Данилу в который раз повезло — он проснулся. И проснулся в нормальной кровати. Там же, где засыпал. Увы, один, а не в компании какой-нибудь супер-модели. Ну, это дело наживное. Раз он всё-таки снова жив.

Похоже, кто-то наверху решил-таки дать ему ещё один шанс прожить жизнь по-человечески. Чтобы не гадить ни себе, ни другим.

Поэтому первым делом, вернувшись от бабушки домой, в свою квартиру, Данил вызвонил соседку, возившуюся в палисаднике, и предложил ей денег на новые саженцы. Потому что жижа, разлитая по двору, высохла, и теперь её выгонял со двора ветер и разносили на колёсах машины. А вот газоны оказались загажены основательно, их предстояло полностью перекопать. Ну а кто будет этим заниматься, кроме энтузиастки в цветастых трениках.

Энтузиастка, впрочем, от денег напрочь отказалась. Но внесла другое предложение — купить саженцы самому и пожертвовать корма местным хвостатым.

Данил перепоручил историю с саженцами и рассадой бабе Вале, а сам отправился в офис. У него, конечно, были сбережения, но они же не безграничные, так что пора бы возвращаться в строй нотариусов.

Разгромленная контора, конечно, являла тоскливое зрелище, так что пришлось засучить рукава и взяться за работу. Однако сколько Данил ни разбирал раскиданные листы и сортировал папки, в уме всё равно крутились одни и те же вопросы. Что теперь будет с Анфисой — раз. Зачем бабушка Виты прислала Клещеевым чёрную метку — два.

Ответ на первый вопрос не заставил себя ждать. Слухи в сообществах распространяются быстро, так что уже через пару дней Данил узнал, что риэлтерское агентство «Добромыслов Истейт» ликвидировано, зато создано «Добромыслов Палаццо». Хозяйничали там теперь мадам Клещеева и её дочка Анфиса. Так что ничего особенного после уничтожения куклы-лярвы и не случилось. Только вот где-то зрело чувство, что дамы Клещеевы не успокоятся и скоро начнут подкладывать порчи новым клиентам.

Тем более что супруг мадам Клещеевой несколько раз пытался покончить с собой в СИЗО. Кто-то говорил, что он так сумасшествие имитирует, а вот Данил помнил, как предложил ему застрелиться. Ещё и подпись под пожеланием поставил.

Правда, как только Данил узнал об этих попытках Клещеева свести счёты с жизнью, он тут же свою подпись отменил. Но к тому времени бывший риэлтор уже куковал в психиатрической клинике в околоовощном состоянии.

Данил просто старался поменьше о них думать. Заказал новую дверь в офис, взамен сорванной. Проследил, чтобы её правильно установили, а когда рабочие ушли, нанёс по периметру входа знаки защиты.

Как закончил, глянул на смартфон. Суббота. В понедельник ему предстояло открыть контору для клиентов, он уже и рекламу в интернете заказал. Ну а сегодня, похоже, пора разобраться с обещанием, данным соседке, и вторым вопросом.

Так что Данил съездил в садовый центр, забрал там заказанные бабулей саженцы каких-то цветущих кустов и рассаду цветов в стаканчиках. А потом покатил домой, но обязательно мимо городского бассейна.

Как он и рассчитал, когда проезжал мимо, из бассейна вышла Вита. Да, он заранее посмотрел на сайте, в котором часу по субботам у неё заканчивались тренировки.

Увидев Виту в розовом плетнем платье, да с распущенными чёрными волосами, слегка разомлел. Но всё же посигналил. Вита не отреагировала — просто шагала дальше по тротуарчику.

Тогда Данил вышел из авто и догнал Виту.

— Привет, — изобразил удивлённое дружелюбие Данил. — Я ехал мимо, смотрю и думаю, ты это или нет.

— Это я, поздравляю, — улыбнулась Вита. И развернулась, чтобы шагать дальше.

— Давай, я тебя подвезу, — предложил Данил, излучая благодушие.

— С расспросами полезешь? — косо глянула на него Вита. Когда он ничего не ответил, пояснила: — В нашем сообществе тоже слухи быстро распространяются.

— Ну, раз ты в курсе, — уже серьёзнее произнёс Данил, — то давай пропустим часть, где я буду как бы невзначай задавать тебе тупые вопросы.

Вита только иронично смотрела на него снизу вверх.

— А потом я приглашу тебя в «Съешь меня», — пообещал Данил. Вообще-то давно собирался её туда пригласить, да только всё не решался.

— Ещё я в эту пошлую харчевню не ходила, — усмехнулась Вита. — Есть места и поинтереснее.

— Серьёзно? — настала очередь Данила иронично изгибать брови. — Ну, тогда ты меня туда пригласишь. За мой же счёт.

— Идёт, — наконец произнесла Вита.

Без дальнейших приглашений подошла к его машине и закинула свою спортивную сумку на заднее кресло. Сама устроилась впереди и пристегнулась.

— Для бабушки закупился? — кивнула Вита на баночки с рассадой и несколько крепких саженцев.

— Нет, для палисадника у моего дома. — Данил завёл мотор. — Бабушка заказала, я забрал.

Некоторое время ехали молча. Вита показывала дорогу.

— Ну, ты спрашивать будешь, или как? — проговорила наконец Вита.

— Давай сначала приедем, — предложил Данил.

Они петляли по городу, потом заехали в старую часть.

Широкие тротуары, машин почти нет. Сталинские дома, хорошо отреставрированные, кругом зелень и цветы. Вита указала место, и Данил припарковался. Он ни разу здесь не был, хотя всю жизнь провёл в Добромыслове.

— «Перевал», — прочитал Данил название кафе, устроенного на первом этаже жилого дома. Рядом располагался не то антикварный магазин, не то комиссионка.

— Они недавно сюда переехали из какого-то подвала, — пояснила Вита и смело вошла в кафе.

Данил же топал не так решительно. Он привык кушать в хороших заведениях с отличной репутацией, приличными ценами и множеством положительных отзывов. У этого сомнительного места рейтинг был нулевым, и ни одного комментария от тех, кто рискнул тут пообедать. Наводит на странные мысли, правда?

Однако стоило войти в кафе, как всё стало ясно. У барной стойки — человек в костюме из позапрошлого века. Шляпа-цлиндр, красный цветок в петлице. Только вот лица не видно.

Да и остальная публика под стать — Данилу даже не нужно было спрашивать, кто все эти люди. Ведьмы, колдуны, маги. Хотя выглядели, надо признать, вполне обычно.

Вита устроилась за столиком у большого панорамного окна со множеством горшечных цветов на низком подоконнике. Заказала ванильного мороженого, сложила руки на столе и вопросительно уставилась на Данила. Он решился попробовать шоколадный пломбир, и в ожидании заказа задал-таки давно свербевший вопрос:

— Твоя бабушка когда-то отправила Клещеевым чёрную метку. Почему?

— Потому что они отправили в могилу её любимого человека, — просто ответила Вита. — Да, он был женат, и она об этом знала. Но это ничего не меняло. В семью-то она не лезла.

— Тот профессор, бывший хозяин дачи, — произнёс Данил, припоминая дом, в подвале которого его в который раз пытались… ладно.

— Он самый, — кивнула Вита. — Мой отец — его внебрачный сын. А бабушка расплатилась за ту чёрную метку. Не спрашивай, как. Тёмная магия — дороге удовольствие. И последствия долгие.

— Почему именно на ребёнка? — осторожно спросил Данил, выпуская некоторые подробности, которых не хотел ни знать, ни озвучивать.

— Самое дорогое, — так же коротко ответила Вита. — Твоя Анфиса померла бы, если бы не ритуал с куклой.

— Твоя бабушка знала, что они провели ритуал похорон куклы? — уточнил Данил на всякий случай.

— Конечно, знала, — пожала плечами Вита. — Она к тому времени уже охолонулась и сильно пожалела, что наслала проклятье. Так что даже была рада.

— А что это была не просто кукла, в проводник-лярва, она тоже была в курсе?

Тут Вита промолчала. Принесли заказ, и официантка поставила на столик две прозрачные вазочки с мороженым.

— Про проводника она узнала только сейчас. От Вальпургии Карловны. — Вита ковыряла мельхиоровой ложечкой свой пломбир. — Если бы она поняла раньше, то сама бы давно с этим разобралась. Моя бабушка — хороший человек.

— Я верю, — вздохнул Данил. — Иногда и хорошие люди совершают плохие поступки. Кому знать, как не мне.

Вита только кивнула в ответ. Дальше Данил решил не расспрашивать. И так было понятно, что бабушка Виты сотню раз пожалела, что затеяла эту кутерьму с меткой и проклятием. Зато Клещеевы, кажется, ни о чём не жалели. Наоборот, умудрились превратить проклятие в способ наживы за чужой счёт.

Неприятный разговор пора было заканчивать. Потому что имелось дело поинтереснее и куда приятнее — попробовать местное мороженое. Да, пломбир оказался великолепным. Мягкий, ароматный, явно с настоящим маслом какао, свежий и не перемороженный.

— Местного производства, — подсказала Вита, ложечкой цепляя очередной кусочек.

— Не знал, что у нас делают хорошее мороженое, — произнёс Данил.

— Да ну? Про «Коровий язык» никогда не слышал? — удивлённо подняла брови Вита.

— Шутишь? Да это моё любимое с детства! — воскликнул Данил. — Думал, его давно нет.

— Есть, просто переименовано. — Вита облизнула ложечку. — Кстати, это и моё любимое.

На губе у неё осталось растаявшее ванильное мороженое. До чего всё-таки красивая девушка. А что, если смешать сразу два вкуса — ванильный и шоколадный?

Теперь на каждое свидание с Витой Данил обязательно покупал два вида мороженого. Иногда ваниль и шоколад, иногда клубника и крем-брюле. Оказалось, что в пропитанном химией Добромыслове производство мороженого было отлажено на высшем уровне.

А особенно такое мороженое годилось для поцелуев и смешивания вкусов.

Вот и прекрасным июньским вечером, когда солнце потихоньку начало клониться к закату, позолотив верхушки деревьев, Данил вернулся домой и положил в морозильник эскимо с орехами и вафельный рожок с карамельной начинкой в шоколадной глазури.

Только собрался принять душ, как в дверь позвонили. Рановато Вита сегодня пришла, обычно она позже свои тренировки заканчивает.

Но за дверью оказалась отнюдь не Вита.

— Привет, внучек, — пропела баба Валя, проскальзывая в квартиру. — Что-то не звонишь давно. Как житьё-бытьё?

— Нормально вроде, — промямлил Данил, закрывая дверь. Если честно, то он действительно стал реже звонить бабуле. Надо бы исправиться, чтобы баба Валя так неожиданно не появлялась.

Бабуля направилась на кухню, бесцеремонно распахнула морозилку.

— О, мороженка. — Баба Валя вытащила рожок, открыла и стала хрустеть глазурью. С довольным видом произнесла: — Да, научились наконец делать, молодцы.

— Ба, что-то стряслось? — догадался Данил. — Ты же не просто так пришла?

Хотя могла просто позвонить, — мысленно добавил внучек, но вслух говорить не стал.

— Угу, — кивнула бабушка, откусывая хрустящую вафельку. — Про бывшую свою давно слыхал?

— Анфису? — против воли поморщился Данил. — Давно. Не хочу про неё ничего знать.

— А придётся. Пропала она.

— При чём тут я? — слегка напрягся Данил.

— Ты слышал, что на продажу опять выставили дом с горгульями? — Бабуля продолжала уплетать рожок, приготовленный внучком для себя.

— Да неужели, — ксило усмехнулся Данил. — Кому нужен этот проклятый сарай?

— Да уж, самое мрачное место в городе, — закивала бабушка. — И тем не менее. Угадай, кто взялся его реализовать.

— Анфиса? — вяло спросил Данил. — Ну, удачи ей.

— Удача ей определённо понадобится, — пробормотала бабуля, доедая рожок. — Правда, саму её второй день ищут по всему городу. Ты хоть иногда из-под одеяла-то вылезай. Вот пошла твоя Вита в душ, а ты паблики городские почитай.

— Спасибо за совет, — улыбнулся Данил. Хорошо, что бабуля ему других инструкций на телефон не присылала.

— Я и с картинками могу советы подобрать. И даже занимательные видосики найти. — Бабушка отряхнула руки и скомандовала: — Ну, собирайся.

— Куда это? — подозрительно спросил Данил.

— Дом с горгульями запечатан, а ведьма, которая его тогда закрыла, сейчас в отъезде. Так что давай побыстрее одевайся. Там Новиков внизу ждёт.

Как же без бравого майора с осиновым колом и лопатой.

— Вообще-то у меня свидание, мне не до шастаний по заброшкам, — сухо произнёс Данил и скрестил руки на груди, показывая, что он очень занят и вообще не намерен никуда ехать, особенно если это связано с его бывшей.

— Я те щас ремня дам, — пообещала бабуля. — Тебя зачем вернули? Чтобы ты филе́й отращивал? Дан тебе дар — так используй по назначению.

— Давай хотя бы завтра, — примирительно произнёс Данил. — Я Вите обещал.

— Да я ей уже позвонила, она в курсе, — отмахнулась бабуля.

— Теперь ты вмешиваешься в мою личную жизнь, — пробубнил Данил. Но увидев, как бабушка стала заворачивать рукава, взял ключи и вежливо указал на дверь.

Делать нечего, придётся отрабатывать своё возрождение. Путешествие в любую мрачную заброшку и возня с проклятыми печатями куда приятнее, чем просыпание в гробу.

Данил прихватил вторую мороженку и вышел из квартиры. На улице их ждал Новиков, рассматривающий только что прижившиеся плетистые розы, что привёз из садового центра Данил.

— Красивые, — похвалил майор после короткого приветствия.

— Это вам. — Данил протянул ему эскимо. — Я вас толком даже не поблагодарил.

— Спасибо, конечно, только я за рулём, — улыбнулся майор.

— Ничего, я поведу. — Баба Валя смело залезла на водительское кресло.

После поездки с бабушкой за рулём Данил зарёкся когда-нибудь садиться к ней в машину. Поездка оказалась ещё более впечатляющей, чем тогда, на квадроцикле. Они долетели до дома с горгульями минут за десять, Новиков даже эскимо не успел доесть. А у Данила появилось чувство, что он побывал в гигантской центрифуге или прокатился на комете. Его даже немного шатало на выходе.

Новиков выбросил палочку и фантик от эскимо в урну, протёр руки влажной салфеткой. И первым направился к потёртому тёмно-зелёному дому в готическом стиле. Колонны, каменные вазоны и чёрные горгульи над крышей крыльца и у водостоков. Самое мрачное и, по слухам, проклятое место в городе.

— Чего тут только не было, — вздохнула баба Валя, отворяя ржавые металлические ворота. — И ничего не прижилось. А трупов здесь нашли столько, что на маленькое кладбище хватит.

— Я не понял, зачем мы туда идём? — прямо спросил Данил. Даже приближаться к дому не хотелось, от него тянуло стылостью и тоской.

— Надо посмотреть, не там ли ваша бывшая знакомая, — пояснил Новиков. — А для этого — войти в дом. Но на нём печать, и просто так туда лучше не входить. Неизвестно, чем такая беспардонность может закончиться. Нужно, чтобы вы сняли печать.

— Ведьма, которая ставила, разрешила, — вставила бабушка.

— Ладно, — прошептал Данил и достал перьевую ручку с дроздом.

Только подойдя к щербатому крыльцу, он сразу увидел, что створки дверей перечёркнуты крест-накрест лиловыми светящимися линиями. И не просто линиями, а витиевато написанными словами. Та, кто этот запрет поставила, пояснила, что это место может убить любого, кто переступит порог, и поэтому проход туда закрыт.

Данил снял с перьевой ручки колпачок и размашисто написал прямо по запрету «аннулировано с разрешения подписанта». Ведьмин запрет погас.

— Когда будем выходить, сам поставишь запрет, — пробубнила бабуля. — Чтобы не шастали тут всякие.

Замок оказался открыт. Первым в дом вошёл Новиков с осиновым колом наготове. И кобуру, разумеется, расстегнул.

Небольшой тёмный притвор, покосившиеся двойные двери. Просторный холл с чёрно-белыми клетками пыльных плиток, высокие потолки, колонны.

— И кто только собрался его покупать? — пробормотал Данил, борясь с острым желанием побыстрее выскочить из этого дома на улицу.

— Главное, кто собрался его продавать, — прошептала бабуля, становясь у стены, на которой висела большая драпированная старая тряпка. — Тут зеркало, но мы в него смотреть не будем.

В разные стороны от холла вели проходы за двустворчатыми деревянными дверьми с облупившейся тёмной краской. И ещё старая кованая лестница уходила наверх. Неужели у Анфисы напрочь отключился инстинкт самосохранения, раз она зашла одна в этот дом?

С другой стороны, кукла-лярва уничтожена. Может, она связывала Анфису с нормальными людьми, вытягивая здравый смысл из них и передавая ей. А теперь наступила засуха, и у Анфисы сорвало крышу.

И да, Данил вдруг снова вспомнил, как она расчихалась, когда пришла тогда к нему домой. Кругом уже были поставлены знаки защиты, вот её и перекорёжило. Что же здесь-то с ней могло статься.

Перекорёжило. Из-за лестницы выглядывали ноги в красных туфлях и с тонкими щиколотками. Да, Данил теперь ненавидел Анфису, но её стройные ножки узнал. Он дотронулся до локтя Новикова и кивнул туда, под лестницу.

Втроём они подошли ближе. От вида того, что там нашлось, Данила чуть не вырвало.

В коротком светлом новеньком платье и с модной сумочкой. В красных туфлях на каблуке-шпильке. С красными длинными острыми ногтями. С кудрявыми отбеленными волосами. Под лестницей лежала мумия Анфисы.

Зелёно-серая, с высохшими глазами и потемневшими торчащими зубами, с отвалившимся носом. Не помогли ей силы, вытянутые из клиентов её родителей.

Перед глазами всё поплыло.

— Мне надо на воздух, — просипел Данил и выскочил на крыльцо.

Новиков кому-то звонил, просил прислать криминалистов.

Данил же спустился по разбитой лестнице и отдышался. Выпрямился и теперь стоял во дворе дома с горгульями, самого проклятого места в городе.

Солнце садилось, делая золотистыми верхние этажи домов и верхушки деревьев. Город медленно погружался в короткую июньскую ночь.