— Еще нет... — подбодрил он. — Ты можешь это сказать.

Я отрицательно покачала головой.

— Я не могу причинить тебе больше боли, чем причинила. Я не дам тебе ложной надежды.

— Как на счет тебя?

— На счет меня?

— Разве ты не заслуживаешь надежды? — спросил он.

— Нет. Я нет. Но Александрия заслуживает.

— Она все еще учится в средней школе.

— Да, у нее еще столько всего впереди.

— И у тебя тоже.

Мои глаза закрылись. Это был кошмар, тот самый, которого я так боялась.

— Орен, — я глубоко вздохнула. Натянув простыню на грудь, пододвинулась к краю кровати. — Я... я пришла к тебе в последний раз не просто так.

Он пододвинулся ко мне сзади, положив свой бородатый подбородок мне на плечо.

— Аделаида, не последний. У нас есть вся жизнь. Ты можешь видеть меня по любой причине, по которой захочешь. Небо голубое. Трава зеленая. Я доступен для тебя в любое время.

Я отрицательно покачала головой.

— Это несправедливо.

Я встала и начала расхаживать, простыня создавала шлейф, который обвивался вокруг моих ног, когда я ходила взад и вперед.

— Я все время думаю об Анжелине.

— Об Анжелине? Почему?

— Вы двое... вы заслуживаете того, чтобы найти это снова. Я тебя сдерживаю.

Орен встал, и его голос загремел.

— Какого черта?

Это был мой ночной кошмар. Человек, которого я любила... я знала, что он способен на тьму – он должен был способен. Он не мог бы признаться в том, что делал, не имея темной стороны. И все же я никогда его не видела таким.

До сих пор.

Когда его черты изменились, я сделала шаг назад, ожидая гнев из кошмара. Чем больше я думала об этом дне, об этом прощании, тем чаще мне снились кошмары. Настало время. Я должна была встретиться с ним лицом к лицу. Мне пришлось столкнуться лицом к лицу с превращением Орена в Алтона.

Возможно, часть меня хотела этого. Мне нужно было увидеть это, чтобы действительно уйти.

— Аделаида, я нашел такую любовь... в тебе. Ты моя любовь. Я не хочу никакой другой женщины.

Его любовь.

Слезы наполнили мои глаза.

— Нет. Это продолжалось слишком долго. В течение многих лет – лет, когда ты мог бы быть с кем-то открыто, с кем-то, кто мог бы быть с тобой изо дня в день, и с кем-то, кто мог бы помочь тебе заботиться о Ленноксе и Сильвии. Я была эгоисткой.

Когда Орен потянулся к моим плечам, я вздрогнула.

— Прекрати, — сказал он, не отпуская меня.

— Пожалуйста...

— Аделаида, ты же знаешь, что я никогда не причиню тебе вреда. Я сказал тебе правду. Я хотел, чтобы ты знала, что я сделал. Будь честна со мной. Это из-за него ты хочешь покончить со всем этим? Потому что ты не можешь быть с таким мужчиной, как я?

Такой человек, как он... любящий, добрый и всепрощающий. Человек, чье простое присутствие заставляет мое сердце биться быстрее, а слова расплавляют мои внутренности, пока не останется ничего, что могло бы устоять без его сильных рук. Что он имел в виду?

Нет.

Он спросил меня, Могу ли я жить с человеком, который делал темные, ужасные вещи. Человек, который сделал то, что должен был сделать, не только ради своих целей, но и ради своей семьи и мечты. Человек, который сделал то, что требовал мой отец.

Я могла бы прожить с ним всю свою жизнь. Я хотела Орена всем своим существом.

Судьба Рассела была решена с Ореном Деметрий или без него в тот день, когда он угрожал оставить меня и забрать Александрию.

Я буду жить с тем, что сделал Орен. Я могла бы любить его всю оставшуюся жизнь, но ответ не разорвет наши отношения. Это не освободит этого замечательного человека.

Я вздернула подбородок.

— Я не могу, это было весело, пока это продолжалось, но нет. Я не могу.

Руки Орена опустились, их нежная хватка покинула мои плечи и упала по бокам.

— Я подумал...

— Ты неправильно подумал. Я хорошо провела время, но мне пора поработать над своим браком.

— Он просто свинья. Ты выберешь его вместо меня?

Тысячу раз нет.

— Да.

Когда его голубые глаза потеряли свой блеск, это подтвердилось. Я не заслуживала Орена Деметрия. Расправив плечи, я направилась в ванную.

— До Свидания, Орен. Пожалуйста, уходи.

— Мам?

Я даже не пыталась ответить. Это было не более реально, чем Орен или Джейн.

Глава 39

Александрия

Когда мы подошли ближе, я увидела Джейн, нервно вышагивающую у маминой двери.

— Что случилось? — спросила я, забегая вперед Сюзанны.

Темные глаза Джейн наполнились слезами, а щеки стали влажными.

— О, мисс Алекс, она разговаривала. Ей было хорошо... так хороша, — она потянулась к моим рукам. — А потом она расстроилась. Она хотела поговорить с вами. Я не знала, что вы придете. Она потянулась к капельницам. Сигнализация и свет. Они все прибежали... они дали ей еще лекарства.

— Она разговаривала?

Джейн кивнула.

— Да. Я сказала ей, что вы здесь. Она думала, что вы ей приснились, — намек на улыбку расцвел за ее печалью. — Я сказала ей, что вы настоящая. Что вы здесь.

— Что все это значит? — спросила Сюзанна, подходя к нам.

Джейн выпрямилась и вытерла щеки.

— Мама проснулась и разговаривала, — объяснила я.

— И ты расстроена? Почему? Почему мы здесь? Что она сказала?

Джейн повернулась к ней.

— Она задавала вопросы.

— Какие вопросы?

— Она спросила, кто посещал ее.

— О, Джейн... — сказала я. — Ей скоро станет лучше.

Джейн с надеждой кивнула.

— Что она запомнила? — спросила Сюзанна. — У нее были галлюцинации?

Я обернулась.

— Почему ты решила, что у нее галлюцинации?

— Дорогая, я не предположила. Я знаю, как сильно она бредила.

Джейн заговорила со мной.

— Мисс Коллинз, что бы ей ни дали, она очень быстро потеряла сознание. Я беспокоюсь, что это причиняет ей боль.

Я посмотрела мимо нее в палату. Вокруг ее кровати стояли три человека.

— Я все выясню.

Сюзанна взяла меня за руку.

— Это врачи и медсестры. Я бы предположила, что они знают о ее уходе больше, чем горничная.

— Извини?

— Что?

— Сюзанна, спасибо, что пришла сюда со мной. Мне бы хотелось побыть наедине с мамиными врачами.

— Не я пришла с тобой. Без меня тебя бы здесь не было, — она поправила сумочку, висевшую у нее на запястье, и снова повернулась к Джейн. — Почему ты здесь? Разве у тебя недостаточно работы в поместье, чтобы постоянно быть занятой?

— У нее полно работы. Я попросила ее приехать сюда. Мама спрашивала о ней.

— Она спрашивала о тебе? — спросила Сюзанна, сморщив нос на последнем слове.

— Да, мэм, так оно и было. Мисс Коллинз, дайте мне знать, что я могу сделать для вашей мамы.

Я потянулась к ее руке.

— Джейн, пойдем со мной, поговорим с врачами. Ты же там была. Ты можешь рассказать им, что произошло.

Я повернулась к Сюзанне.

— Будь добра... — мой голос сочился сахаром, слаще Южного сладкого чая, — ...дай нам минутку. Там очень красивый двор. Если ты пойдешь и присядешь, я попрошу прислать тебе чашечку хорошего кофе. Как только мы узнаем, что происходит, я приду за тобой.

— Брайс будет недоволен.

Мои глаза широко раскрылись, и я прижала руки к груди.

— Надеюсь, что нет! Я уверена, что кто-то столь же чуткий, как твой сын, был бы опустошен тем, что моя мама была на грани выздоровления и пошла по нисходящей спирали, — я наклонилась ближе. — Ты это имела в виду? Так?

— Ну...

Я помахала рукой мужчине в белой униформе.

— Сэр, не могли бы вы принести моей будущей свекрови чашку кофе со сливками и двумя кусочками сахара? Она будет во дворе.

— Да, мэм.

Он повернулся к Сюзанне.

— Могу я показать вам дорогу?

Она вздернула подбородок.

— Александрия, я вернусь через десять минут.

— Жду не дождусь.

Я взяла Джейн за руку и потащила ее в мамину комнату. Нижняя часть двери заскрежетала по полу, когда открылась.

— Я же говорил вам... — не оборачиваясь, произнес мужчина.

Я выпрямилась.

— Извините. Вы со мной разговариваете?

Мужчина резко обернулся.

— О, Мисс Коллинз…

— Что случилось?

— С вашей матерью произошел еще один инцидент. Нам пришлось ввести лекарство.

— А вы не пытались выяснить, что именно произошло?

— Она говорила, — вмешалась Джейн.

— Нам и не нужно спрашивать. За вашей матерью пристально следят. Сигнализация сказала нам все, что нам нужно было знать.

Я сделала шаг вперед и снова ахнула, увидев наручники на ее запястьях.

— Отмените ограничения. В чем дело?

— Она пыталась снять капельницы. Вы, кажется, не понимаете, что это для ее же блага.

— Она без сознания. Уберите их сейчас же. Я посижу с ней и гарантирую ее спокойствие.

— Мэм, учитывая то количество лекарств, которое ей дали, она еще долго не придет в сознание.

Моя кожа покалывала, когда некомпетентность разрушила мой последний нерв.

— Тогда немедленно снимите наручники.

Я посмотрела на Джейн, когда медбрат неохотно расстегнул липучки. Мы тут же бросились к ней и принялись массировать запястья.

— Есть ли еще что-нибудь, что вы должны сделать, чтобы помочь ей? — возмущенно спросила я.

— Нет, я просто хочу убедиться…

— Мы проследим.

— Мэм?

— Идите. Скажите доктору Миллеру, что я хочу поговорить с ним, и пусть моя будущая свекровь во дворе знает, что планы изменились. Мне нужно остаться здесь, пока не приедет доктор Миллер.

— Мэм, доктор должен быть здесь только сегодня днем.

Я придвинула стул к маминой кровати.

— Не проблема, — я подожду.

Как только мы остались одни, Джейн наклонилась ближе.

— Дитя, я могу остаться.

— Мы обе можем остаться.

— А как же вечеринка?

— Гости прибывают только в шесть. Я вернусь к тому времени.

— Мне казалось, вы сказали, что мистер Спенсер не позволит вам прийти сюда сегодня?

— Я здесь. Он хочет видеть меня в Кармайкл-Холле.

Джейн усмехнулась.

— Но вы остаетесь здесь?

— Да, Джейн, остаюсь.

Ее улыбка стала еще шире.

Сюзанна восприняла эту новость не слишком хорошо.

Когда она вошла в палату, стало ясно, что это ее первый визит. Ее рука взлетела к губам, когда она увидела мою маму, кровать и мониторы.

— О…

Притворная деликатность Сюзанны не тронула меня, как и ее список причин, по которым мне нужно было вернуться в Кармайкл-Холл. Хотя я знала, что мое решение будет преследовать меня, я стояла на своем.

— Случилось нечто значительное. Я не могу вести себя прилично на вечеринке, не зная мыслей доктора.

Даже разговаривая по телефону с Брайсом и Алтоном, я не колебалась.

— Джейн, у меня есть одна просьба.

— Все что угодно.

— Ты можешь что-нибудь сделать, чтобы Челси уехала из Монтегю-Мэнора до начала вечеринки?

Ее глаза сузились, но она не задавала вопросов. Джейн слишком долго жила в Монтегю. Через мгновение я услышала, как она звонит. Я не была уверена, к кому женщина обращалась, но как только она закончила, повернулась ко мне.

— Мисс Мур сегодня будет занята. Она собирается помочь организовать доставку. У нас очень большая вечеринка, и нам нужна помощь каждого.

— Она все еще в поместье?

— Нет, мисс Алекс. Мисс Мур будет по Саванне проверять поставщиков. Это должна делать я, но у меня нет на это времени.

Я сделала глубокий вдох.

— Спасибо.

После того как я всех расстроила, села рядом с мамой по одну сторону кровати, а Джейн – по другую. Даже с ровными звуками мониторов, холодной комнатой и закрытыми ставнями окном, это было самое спокойное место, где я была с тех пор, как приехала. Я была с единственными людьми, которые заботились обо мне – и о которых заботилась я – в поместье Монтегю.

— Она действительно была в себе? — спросила я, стараясь говорить тихо.

— Да, была, — прошептала Джейн. — На днях когда я работала с поставщиками для вечеринки, зашла в офис доктора Бека.

— Зашла?

Она кивнула.

— Не знаю хорошо это или плохо. Тест… он не показал никаких ядовитых металлов. Он подумал, что в старых заключениях, может быть и свинец, но нет. Все указывает на то, что лекарство в ней… это было то, что он ей прописал.

У меня упало сердце.

— Значит у нее действительно была передозировка?

— Не думаю, что все так просто. Я сказала доктору Беку, как и вам: у нее не было таблеток. Я забрала. Они все еще у меня. Доктор Бек больше ничего ей не давал. Лекарство, которое они нашли в ней с помощью этих тестов, было таким же, как и то, что он прописал. Я просто не думаю, что она сама.

— А как насчет ее профилактического лекарства? Говорят, она перестала его принимать.

Джейн отрицательно покачала головой.

— Она принимала его каждый день. Я знаю, что они говорят, но много раз по утрам я наблюдала, как она принимает его, даже после того, как у нее начались проблемы. Я убеждалась, что она его принимает. Я не понимаю почему…

Я глубоко вздохнула, позволяя словам Джейн проникнуть в мои мысли. Алтон был гребанным гением. Это была идеальная передозировка: подсунуть маме побольше лекарства, которое она уже приняла – гораздо больше.

После того как мы с ним встретились с доктором Миллером, и в ту же минуту, как я получила свой одобренный планшет, я изучила побочные эффекты опиоидов: головные боли, головокружение, рвота. По сути, слишком много викодина, и мама думает, что у нее мигрень. Увеличьте дозировку и получите дополнительные эффекты тревоги, дрожи и неустойчивого поведения. Соедините это с алкоголем, еще одним депрессантом… проблемы со сном и памятью. Заберите у нее профилактическое лекарство от головной боли. Это был идеальный взрыв.