Новиков и баба Валя вдвоём пялились на Данила, причём так, будто задумали нечто нехорошее.

— Что? — спросил Данил, глядя то на его, то на неё.

— Да вот товарищ майор предлагает восстановить тебе память, — спокойно произнесла бабуля.

— А что, так можно? — удивился Данил. Почему тогда никто раньше до этого не додумался.

— Можно-то, можно, да лучше не надо. Ты же некоторое время пробыл там, — баба Валя повела глазами. — И вот этого вспоминать точно не нужно. Мало ли, где ты там был и что видел. А ну, как вспомнишь и крышей поедешь.

— Может, тогда попробуем восстановить то, что было раньше? — предложил Новиков. — Когда он созванивался с этими людьми.

— Можно, конечно, попробовать, — с сомнением протянула баба Валя. — Но тогда может выпрыгнуть и то, что стряслось дальше. Но есть одна идея. — Тут бабушка улыбнулась так хитро, что у внука внутри похолодело.

— Может, как-нибудь сами выясним, без всякой магии? — слабо предложил Данил, побиваясь бабулиных фокусов. Он же всё-таки человек, вроде как даже какой-то там маг-волшебник, а не подопытная мышка.

— Сделаем вот как, — бабушка с энтузиазмом потёрла руки, от чего внучек чуть в истерику не впал. — Мы попробуем догадаться, что там за пароль на флешке. Ты же сам его придумал, значит, сможешь вспомнить.

— Ну, это, наверное, можно попробовать, — с сомнением протянул Новиков.

— Делаем так. — Бабуля поднялась и указала на кресло, раньше принадлежавшее отцу Данила, а потом и ему самому. — Садись и открывай это окошечко, куда надо ввести пароль.

Данил устроился в кресле, бабуля подошла сзади, положила руки на плечи внуку, потянула назад, так что он прислонился к спинке.

— Смотри на окошечко, — советовала бабушка, — представь, что знаешь пароль и можешь легко его написать.

Данил попытался расслабиться, прищурился. Представил, что вот сейчас введёт пароль в поле. Любой пароль всегда с чем-то связан, правильно? По крайней мере, у Данила.

Что же он тогда загадал?

Что-то, связанное, связанное…

Солнце светит, весна. Майский Добромыслов, весёлый, цветущий. Так тепло, что можно ходить в шортиках. Праздники, уроков нет, и папа наконец взял выходной, а то он постоянно на работе.

Даня давно просил родителей отвести его в новый парк аттракционов «Синяя собака», ведь все ребята из класса там уже побывали. И вот папа наконец согласился, они собрались, вышли из дома и отправились пешком на другой конец города, где раньше располагались цеха какого-то химпроизводства. Кажется, там варганили что-то синее и жутко вредное, а теперь устроили парк с каруселями и всякими крутыми штуками.

Правда, Даня скоро устал топать пешком и начал ныть, и тогда папа купил ему мороженое, а потом и вовсе посадил на плечи. И так классно было ехать на папе вот так, сверху, люди сразу стали маленькими, зато можно дотянуться до цветущих яблонь.

И мороженое такое здоровское, любимое шоколадное эскимо — местное, делают на старом молокозаводе. Коровка на этикетке. И название какое-то смешное, вроде «Коровий язык».

А в парке — куча классных каруселей, и такая наикрутейшая штука — рельсы, а по ним катят разноцветные вагончики, вверх-вниз. Даже папа согласился проехаться, а потом ещё купил Дане сладкой ваты. Гадость, правда, оказалась редкостная, да ещё синяя.

Зато потом они пошли в детское кафе и наелись пирожных.

— Ну что? — спросил Новиков, когда оказалось, что парк аттракционов рассыпался в пар яблоневыми лепестками.

Данил наклонился вперёд, поставил локти на стол. Потёр лицо. Он же мужик, а мужики не плачут.

Когда глаза перестало щипать, поморгал. Собрался.

Так, пароль. Тут, похоже, одно из двух. Или «синяя собака», или «коровий язык». Ну, или третий вариант.

Данил поменял раскладку на клавиатуре, как он обычно делал, и ввёл в поле «Язык синей собаки».

Сработало — флешка наконец открылась. На ней оказалось всего-то одно видео. В общем-то, почти сразу стало ясно, что на нём. Вернее, кто на нём.

Точно, в открывшемся окошке ожидаемо появился сам Данил. Опять снимал себя сам, на вытянутую руку, в какой-то тесной комнатке вроде кладовки.

— Не знаю, кто будет разбираться с этим делом, — быстро прошептал Данил на видео. — Но суть вот в чём. Некоторым моим клиентам подброшена или подложена порча. И они от неё страдают и даже погибают. И нет, я не псих. Кто им её подложил и зачем, я не в курсе. Но таких людей набралось уже с десяток. И почти все обвиняют в этом меня, и я не знаю, почему. Но самое поганое — это то, что за мной, кажется, следят. Может, в конце концов и мне что-то подкинут. Или вообще устранят. Я оставляю это видео на случай, если со мной произойдёт что-то плохое.

На этом всё и закончилось.

— Ну, и что нового мы узнали? — скептически просила баба Валя.

— Мы узнали, что тот, кто подложил эти порчи, настроен весьма серьёзно, раз готов даже убить, чтобы только ничего не раскрылось. — Новиков помолчал, потом воскликнул: — Нет, ну серьёзно! Кто будет убивать из-за какой-то порчи⁈ Даже если тебя вычислят, можно же как-то отмазаться!

— Может, дело не в самих этих подкладах? — спросил Данил, припоминая, как борьба с одной такой штукой разнесла целую квартиру. — А в том, для чего они нужны? Ну, не знаю. Например, это такое заказанное убийство. И тот, кто подсунул эти штуки, получил деньги. И с него заказчик потом будет требовать результат.

— Это мысль, — уважительно произнёс Новиков. — Этакий способ устранения людей. И не подкопаешься. Тогда нужно понять, кому выгодно убрать этих людей. Например, Крайнов. Кто что-то получил от его смерти?

Снова баба Валя и Новиков хором уставились на Данила.

— Анфиса? — иронично спросил Данил. — Да ладно вам. Там цена вопроса — однушка в хрущёвке. Плюс деньги, которые она перечислила Крайнову, сразу вычитаем из стоимости квартиры. Получаем примерно ничего.

— Тогда в чём вообще её выгода? — непонимающе спросил Новиков.

— Ну, она всё-таки что-то получает по завещанию. Плюс хорошая репутация.

— Репутацию ей теперь подпортят, — закивала баба Валя.

— Может, они мировое заключат? — равнодушно предположил Новиков.

Данил только пожал плечами. Потому что точно знал — мирового соглашения не будет. Анфиса с родителями теперь точно пойдут на принцип и будут судиться с дочкой Крайнова до самого конца.

— Кто ещё? — рассуждал тем временем Новиков. — Дочь Крайнова ничего не выиграла, скорее, наоборот. Никаких долгов у него не было, Женя проверила. Конфликтов тоже.

— Может, тут что-то неочевидное, — задумчиво произнёс Данил. — Не знаю, может, он тоже какой-нибудь маг. Или нет, может, он какой-нибудь случайный свидетель.

— Случайных свидетелей убирают быстро и максимально надёжно, — уверенно произнёс Новиков. Потом потянулся и поднялся на ноги: — Поеду на службу. Подкину Жене идею об устранении людей.

— Она поверит? — иронично спросил Данил.

— Она в теме, — улыбнулся Новиков. Попрощался и вышел из офиса.

Данил убрал найденную флешку в сейф. Хорошо, что на сей раз оттуда никто не выпрыгнул. Хотя оставался один интересный вопрос.

— Ба, а как ты думаешь, зачем украли мою ручку? — осторожно спросил Данил. — Могут по ней, например, на меня порчу навести?

— Про ручку — вопрос хороший. — Бабуля тоже поднялась на ноги. — Если её забрали, когда ты начал копаться в этой истории с порчей, то… Ах, вот что! — И бабушка села обратно в кресло.

— Что? — спросил Данил, мысленно готовясь к худшему.

— Твой отец тоже был Магом Печати. И всегда важные документы подписывал именно этой ручкой. Возможно, тот, кто её забрал, знал об этом. И решил, что эта ручка — Артефакт.

— Чего? — переспросил Данил, силясь сложить мозаику из разрозненных непонятных деталей.

— У каждого мага ли ведьмы есть свои артефакты, — пояснила бабуля, причём так спокойно, будто рецепт печенья пересказывала. — Вещи, которые концентрируют энергию. У Мага Печати это обычно собственно печать или ручка. Хотя можно и просто отпечатком пальца сделки скреплять, особенной разницы не будет.

Данил припомнил, как он пальцем ставил печати на защите своей квартиры и офиса, а ещё как он перечёркивал собственные старые подписи.

— Кто-то решил пользоваться этой ручкой сам? — спросил Данил, гадая, кого теперь подозревать в связях с колдовством.

— Может, и так. Только тогда этот персонаж не в теме. Артефакт работает только в руках мага, причём лишь того, которому принадлежит. А для других людей это просто обычная вещь.

— То есть, про порчи он знает, а про Артефакты — нет, — подытожил Данил. — Что-то не сходится.

— Почему, очень даже сходится. Просто это не ведьма и не колдун. Так, сбоку припёку.

— Это, наверное, хорошо? — неуверенно предположил Данил.

— Кто знает, — повела глазами бабуля. — Иногда от дилетантов вреда куда больше. Ладно, давай по домам. Завтра будем дальше разбираться, что тут к чему.

Бабуля пошла было к выходу, но Данил её окликнул:

— Ба, а от чего всё-таки спился отец?

— Да он тёмные сделки заверял, — вздохнула баба Валя. — Думаешь, откуда столько денег? А чтобы совесть заглушить, начал пить. И вот результат.

— Ладно, спасибо. До завтра.

Бабуля ещё раз попрощалась и ушла. Данил прибрался, запер контору. Заказал себе на ужин еды и побрёл домой.

Он ведь совсем забыл про тот редкий день, когда отец отвёл его в парк. Вот яблони, цветут, почти как тогда. Но сейчас и того парка аттракционов уже нет, и смешное мороженое с коровкой на этикетке называется по-другому. И отец умер.

Интересно, он сам помнил, как когда-то весело нёс сына на плечах по солнечному весеннему городу?

Данил постоял немного у арки. Яблони и вишни начали облетать, засыпая тёмный асфальт белоснежными конфетти. Зато сирени помахивали на лёгком ветру пышными ароматными гроздьями.

Вздохнув об отце, с которым так и не помирился, Данил вошёл во двор, дошагал до подъезда. В палисаднике копошилась соседка в забавных штанах с нарисованными цветиками, на клумбах головками качали белые нарциссы и яркие разноцветные тюльпаны. Данил засмотрелся на сортовые цветы — оранжевые с красными прожилками. И наступил в собачью кучу.

Услышав, как Данил выражал своё негодование матом, соседка обернулась и усмехнулась:

— Богатым будешь.

— Я и так не бедный, — морщился Данил, пытаясь салфеткой оттереть подошву. Не тащить же эту гадость домой. — Почему люди — такие свиньи?

— Не обижай хрюшек. Хорошие животные.

— Ей что, трудно свою псину на пустырь вывести? Или убрать за ней?

— Что ты у меня-то спрашиваешь? Пойди и у неё спроси. Я с ней больше слова не скажу. — И соседка вернулась к своим посадкам.

Н-да. Кто-то тратит своё время и силы на украшение, а кто-то — на засера… На порчу, в общем.

У Данила мелькнула мыслишка. Да, гаденькая, да, подленькая. Но эта тётка сама виновата — на кой она оставляет кругом отходы своей псины? Вела бы себя прилично, и проблем бы не было. Ни у кого.

И — вот удача — запищал домофон, и из подъезда вывалилась та самая хозяйка брехливой щётки для обуви, оставляющей повсюду свои кучки.

— Мадам, вы собираетесь прибирать за своей питомицей? — в лоб спросил Данил, жутко уставший от вереницы фантасмагорий.

Ответом Данилу послужило пожелание отправиться по известному маршруту. Дальше дама, виляя полными бёдрами в леопардовых лосинах, направилась к арке. Там встретила свою подругу, тоже собачницу, они расцеловались и стали приторно обсуждать своих драгоценных псинок.

— Ути-пути, сладенькая какая, — гремела на весь двор противная соседка в лосинах, играя с чужой собачкой. — А то развели тут хрен пойми что! Кошатин всяких кормят, тараканов разводят!

— Во-во, — поддакнула ей приятельница. — Да этих облезлых блоховозов травить надо!

— И голубей! Крысы летающие!

— Во-во! А особенно надо давить тех, кто их тут кормит! Устроили грязищу! — Дальше дамы выражались исключительно матом.

Данил понял, что тётки так орали, чтобы их наверняка услышала та, что теперь что-то сажала у заборчика. Ведь именно она подкармливала местных кошек, причём корм хвостатым приносили почти все соседи. А всё потому, что из-за присутствия кошек только их дом в квартале не страдал от крыс. Больше того, соседка всегда следила, чтобы никаких остатков кошачьей еды нигде не валялось. Собственно, она иногда и улицу сама подметала, и подъезд мыла.

И вот, пожалуйста — те, кто гадят себе и другим под ноги, ещё её же и обвиняют.

Что-то тут было не то.

— Они ещё мусор из окон кидают, когда лень до контейнера идти, — тихо произнесла садоводша-любительница.

Как она поняла, что Данил сейчас об этом подумал? Тоже ведьма? Почему тогда не размажет тех двоих? Хочет жить в мире с совестью?

Как хорошо, что у Данила с этим всё проще.

Правда, дойдя до квартиры, он всё же передумал. Баба Валя же говорила про сомнительные связи и сделки. А он и так уже влип в историю. Пожалуй, хватит с него.

Когда привезли еду, Данил вышел ужинать на балкон. Только спокойно насладиться сиреневыми ароматными майскими сумерками не вышло. Вовсю несло собачьими отходами. И это при том, что двор в это время пустовал.

Надо же, всё цветёт, благоухает — одно удовольствие прогуляться таким прекрасным вечером. Увы, сногсшибающая вонь прогнала всех домой или на другие улицы.

Откуда же так несло. Данил перегнулся через парапет балкона. Оказалось, на палисаднике, прямо в маленьком прудике плавал пакет, из которого вывалились гнилые объедки. А рядом лежал ещё пакет. Похоже, именно он и вонял, судя по субстанции, валяющейся рядом. У них что, туалеты сломаны? Или от телевизора слишком далеко туда идти? Правильно, в такую даль не каждый доковыляет.

Первым порывом было выйти и убрать гадость с палисадника, на котором уже зеленели стебли и листья цветов, которые будут распускаться и хорошо пахнуть всё лето.

С другой стороны, одеваться, спускаться. А зачем ему спускаться, он за сегодня уже нагулялся.

Ну ладно. Вот если до утра никто эту дрянь не уберёт, то так и быть, придётся лично поучаствовать в благоустройстве.

И ведь пришлось. Когда Данил утром вышел на балкон завтракать, воняющих пакетов было уже не два, а три.

— Ну что за люди! — громко возмутился Данил. — Только и умеют, что жрать и сра…

И тут ему на макушку что-то шлёпнулось. Отскочило и улетело в палисадник.

Данил резко посмотрел верх. В квартире по диагонали закрылось окно. Так ведь это тётка, которая разрешает своей псине справлять нужду у всех на виду. А что она кинула?

Судя по запаху, просто окурок. Но теперь волосы будут плохо пахнуть дешёвым табаком, и вообще, какое она имеет право! Она здесь кто⁈

Первым желанием было пойти к ней, позвонить в дверь и высказать в лицо всё, что накопилось. Вторым — … Ну ладно, не бить же женщину. Хотя какая она после всего этого женщина. Настоящая женщина прекрасна, она вдохновляет, побуждает сделать мир вокруг лучше. А не гадит где ни попадя и не провоцирует на драку и мат. Быть женщиной — это искусство.

Да, а кто провоцирует на мат и драки? Лярвы. Вот кто это такая. Не женщина, а лярва.

Ну значит, и получит сполна, как самая настоящая лярва.

Данил собрал весь мусор из своей квартиры, завязал пакет. Переоделся, вышел на улицу. Если честно, он надеялся, что кто-то всё-таки уберёт с палисадника эту гадость. Не потому, что самому лень или противно. Просто тогда бы он остыл и избавился от жгучего желания провернуть то, что задумал.

Но теперь обратной дороги нет. Данил натянул на руку вывернутый пакет, прихваченный из дома. Морщась и закрывая лицо локтем, кое-как собрал пакости, выброшенные соседкой из окна.

Да, пока он ползал по палисаднику, видел, как она высунулась в окно и харкнула прямо в прудик. Господи, как их земля носит. В городе же полно карстовых пустот, неужели жаль одного провала прямо под этой тушей?

Ну ничего, иногда и самому надо потрудиться, чтобы мир стал чище. Даже если для этого придётся испачкать руки.