — но не менее прекрасной. В легких шелках она казалась прекрасным видением — а теперь стала такой… осязаемой, такой настоящей.

— Тебе нравится, Шин?

Они стояли перед зеркалом.

— Очень, — восхищенно сказал Шин. — Только прическа не подходит.

Волосы Мираи были, как обычно, убраны в сложную прическу и украшены несколькими драгоценными заколками. С ее шелковыми нарядами сочеталось отлично — но не с традиционным вальхарским платьем.

— О, я сейчас позову служанок — они сделают как надо.

— А можно… я сам попробую? — осмелился спросить Шин.

— Ну давай.

Шин стал доставать из ее прически заколки одну за другой. Сколько же шпилек в прическе — Шин и вообразить не мог. Но он собирался довести дело до конца.

Наконец все заколки и шпильки были вынуты, и пряди волос демоницы свободно рассыпались по ее плечам и спине. Шин взял гребень и стал их бережно расчесывать.

— А что дальше? — спросила демоница.

— Вальхарские девушки носят две косы, — вспомнил Шин.

— Тогда давай! Плети, — весело скомандовала Мираи.

Это оказалось самым сложным делом для Шина. Он пытался разделять пряди волос, переплетать их друг с другом, но они каждый раз ускользали.

— Ладно, Шин, — рассмеялась Мираи. — Мне и так нравится.

— Мне тоже, — признался Шин.

— Но что-то все-таки должно быть на голове. Неприлично ходить простоволосой.

— Венок. Но сейчас осень — цветы уже отцвели.

— А ты поищи. Пройдись по моему саду — вдруг что-нибудь найдешь.

Шин послушно вышел в сад. Цветов он, конечно, не нашел — но вокруг было полно разноцветных осенних листьев. Тогда Шин сделал венок из желтых кленовых листьев — с синим платьем должно смотреться красиво.

— А ты изобретательный, Шин, — похвалила его Мираи, когда он преподнес ей венок.

Она надела его себе на голову.

Мираи развеселилась и немедленно захотела пойти погулять в новом наряде. Шин признался, что он отпросился якобы в Академию, и если другие стражники увидят его в городе — то у него будут проблемы.

Мираи сказала, что уже все продумала. Пока Шин собирал листья для венка, она послала служанок на рынок и они уже купили для него мужскую вальхарскую одежду.

— Наденешь шляпу, как носят вальхари — и никто не увидит твоего лица.

И они пошли гулять. Дошли до квартала, где обычно селились вальхарские торговцы — там они были одеты как местные и слились с толпой. На улицах сегодня было необычно много народу. Как оказалось, сегодня был вальхарский праздник Листопада. Люди танцевали, и Мираи потянула Шина за руку, чтобы к ним присоединиться.

Мираи стала пританцовывать в такт музыке. Шин поначалу просто переминался с ноги на ногу рядом, но вскоре освоился, и они стали вместе кружиться в простом народном танце.

Ему хотелось отсюда уйти и остаться с ней наедине, но Мираи слишком увлеклась праздником.

Она нарочно дразнит его, коварная демоница.

Гуляния были до поздней ночи, а Мираи все не хотела уходить. Что они только не делали! Прыгали через костер, ели жареное мясо, пускали по реке венки из осенних листьев.

Когда люди разошлись по своим домам, была уже то ли глубокая ночь, то ли раннее утро. Костры погасли, и Мираи сказала:

— Что-то я совсем замерзла, Шин.

Шин снял с себя верхнюю куртку и закутал ее, но у Мираи все равно зуб на зуб не попадал.

— А я думал, демоны не мерзнут, — сказал он.

— У меня сейчас почти нет магических сил после той битвы.

— Мы сможем согреться в горячем источнике, — сказал Шин. — Он не очень близко — но туда мы быстрее доберемся, чем до твоего дома.

Мираи согласилась, и они пошли к источнику как можно более быстрым шагом.

Заброшенный источник. Место, о котором больше никто не знает.

У Мираи так закоченели пальцы, что она не могла сама расстегнуть пуговицы на своем платье.

Но Шину было это сделать совсем не трудно. Он весь день об этом мечтал.

И вот они оба в горячей воде, обнаженные. Сон как рукой сняло. Их согрела не только вода, но и жаркие прикосновения и поцелуи.

Забрезжил серый осенний рассвет. Теперь Шин мог видеть Мираи, ее кожу удивительной белизны, на фоне которой особенно выделялись пунцовые губы, которые стали таковыми от его поцелуев.

Он никогда не привыкнет к ее красоте.

Стало даже слишком жарко…

…Земля была покрыта пышным ковром из красных кленовых листьев. И на этом ковре лежали двое. Холодный ветер обдувал их разгоряченные тела.

— Ты сумасшедший, Шин, — задыхаясь, проговорила Мираи слабым голосом, — но мне нравится.

— Я мечтал об этом и в прошлый раз, но тогда ты превратилась в лису.

— О, теперь я не смогу.

— Вот и хорошо.

А дальше она уже ничего не могла говорить. Дальше была только борьба холодного ветра и жаркой страсти. Это было чистое безумие, они не могли остановиться…

…Когда они в последний раз запрыгнули в источник, чтобы согреться, было уже совсем светло. Шин отвел Мираи домой, в сам направился в казармы.

На службе он целый день боролся со сном. Но это было неважно. Шин чувствовал себя абсолютно счастливым.