Когда злобный силуэт распластался по стеклу, Данил инстинктивно отпрянул и второй раз за полдня ударился о полотенцесушитель.

— Сломаешь — придётся слесарей вызывать, — пробормотала бабка, водя свечкой перед зеркалом и высвечивая контуры изображения.

— Может, мне лучше экзорциста вызвать, — уныло проговорил Данил. — Или психиатра. Или священника.

— Всех троих. И слесаря не забудь. Устроим вечеринку. — Баба Валя провела рукой со свечкой вдоль рамы зеркала, и на стекле высветились полупрозрачные знаки, похожие на смесь рун, иероглифов и каких-то эзотерических кривулек. — Вот оно, заклятие.

— Чего? — сразу не сориентировался Данил.

— Кто-то оставил тебе суприз — заклинание страха. Простыми словами — пугалка в зеркале.

— Чего? — тупо переспросил Данил.

— Подвинься, говорю. — Баба Валя задом отпихнула внука к двери, так чтобы он перестал видеть своё отражение. Собственно, теперь он вообще видел в стекле только отсветы от пламени.

Тем временем баба Валя достала откуда-то фляжку, открутила крышку и, что-то бормоча, окатила зеркало прозрачной жидкостью. Никакого запаха не появилось. Пока вода (или нечто похожее) стекала, бабуля водила пламенем свечки под струями.

Потом открыла вентиль и, продолжая бормотать, стала плескать на зеркало обычной водой из-под крана. Наконец протёрла стекло ладонью, потом схватила Данила за руку, капнула ему на большой палец воском со свечки и зачем-то приложила к зеркалу. Внучек только и успел, что пикнуть, когда подушечку пальца обожгло.

— Изыди, гадина, — процедила бабка и сплюнула в раковину.

— Я тебя тоже люблю, — огрызнулся Данил, дуя на палец.

— Да я не тебе.

Бабуля вытолкала внука в прихожую. Собралась задуть свечку, но спросила:

— Только в этом зеркале пугалка была?

— Нет, ещё в коридоре, — опрометчиво ответил Данил, всё морщась от боли в пальце.

И да, всё повторилось ещё раз — бабка закрыла все двери, чтобы сделать коридор максимально тёмным, потом плескала водой на зеркало и водила перед ним свечкой, что-то бормоча, а потом гонялась за внуком по всей квартире, чтобы снова обжечь ему палец горячим воском. Обещала даже задницу напороть, так что пришлось повиноваться.

Когда бабуля наконец убрала свой колдовской инвентарь, Данил слабо опустился на скамейку в коридоре, уставился в пустоту и спросил:

— Я сошёл с ума?

— А я почём знаю, — просто ответила баба Валя, копошась в сумке.

И тут Данила осенила догадка, которую он не успел удержать в уме и тут же вывалил вслух:

— Или я умер? Или лежу в коме, и вся эта дичь мне мерещится?

— До двадцати шести лет дожил, а дураком остался. — Бабуля победно улыбнулась и протянула Данилу коробку с новым смартфоном: — Вот, держи. Твой старый расплющило, восстановлению не подлежит. Только симку достали.

— Спасибо, я тебе деньги потом на карту скину, — пообещал Данил, взял телефон и свою старую сим-карту. Наконец связь с миром была восстановлена, и даже как-то полегче стало.

Правда, ненадолго. Не успел порадоваться вновь обретённому интернету, как вспомнил, что к нему с утра пораньше пожаловала его собственная бабуля, которую, он вообще-то терпеть не мог.

Как бы теперь её сплавить отсюда по-тихому.

— Ну, так что? — спросила баба Валя, когда пауза затянулась.

— А что? — сыграл дурачка внук.

— Ты ведь не позавтракал?

— Не успел, — покачал головой Данил.

— Пойду, что ли, блинов тебе напеку. — И баба Валя по-хозяйски направилась в кухню.

Вот не надо было говорить, что он ещё не ел. Может, она сама бы ушла, а теперь терпи её. Господи, ну у других же нормальные бабушки, а именно ему досталась полусумасшедшая старуха, которую все знакомые считают ведьмой-шарлатанкой. Или не такая уж она шарлатанка? Она тот ужас из зеркал сумела выгнать, или как? И откуда он там взялся?

Нет, серьёзно? Ужасы в зеркалах⁈ Может, ещё про барабашку и полтергейста поговорим?

С другой стороны, он же сам видел эти кошмары. Плюс вся эта история с оживлением в гробу. Голова снова пошла кругом. Данил поставил локти на стол и сдавил ладонями виски.

— Коньяк есть?

— Что? — поднял взгляд Данил.

— Тебе не помешало бы хряпнуть глоточек. Для нервов. — Бабка говорила, даже не поворачиваясь, а глядя на шкворчащую сковороду.

— Для нервов предпочитаю витамины, микроэлементы, здоровый сон и прогулки.

— И как со сном? Здоровый или не очень?

— Да сколько можно! — рявкнул Данил и ударил ладонью по столу, так что чашки на нём со звоном подпрыгнули. — Ты зачем припёрлась⁈ И что вообще происходит⁈

И тут в уме снова мелькнула догадка, и снова Данил выплеснул её вслух:

— Я, кажется, понял. Это всё из-за тебя, да? Всё это — твои грёбаные фокусы! Угораздило же мою мать…

— Что? — спокойно спросила бабка, поддевая ажурный блин лопаточкой и переворачивая. — Залезть в койку к моему сыну и тебя заделать?

Не будь она пожилой женщиной, Данил бы…

— Что? — покосилась на него бабка. — Да ты таракана не раздавишь. Слабак.

Дальше Данил сидел на стуле, сцепив руки и раскачиваясь вперёд-назад, а баба Валя невозмутимо допекала блины. Потом поставила перед внуком тарелку, налила чаю с лимоном, достала из холодильника ягодный джем.

— Ешь давай.

— Не хочу, — соврал Данил, у которого желудок сжался от голода и вида золотистых ажурных блинчиков.

— Ну что, мне тебя, как маленького, с ложечки кормить? Ладно, давай. — Бабуля ловко отрезала от блина кусочек, насадила на вилку и стала водить ею перед лицом внука: — Летит самолётик…

— Дай, я сам. — Данил забрал у бабули вилку и вмиг слопал четыре блина.

— Вот и молодец, — похвалила баба Валя.

В этот момент позвонила Анфиса. Не успел Данил принять вызов, как бабка прошептала:

— Скажи ей, что всё нормально. И чтобы она не приходила.

— Можно, я сам разберусь? — Ещё не хватало, чтобы бабка лезла в его личную жизнь.

— Я тебе сейчас ложкой по лбу разберусь. — И баба Валя махнула длинной деревянной ложкой.

— Да, любимая, — проговорил Данил, принимая вызов и стараясь звучать ровно.

— Данечка? — будто бы удивлённо произнесла Анфиса. — Ты там как? Всё в порядке?

— Да, дорогая, всё хорошо. Просто устал после вчерашнего и долго спал.

— Это хорошо, ты умничка, — промурлыкала Анфиса. — Хочешь, я приеду?

— Э… — Тут Данил встретился взглядом с бабкой, которая всё время разговора строила гримасы, передразнивая сюсюканье. — Ты знаешь, у меня ещё столько дел… документы надо поправить, вещи постирать. Давай вечером?

— Хорошо, тогда до вечера, — прощебетала Анфиса. — Целую тебя, мой зайчик.

— И я тебя, моя мармеладочка, — нарочито слащаво произнёс Данил, а бабка сделала вид, что её сейчас вырвет.

— А ведь она даже не спросила, откуда у тебя телефон, — уже серьёзно произнесла баба Валя.

— Она же не дура. И потом — какая разница?

Бабуля сложила руки на столе и серьёзно произнесла:

— Ладно, хватит. Давай теперь о деле.

— О каком ещё деле? — покосился на родственницу Данил.

— Это тебе лучше знать. Ты же меня недавно вызвонил, что-то лопотал про какие-то странные дела, якобы по моей части. Просил никому ничего не рассказывать, про опасности твердил.

— Чего? — опешил Данил. — Какие ещё странные дела?

Чтобы он обратился за помощью к этой полоумной — да ни в жизнь.

— Ты толком ничего не сказал. Только про ужасы и кошмары, что кто-то там уже от них сильно пострадал. Специалиста просил найти. Я для того Новикова и вызвала, хотя мы с ним не то чтобы друзья.

— Этот тот лысый мужик с деревянным колом?

— Он самый. Ума и опыта в таких делах ему хватает.

— Да в каких делах⁈ — не выдержал Данил. — Все эти ваши мракобесные штучки…

— Ишь, слово-то какое выучил. От мамки, небось, слыхал?

— Не смей оскорблять мою мать, — жёстко произнёс Данил.

— Её попробуй тронь, сразу пойдёт вонь, — улыбнулась бабуля. — Кстати, как ей там отдыхается? Нормально?

— Нормально, — снова огрызнулся Данил, начиная закипать.

— Ещё бы. Не всё наследство ещё проела?

Высказать бы этой бабке… Но пришлось заставить себя промолчать. Потому что бабка, увы, права — нотариальную контору, две квартиры, дачу и деньги на счетах они с мамой получили в наследство от умершего папаши. Баба Валя тогда на свою долю претендовать не стала, хотя могла бы. Всё отдала Данилу и маме, позволив ему получить хорошее образование и продолжить папашино дело, а ей — просто жить в свой удовольствие. Но разве мама не заслужила?

— Чем заслужила? — будто прочитала ему мысли бабка. — Тем, что красивая? Что хвостом крутила почём зря? Хороши заслуги.

— Она терпела его пьянство, — процедил Данил, чувствуя, как от обиды пульс разогнался и в висках застучало.

— Ради чего? Ради тебя, что ли? Не-а, — усмехнулась бабка и потёрла пальцами друг о друга, будто соль сыпала. — Ради денюжек. И ничего она не терпела, наоборот — подливала постоянно, чтобы поскорее богу душу отдал. А ей наследство перепало.

Хотелось отвесить бабке оплеуху. Главным образом за то, что была права. Мама действительно не скрывала, что забеременела Данилом специально, чтобы женить на себе известного в городе нотариуса, а потом не помешала ему спиться и отправиться на тот свет. Данил отца толком и не помнил, с ним самим всё детство няньки сидели.

— Ладно, дело прошлое. — Бабка помолчала. — Давай о насущном. Ты что, совсем ничего не помнишь?

— Нет, — ответил Данил, глядя в сторону.

— Что последнее помнишь? Давай, поднапрягись. — Баба Валя выжидательно смотрела на внука.

А у внука в голове пустынная сиреневая ночь разлилась.

— Я сидел в офисе, — наконец произнёс Данил, напрягая память. — Кто-то пришёл…

— Кто? Ну?

— Не помню, — покачал головой Данил. — Что-то, связанное с какими-то… какая-то муть…

— Мутные делишки твоих потенциальных родственничков? — догадалась бабуля.

— Да нет там ничего такого, — резко ответил Данил. — Бывает и похуже. Не стали бы меня из-за них машиной давить.

— А из-за чего стали бы? Может, обидел кого?

— Вроде нет, — вздохнул Данил. — Я же просто нотариус. Заверяю, печати ставлю, документы принимаю, документы выдаю. Сделки хотя через меня и проходят, но заключают-то их другие люди. Я-то при чём?

— Может, и ни при чём. А теперь загибай пальцы, пока их никто не откусил. — Бабка сама дотянулась до руки Данила и согнула ему большой палец. — Во-первых, ты меня всю жизнь знать не хотел, а тут чуть не плакал, как упрашивал помочь. Во-вторых, когда тебя тачка раздавила, ты как раз ко мне и шёл. В-третьих, кто-то очень хорошо покопался в твоём разбитом телефоне, всё оттуда вычистил, следовательница проверила. В-четвёртых, кто-то заклял зеркала у тебя в квартире.

— Это ещё зачем? — вставил Данил.

— Хорошо, что это — единственный вопрос, который тебя сейчас интересует. — Бабка почти сложила руку внука в кулак. — Может, думали, что ты перепугаешься и от страха концы отдашь. Учитывая, что за пару часов до этого ты очнулся в собственном гробу, никто бы не удивился.

Данил молчал, глядя на собственные согнутые пальцы. Выходило, что его пытались убить уже дважды.

— У кого есть ключи от квартиры?

— У меня, — пожал плечами Данил. — У мамы. Ещё у Анфисы.

— Она могла такое устроить? — подозрительно спросила бабка.

— Анфиса? — усмехнулся Данил. — Нет, конечно. Она вообще во всю эту вашу магию-эзотерику не верит. Да и зачем ей меня убивать?

— Если её родители проворачивают какие-то мутные схемы, а ты в курсе…

— Я не в курсе, — перебил Данил. — И вообще — почему все думают, что если человек риэлтор — то сразу мошенник?

— Все так не думают.

— Её родители — приличные люди. Просто иногда пользуются возможностями. Но всегда в рамках закона. Никто из-за них на улице не остался и никто не умер.

— Ты сейчас меня убеждаешь или себя?

— Я всё сказал, — твёрдо произнёс Данил. — Анфиса — прекрасная девушка, и у нас всё серьёзно.

— Рада за вас, — сухо проговорила бабка. — С другой стороны, если ты там что-то мутишь с её предками, то им нет резона тебя мочить.

— Мы ничего не мутим, — устало повторил Данил. — И что это за вульгарные выражения?

— Я надеюсь, ты говоришь правду, — тихо и серьёзно произнесла баба Валя. — И ни во что не вляпался. Но сам посуди, просто так человека машиной давить не станут.

Данил снова посмотрел на свой сжатый кулак. Распрямил пальцы. Осторожно снял воск с подушечки большого пальца, порадовался отсутствию ожога.

— Дай сюда. — Бабка забрала воск быстро спрятала в карман. — Может, у меня пока поживёшь?

— Нет уж, спасибо, — сразу отказался Данил. — Ты же сама сейчас на съёмной.

— Да, — вздохнула бабуля. — Дом расселили и снесли. Жди теперь, пока новый построят… — И она махнула рукой.

Сейчас бы постыдиться тому, что не пригласил собственную бабушку к себе на время постройки нового дома на месте снесённого. Но жить в одной квартире с этой старушенцией… да лучше уж сразу в психушку переехать. Собственно, это почти одно и то же.

— Какие планы? — вдруг спросила бабка.

— Не знаю, — растерялся Данил. — В офис схожу. Работать, наверное, пока не смогу. Паспорт, конечно, вернули, а свидетельство о смерти ты не успела оформить. Так, старые бумаги разгребу, чтобы без дела не сидеть.

— Правильно, — закивала бабуля. — Возьми пару отгулов. В себя прийти. Давай, одевайся.

Пока Данил переодевался в нормальный приталенный элегантный костюм, идеально подогнанный по его фигуре, баба Валя помыла посуду. Когда Данил вышел в коридор, то увидел в отражении зеркала, как бабка что-то делала у окна гостиной.

Она кисточкой будто рисовала какие-то знаки на раме и стекле. Потом обернулась и протянула руку к Данилу:

— Сюда иди.

— Зачем это?

— Ремня тебе всыплю.

Если она и его отцу всё время угрожала телесными наказаниями, то неудивительно, что он спился. Однако подойти пришлось. И да, бабка схватила его за руку и приложила большой палец к центру оконного стекла. На миг там проявился овал, испещрённый спиральными бороздками, потом они будто зашевелились и замкнулись в ровные круги. И исчезли.

Данил поморгал. Ерунда какая-то. Но эту ерунду пришлось терпеливо проделать со всеми остальными окнами в квартире. Перечить бабушке Данил не решился. Иногда со странными людьми проще согласиться. Если они, конечно, не наносят большого вреда себе или окружающим.

— Что, не понравился костюмчик? — спросила бабка, когда они вместе вышли за дверь.

Данил поставил пакет с синим похоронным костюмом на пол и сухо произнёс, запирая дверь:

— Он мне не подошёл. К контейнерам вынесу. Вдруг пригодится кому-то.

Баба Валя только пожала плечами и стала наносить прозрачные знаки по периметру двери. Не преминула прижать палец Данила к глазку, замку и ручке двери.

— Теперь сюда никто никакую гадость не принесёт. А если и принесёт, то ничего у них не выйдет, — заявила бабуля, убирая кисточку в сумку.

— Ты серьёзно в это веришь? — скептически спросил Данил, подхватывая пакет.

— В то, что кто-то к тебе зашёл и накалякал гадостей на зеркалах? Охотно верю.

Данил вежливо подал бабуле руку, помогая спускаться по лестнице. Она, конечно, делала вид, что ей трудно ходить с палочкой, но внук-то знал, что эта старушенция бетонный столб плевком перешибёт.

Когда они дошли до арки, баба Валя вдруг выхватила у внука пакет с костюмом:

— Давай, я сама отнесу.

Данил не стал возражать. Наверное, она просто обиделась, что он решил выбросить купленную ею одежду. Но, честное, слово, могла бы выбрать что-нибудь поприличнее.

— Звони, если что.

— Обязательно, — пообещал Данил, и бабка пошла прочь от арки.

Она в одну сторону, Данил — в другую. Как прекрасно, что его оставили в покое. То есть, бабка наконец избавила его от своего присутствия. Да уж, родственников, увы, не выбирают. Хотя родители Анфисы как родственники очень даже симпатичны.

Данил медленно шёл к соседнему дому, где расположился его офис. То есть, контора, унаследованная от… А это что за мужик отходит от двери?

Ноги сами собой перестали двигаться. Стопы будто приклеились к асфальту.

Мужик в шляпе и в синем костюме, до жути похожем на тот, который только что утащила бабка, легко пробежал вниз по ступенькам крыльца. И расслабленной, почти танцующей походкой двинулся прочь от конторы.

А Данил так и стоял, изо всех сил стараясь не упасть. Колени помягчели, язык высох и прилип к нёбу. Он почти не помнил своего отца, ведь тот умер пятнадцать лет назад.

Не помнил, но узнал.