Родители выбрали самый удачный момент для возвращения — Тома и Ульянка как раз обсудили, где чьи вещи должны лежать, выяснили, у кого кожа мягче и волосы красивее вьются, и перешли к рассмотрению вопроса о необходимости получения высшего образования.

— Так и будешь в грязи ковыряться! — мерзко ухмылялась Ульянка.

— Я хоть что-то умею, а не только кривляться перед камерой, — парировала Тома.

— Зато модели получают куда больше, чем любые дизайнеры!

— Ты сначала хоть один контракт подпиши, а потом что-то вякай!

В этот момент открылась дверь. Мама с порога выдала:

— Хватит орать! Вас даже на лестнице слышно!

Маленький Костик испуганно смотрел на старших сестёр, прижимая к себе пластмассовую машинку. Тома, привыкшая при младшем брате не кричать, заставила себя выдохнуть и улыбнуться.

Пока она помогала Костику переодеться и слушала его рассказы о садике и вечере у бабушки, Ульянка уже капризно ябедничала родителям:

— Чего она меня гнобит! Пусть завидует молча!

— Было бы, чему завидовать, — процедила Тома, убирая в шкаф курточку брата.

— Чего вы всё ссоритесь? — спросила мама, проходя в детскую. Папа, ясное дело, успокаивал любимую дочурку.

— Я с ней не ссорилась, — кое-как проговорила Тома, глядя в сторону. — Она меня завела, как обычно.

— Ну, ты же старше. Значит, должна быть умнее. — Мама взяла брата за руку и повела на кухню.

Тома двинулась следом. Ульянка, уже не заплаканная, сидела за столом, подтянув одну ногу коленкой к подбородку, и смотрела в смартфон.

— А ты чего ещё дома? — выдал отец семейства, когда Тома остановилась в дверях кухни.

— А её продинамили, — хихикнула Ульянка.

Треснуть бы ей, да посильнее, чтобы ухмылочка испарилась.

— Что, всё? — улыбнулся Томе папа. — Роман окончен?

Господи, как же противно они похожи с Ульянкой — два красавца-блондина с гладкой кожей и прекрасным румянцем, как на картинах. Не то что обгоревшая до шелушения кучеряшка Тома, главный позор семьи.

— Ужинать будешь? — буднично спросила мама.

— Нет, спасибо, — выдавила Тома сквозь подступающие слёзы и острое желание дать сестре оплеуху.

— Правильно, жрать на ночь вредно, — снова хихикнула Ульянка.

— Тебе тоже, — произнесла Тома, пытаясь унять нервную дрожь в руках. — А то разжиреешь, и тебя из твоей модельной школы выкинут.

— Ну чего она опять⁈ — тут же взвилась Ульянка, указывая на сестру смартфоном в стразах.

— Тамара! — строго произнёс папа.

— Что — Тамара? Что я такого сказала?

— Так ты ужинать будешь или нет? — перебила дочку мама, ставя что-то в микроволновку.

— Нет, — повторила Тома, больше для утверждения собственной правоты непонятно в чём.

— И для кого я тогда готовлю, — картинно вздохнула мама, включая чайник.

— И без меня есть для кого, — буркнула Тома. — Я же здесь лишняя.

— Тамара! — уже жёстче произнёс папа.

Только Томе, измождённой тяжёлой работой и игнором от Влада, уже трудно было затормозить, поэтому в ход пошли традиционные аргументы:

— Извините, что появилась на свет и теперь порчу вам жизнь.

— Тамара! — прочти выкрикнул отец.

— Ну да, я же тебе не родная, на меня и наорать можно.

— Начинается, — закатила глаза мама.

— А что начинается? — не могла больше сдерживаться Тома. — Это же с меня вы три шкуры драли в школе, это же я работаю с четырнадцати лет, это же меня твой муж лупил за четвёрки!

— Воспитывал, — произнесла мама, стоя спиной к Томе.

— Ага, а кровиночку Ульяночку воспитывать-то не надо? — притворно кротко спросила Тома, уже сейчас зная, что ближайшие пару дней будет бесконечно грызть себя за этот скандал. — Пусть перебивается с двойки на тройку, а мы будем пылинки с неё сдувать! И давайте все деньги спустим на её репетиторов и школу моделей, да?

— Тамара! — рявкнул глава семейства, ударив рукой по столу так, что вся посуда со звоном подпрыгнула.

— Не ори, ты мне не отец, — бросила Тома и ушла в свою комнату.

От шума и криков заревел Костик, Ульянка что-то манерно высказывала, по-модному растягивая слова.

Тома взяла смартфон, там оказалось сообщение от Влада: «Извини, сегодня не получится». Аж выть захотелось. Потом, правда, он ещё пожелал спокойной ночи и приятных снов. От этого стало чуть полегче, тем более что до полнолуния ещё далеко, а значит, можно пока отлично высыпаться.

Так что Тома смыла косметику и переоделась. Подошла к подоконнику. Орхидея, кажется, полностью поправилась, а вот спатифиллум новые листья выпустил, но цвести так и не желал. Когда они усыхали от жары, и Тома полила их водой, настоянной в полнолуние, то надеялась, что этот цветок «женского счастья» всё-таки соизволит выпустить стрелу с бутоном. Увы. Он вместо этого дал Ульянке ещё один повод для насмешек.

На голодный желудок не очень приятно ложиться спать, но зараза Ульянка права — наедаться на ночь ещё хуже. Но тут уже мама пустила в ход свой беспроигрышный трюк — в комнату вошёл Костик, кое-как удерживая в одной руке тарелку с творожной запеканкой и печеньками, а в другой — чашку с чаем.

Пришлось устроиться с ужином за письменным столом в своей половине комнаты. Костик залез в кресло и продолжал рассказывать какие-то полусказочные истории из жизни детсадовцев с работающими родителями. Тома же уплетала великолепную мамину запеканку с вишней, время от времени выдавая брату «вау» и «ух ты».

Но вдруг нечто в малышовом рассказе привлекло внимание.

— Она нам через забор яблочки протягивала, — вещал Костик, раскачивая ножками.

— Яблочки? — осмыслено переспросила Тома. — Через забор? А зачем?

— Звала с собой гулять, — с готовностью ответил Костик. — Говорит, пошли покажу вам волшебный садик. Там растут деревья, по которым можно целый день лазить, и они не сломаются, а ещё там есть бассейн с моторными лодками…

Что ещё было в магическом саду, Тома выяснять не стала. Вместо этого спросила:

— А раньше эта тётя к вам приходила?

— Неа, — замотал белокурой головкой Костик. — Но я её уже видел.

— Где? — живо спросила Тома.

— В окне, — глухо ответил братишка.

Тома даже перестала жевать. Костик в последнее время чуть ли не каждую ночь прибегал к ней с рассказами о рожицах в окнах. Но сколько родители и сёстры ни всматривались в ночные улицы, ни разу никаких лиц нигде так и не увидели.

Но на всякий случай Тома поставила себе напоминание — поговорить с родителями. Кажется, кто-то намеревается увести детей из садика. Недурно бы ещё администрации рассказать, чтобы были повнимательнее, а то психопатов кругом тьма.

Решив не затягивать с разговором, чтобы не забыть, Тома отправила брата умываться перед сном, а сама пошла с грязной посудой на кухню, где пересказала маме то, что услышала от братишки.

— Да он выдумывает, — привычно отмахнулась мама. — А ты и веришь, хотя уже взрослая.

— А вдруг это правда? — Тома загрузила посуду в машину. — Лучше же перебдеть. Речь-то о детях.

— Ладно, — нехотя согласилась мама. — Завтра скажу воспитательнице, чтобы получше следила за ними на прогулках.

Тома пожелала маме спокойной ночи и пошла к себе. То есть, на свою половину комнаты, отгороженную от «личного пространства» Ульянки большим шкафом. Влад так больше не позвонил и не написал. Томины вопросы, что случилось, остались без ответа.

Хотя она и так, кажется, знала, в чём дело. Вернее, в ком. Наверняка это Ада, Владова первая любовь и подруга детства, опять вляпалась в какую-нибудь скверную историю и слёзно умоляла его помочь. Или у неё депрессия, и ей одной ну никак не справиться, а то неровён час сделает с собой что-нибудь. Как в прошлый раз, когда она аж сорок минут сидела на подоконнике у открытого окна и заливалась слезами на камеру смартфона.

На всякий случай Тома просмотрела её страницы в соцсетях. Пока ничего тревожного, кроме псевдофилософских статусов о возвышенных чувствах вроде «любовь — она как кирпич, уронишь, она треснет, разобьётся, и её уже не склеишь, а если свалится неожиданно на голову, может и убить».

Отвратительно белая кожа Ады, глазищи в линзах, ногти сантиметров семь, анимешно-приторная внешность. Аж тошнит. Только вот высветленное пепельное каре радует — как у дешёвой куклы с рынка. Даже у Ульянки волосы красивее — натуральный золотистый блонд.

Ладно, спать пора. А то чем ближе к полнолунию, тем труднее заснуть и тем более проснуться, поэтому надо ловить момент и хорошенько отдыхать.

Заснула Тома почти сразу, но её быстро разбудил Костик, забравшийся под одеяло.

— Что опять? — спросила Тома, растирая слипшиеся веки.

— Там рожица в окне, — пробормотал Костик, дрожа всем тельцем.

— Всё хорошо, никто тебя не тронет, ты дома с нами, — вяло проговаривала Тома давно заученные мантры, поглаживая Костика по спинке.

Когда малыш наконец расслабился и засопел, Тома вылезла из-под одеяла и взяла брата на руки, чтобы отнести в его комнату. Н-да, с каждым разом таскать его становится всё тяжелее, но не оставлять же мальчишку у себя. Она и так постоянно ссорится из-за этого с отцом, который испуганного сынишку к себе не пускает, настаивая, что мальчику самому надо справляться с кошмарами.

Только вот если Костика не выпускать ночью из комнаты, как раньше делали родители, то он начинает писаться и заикаться. Вот Тома и таскает его по ночам туда-сюда, чтобы родители не узнали.

Устроив брата в кроватке, Тома на всякий случай подошла к окну. Никаких рож. Вот и хорошо. Тонкий серп растущей луны, деревья, фонари. И какой-то странный звук. Не машина, не пьяные вопли, не собачий лай. Не то скрипоперестук, не то… Копыта?

Рассмотрев в ночной тьме большую тень, Тома замерла. Тень выдвинулась из-за угла и поехала вдоль тротуара, чуть показываясь из-за переплетений ветвей кустов. Точно, перестук копыт.

Тома снова потёрла глаза и уставилась в окно. Ну да, всё правильно, ей не показалось. Ночью, мимо их дома, по огороженной территории упряжка с чёрными огромными лошадьми везла карету. Копыта били по брусчатке, скрипели колёса. Покачивался жёлтый фонарь у облучка.

У чего? Это ещё что за слово?

Нет, ну мало ли, откуда тут могла появиться карета. Может, кто-то из жильцов решил такую необычную прогулку себе организовать. Вот Влад как-то устроил для Томы свидание-завтрак на крыше. Самое высокое здание в городе, рассвет, плед, горячий кофе. Влад рядом, чувствуется его дыхание, тёплая кожа, запах, сильные руки.

Аж плакать захотелось. Тома тихо шмыгнула, опустила жалюзи и пошла к себе.

Утром нарочно завтракала одна — родители и Костик уже ушли, а Ульянка ещё даже не проснулась. Влад ответил на звонок только с третьего раза и говорил как-то глухо.

— Извини, вчера не получилось, — бубнил Влад.

— А что такое? — намеренно спокойно спросила Тома.

— Да там тренировка, тренер сказал ещё два раза стометровку проплыть… в общем всё как-то не так…

— Ясно. А сегодня увидимся? — произнесла Тома, едва удерживаясь, чтобы не раскричаться.

— Да, наверное. Я потом позвоню, ладно?

Чтобы не разбить смартфон об стену, пришлось себе напомнить о мизерной зарплате и нежелании брать деньги у родителей, дабы не слушать их бесконечные упрёки.

Тома глянула на себя в зеркало. Волосы сегодня лежали почти идеально — чуть волнистые, пониже плеч. Всегда бы так. Даже жалко их скручивать в пучок под косынку. Намазавшись малоэффективным кремом от загара и средством от комаров и клещей, заодно пропитав им форму, Тома облачилась в убогие штаны и зелёную футболку с надписью «Доброблаг». Всего лишь Благоустройство Добромыслова, а звучит как сокращённое название советского лагеря-колонии. Хотя если честно, второе значение куда ближе к истине.

Прихватив пластмассовую лейку, Тома поплелась на работу. Уже на подходе к парку стало ясно, что сегодня всем благоустроителям предстоял ещё один чудесный день в адском пекле. И речь не только о солнце, которое, похоже, намеревалось вскипятить воду в озере и выжечь все цветники до состояния икебаны. Ещё и Яра вовсю распекала подчинённых, умудрившихся не опоздать на ежеутреннее бичевание. Первой в очереди, как обычно, оказалась Изи.

— Я тебе что вчера сказала сделать⁈ — орала Яра прямо в лицо Изи. — Полить клумбу!

— Я полила, — проговорила Изи, вытирая со щеки Ярину слюну.

— Тогда почему все петуньи сдохли⁈

— Не знаю, может, из-за жары, — резко ответила Изи.

— Не смей повышать на меня голос! — завопила Яра так, что её наверняка услышали все в радиусе километра. — Сама купишь новые цветы и посадишь! И я у тебя ещё из зарплаты вычту!

Когда остальные благоустроители получили свои порции криков и заданий, Яра наконец уехала в администрацию, а её подчинённые разбрелись по парку.

— Как, интересно, её спонсор-то терпит? — прошептала Изи, когда они с Томой подошли к клумбе-карете.

Тома промолчала. Влад же как-то терпел бесконечные истерики Ады. Прогнав мысли о Владе и его подружке, Тома наклонилась к петуньям, которые они с Изи вчера полили водой из озера. Точно — цветы за ночь не то чтобы высохли, они попросту сгнили. Превратились в вонючий компост, поджаривающийся на солнышке. Зато другие два яруса, кажется, были в полном порядке. Правда, им явно не хватало воды, а цистерна обещала прибыть только после обеда, как и вчера, без шланга для полива.

— Как думаешь, реально сейчас где-нибудь купить рассаду петуний? — спросила Изи, вырывая из каменной земли сгнившие цветы.

— В августе? — невесело усмехнулась Тома. — Вряд ли. Интересно, с чего они захирели? Неужели из-за озёрной воды?

Изи только пожала плечами. Тома помялась и всё-таки решилась спросить:

— Как нога?

— Какая нога? — недоумённо переспросила Изи. Потом будто опомнилась, пожала плечами и задрала штанину. Увидев продольные фиолетовые синяки, удивлённо присвистнула.

— Может, тебе в больницу, — осторожно предложила Тома, зная, что подруга, ненавидящая даже упоминания о медицине, откажется.

— Подумаешь, синячок. — Изи опустила штанину. — Пройдёт. Пошли дальше. Что там у нас?

Дальше у подруг в плане работы значилось очередное повязывание ленточек на старые яблони. Местные как будто каждый вечер ждали темноты, а потом пробирались в парк, чтобы посрезать все обозначения. В общем, каждое утро благоустроители помечали больные деревья лентами, а потом все метки исчезали.

— Что, опять вяжете⁈ — грозно спросила дама с собачкой, проходя мимо Изи и Томы. — Пилить будете?

— Не будем, — пообещала Изи, завязывая ленту на кривой, явно больной старой яблоне с почерневшими листьями и лишайником по всему стволу.

Пометив дерево, подруги двинулись дальше. Вокруг разносился приторный сладковатый запах гниющих яблок — все газоны были усеяны свалившимися и теперь преющими на жаре плодами парковых деревьев.

Дама с собачкой двигалась параллельно, будто запоминая, на какие деревья Изи и Тома будут повязывать ленты. Её пёсик наделал прямо на газон, но дамочка не дала благоустроительницам даже открыть ртов для возмущения — мигом достала откуда-то пакетик, собрала отходы пищеварения своей собаки и отнесла в специальную урну.

— Культура, — выразительно повела бровями Изи, жмакая кедами по раздавленным в повидло яблокам, над которыми кружили жирные чёрные мухи.

На одну из скамеек с ногами забралась девчонка лет двенадцати и тыкала пальцами в смартфон. Причём села на корточки так, что локти чуть не касались лавки, а колени торчали на уровне ушей, да ещё таращилась в экран почти безумно, будто там показывали нечто, ею обожаемое. Того и гляди зашипит: «моя прелесссть». Вот вам и культура.

Тома повязала ленточку на очередное покосившееся деревце. Странно — под подошвами хлюпали не только размягчённые гнилые плоды, но как будто ещё и земля. Везде почва от жары затвердела, как камень, а под деревьями грунт был рыхлым, пористым, так что даже ноги проваливались.

Вытаскивая стопы из липкой жижи и отмахиваясь от назойливых жужжащих мух, Тома топталась у яблони, пока Изи с другой стороны завязывала на стволе ленту. И тут под ногу попало что-то твёрдое и скользкое, так что Тома потеряла равновесие и шлёпнулась прямо в преющий яблочный кисель.

— Буэ-э, — протянула Изи, морщась.

Тома не могла не согласиться, но цензурных слов для выражения недовольства не нашлось, поэтому пришлось заставить себя замолчать и кое-как подняться на ноги. Изи протянула Томе влажную салфетку, чтобы вытереть руки. Кляня собственную неуклюжесть и надеясь, что никто не заснял её полёт на камеру, Тома оттирала с рук влажную вонючую субстанцию, как вдруг заметила в свалке давленых фруктов нечто занятное.

— Ты куда? — с отвращением спросила Изи, когда Тома шагнула обратно к месту своего фиаско.

Тома присмотрелась. Действительно, в массе гнилых давленых яблок, кишащих червями и личинками мух, лежало что-то ржавое, вроде тонкой трубы. Видимо, это именно об неё и споткнулась Тома. Проводки какие-то, ещё доска торчит.

Схватившись за выступ, Тома резко дёрнула штуковину вверх, та застряла. Кое-как Тома вытащила из гнилья проржавевший перепачканный электросамокат. Выглядел он так, будто сначала попал под грузовик, а потом пролежал в преющей земле, сдобренной гнилыми фруктами, не меньше года. Хотя овальный логотип с буквой Д внутри неплохо просматривался.

— Странно, — тихо произнесла Тома, рассматривая искорёженную штуковину. — Это вроде «Доброкат». Такие самокаты только этим летом появились. А выглядит так, будто ему сто лет. И как он тут оказался?

— Сама-то как думаешь, — фыркнула Изи. — От этих психов чего угодно можно ожидать. Пошли, вечером Яре сдадим. Или выкинем. А может, это Кровавая барыня? Бу-у! — И Изи замахала перед Томой руками с растопыренными пальцами.

— Она самая, — отмахнулась Тома. — Спёрла у кого-то самокат, решила прокатиться, да влетела в яблоню. Разозлилась и закопала его, да?

— Нет, — решительно заявила Изи. — Самокат она не спёрла, а взяла в аренду в приложении. Цивилизация.

— Может, она на нём кого-то сбила? — вяло пошутила Тома.

— Ага, а потом башку отрезала, на руль насадила и гоняла тут, — хохотнула Изи.

— Фу, гадость, — с отвращением поморщилась Тома, в красках представив страшилку.

— Ничего не гадость. Говорят, она своим крепостным головы резала за каждый мелкий проступок и на колья насаживала. А дом у неё был как раз где-то тут. Так может, это её призрак здесь веселится? Разъезжает по ночам на самокатах. Хотя тут и без неё нечисти хватает.

Изи засмеялась, а Тома лишь фыркнула в ответ. Про Кровавую барыню, кажется, слышали абсолютно все жители Добромыслова. И хотя достоверных сведений о ней вроде бы не сохранилось, дети в лагерях, студенты, бабулечки на скамейках и сетевые хомячки в её существование верили и без устали пересказывали друг другу разные страшилки, одна другой хлеще.

Подруги дотащили ржавый самокат до площадки с клумбой и устроили за доской объявлений под навесом. Тома достала бутылочку с водой, но только отпила, как взгляд натолкнулся на свежеприклеенный к доске листок. Ориентировка призывала всех обратить внимание на фотографии двух подростков, пропавших на днях в окрестностях парка. Всем, кто встретит мальчишек, полагалось сообщить об этом волонтёрам или полиции.

Тома присмотрелась. Точно. Она ведь только вчера видела эту хамоватую парочку. И как раз на эклектросамокате, который, кажется, нашёлся несколько минут назад.