— …корпорация. Да и какое ей до этого дело? Они никогда не заботились о ее мечтах.

— Скажи мне, с чем я столкнулся. Как я могу попасть в поместье?

— Ты не можешь. Все очень просто. Это место укреплено, как Форт-Нокс. Мой дядя… черт… — он ухмыльнулся. — ...есть так много способов закончить эту фразу, но я сделаю это подробно.

— О чем? — подтолкнул я.

— Обо всем. Почти навязчиво. Сколько я себя помню, он был женат на матери Алекс. Даже это. Он ведет себя так, как будто он Монтегю, как будто все «Монтегю» принадлежит ему. Он держится за все железной хваткой. Он просто помешан на контроле высшего класса, — я выдохнул. — Значит, он встретил достойного противника.

Патрик отрицательно покачал головой.

— Я бы рискнул предположить, он думает, что уже победил. В конце концов, он ее вернул. По словам моей матери, она носит кольцо Спенсера, какую-то семейную реликвию. Вечеринка по случаю помолвки уже запланирована. Для чего-то такого масштаба поместье будет заполнено до краев не только сливками Саваннского общества, но полагаю, что в список приглашенных войдут также люди со всего мира – все, кто получит приглашение на свадьбу, будут присутствовать. Там же будет и охрана, целая чертова куча.

— Все это чушь собачья.

— Да, и все, о чем я могу думать, это как сильно Алекс ненавидит это дерьмо. «Цирк с конями». Вот как она обычно это называла. Мы привыкли смеяться над этим притворством. Теперь у них есть она в главной роли.

— И ты собираешься присутствовать на этом фарсе?

— Мы с Саем оба.

— Хорошо. Она нуждается в тебе. Как ты думаешь, ты сможешь застать ее одну?

— Я сделаю все, что в моих силах. Сначала скажи мне кое-что. Почему ты так волнуешься? Из-за соглашения? Если она расскажет дяде Алтону, он может разоблачить «Измену».

— Я волнуюсь, потому что люблю ее. Это не имеет никакого отношения к долбаному соглашению.

— Ты ведь не собираешься вернуться к этому, правда?

Что за чертов тупой вопрос.

— Я не прошу вернуть мне мои деньги, если ты это имеешь в виду. Она ничего ему об этом не скажет.

Кроме того, она больше не участвует в этом деле, и, скорее всего, он уже знает о компании. Я этого не говорил, но, по словам Делорес, секретарша Алтона Фитцджеральда – агент. А еще есть Челси. Теоретически,

Алтон не должен был знать об этом, но очевидно, что Спенсер знает. «Измена» – самый страшный секрет.

— О чем ты говоришь?

— Если ты не знаешь, то, наверное, и не должен знать.

Глаза Патрика широко раскрылись.

— Мы пытаемся вытащить ее вместе или нет?

— Только никому не говори.

— Рот на замке.

— В завещании ее деда есть пункт, предписывающий ей выйти замуж за Спенсера и следовать определенным условиям. Мы не знаем подробностей, но мой помощник работает над этим. Проблема в том, что тогда, когда старик умер, не было ничего электронного. Гораздо труднее получить настоящие бумажные документы.

— Черт возьми, эта дама хороша.

— Да, это так, — согласился я, хотя она не была той, кто дал мне информацию, которой я поделился. Я сунул руку в нагрудный карман куртки и вытащил маленький сотовый телефон. — Постарайся передать это ей. Я уверен, что они забрали ее телефон.

Патрик потянулся за телефоном и зарядным устройством и кивнул.

— Ей повезло, что ее назначили к тебе.

— Нет, я тоже не хороший человек, но единственный плохой, кого хочу видеть рядом с ней. Чарли́ принадлежит мне, и я собираюсь вернуть ее обратно. Такая женщина, как твоя кузина, не меняет своего решения в течение трех дней. Три дня назад она была в нашей квартире, в нашей постели. Это еще полбеды. Подумай, как это отразится на ее образовании. Она слишком много работала для этого, — я снова наклонился вперед. — Если Спенсер хотя бы прикоснется к ней, я убью его. Я не говорю об убийстве по найму. Я уберу его голыми руками.

— А потом ты окажешься в тюрьме, и Алекс будет одна или, что еще хуже, брошена в доме ужасов.

— Ты совершенно прав, — я склонил голову набок. — Мне будет не хватать удовлетворения, но я знаю людей.

Патрик пожал плечами.

— Я тебе верю. По правде говоря, кроме его мамочки, я сомневаюсь, что его хватятся, и ты окажешь миру услугу.

— Недолюбливаешь его? — переспросил я. — Если вы все выросли вместе, разве ты не должен быть приятелем Спенсера?

— И да, и нет. Недолюбливаю – это правильно. Он – змея, и если бы я думал, что тебе это нужно, я бы внес свой вклад в Фонд «убийство по найму». Я знаю нескольких женщин, которые тоже могут скинуться.

— Если ты и дальше будешь так говорить, я вернусь к штурму поместья.

— Некоторые обвинения против него – скорее догадки, чем суть, но не все... взять хотя бы то, что сейчас произошло с той девушкой из Нортвестерна. Я не могу поверить, что он собирается выкрутиться. Что бы ни делал этот осел, он всегда уходит, благоухая розами.

Патрик посмотрел на маленький сотовый телефон, который все еще держал в руке.

— Я уже несколько раз пытался ей позвонить. Все, что получаю – это голосовая почта.

— Она позвонила моей помощнице и сказала, что разбила телефон, но я ей не верю.

Я сделал глоток пива, пока Патрик засовывал маленький телефон и зарядное устройство в карман.

— Расскажи мне о поместье.

— Дом ужасов.

— Я ненавижу это название.

— Ну, ты можешь ненавидеть. Она так и делает. Что ты хочешь знать? — спросил он. — Оно больше, чем гребаный дворец. Земли тянутся до бесконечности. Раньше была табачная плантация. Я думаю, что это все еще отчасти так. Я имею в виду, что они все еще выращивают табак, но там есть еще: сады, бассейн, теннисные корты, озеро, лес…

— Они не пустят меня через главные ворота. Скажите мне, как я могу попасть на территорию. Если в следующую субботу там будет толпа, то еще один человек не должен вызывать подозрений.

— Я не знаю, сможешь ли ты. Дядя Алтон, вероятно, повесит в каждой комнате твою фотографию, которая будет гласить «Разыскивается», — он прищурил глаза. — Дай мне минутку. Я пытаюсь думать. Прошло уже много лет с тех пор, как я бродил по этому месту, когда мы были еще детьми.

Я достал телефон и открыл письмо от Делорес.

— Это вид на дом с высоты птичьего полета. Что-нибудь вспоминаешь?

Патрик потянулся к моему телефону и провел пальцем по экрану, перемещая изображение; он увеличивал и уменьшал ее размер. Пока он изучал изображение, я сделал еще один глоток пива и представил себе Чарли́, помолвленную с Эдвардом Спенсером. Глотать становилось все труднее, так как давление в горле нарастало.

Она не поддалась им, когда они оставили ее без гроша. Мне нужно было знать, что вызвало эту перемену. Мне нужно было знать, почему она согласилась на это цирк с конями, как называл его Патрик.

— Видишь это? — спросил Патрик, указывая на изображение.

Хотя то было зернистым, я смог разглядеть грунтовую подъездную дорогу. Мы с Делорес заметили ее раньше, но не были уверены, находится ли она под наблюдением или вообще доступна ли.

— Да, а ты не знаешь, есть ли там наблюдение?

Он покачал головой.

— Раньше не было. Это примерно в пятнадцати минутах ходьбы от дома до этой лесистой местности, — он снова показал пальцем. — Эта дорога проходит через нее и соединяется с малоиспользуемой проселочной дорогой. Кажется, ее называют Шоу или что-то в этом роде. Давным-давно этой дорогой пользовались рабочие, которые ухаживали за полями и собирали табак. Теперь это в основном делается с помощью машин. Конечно, им по-прежнему нужны рабочие, но когда дядя Алтон взял управление на себя, он не хотел, чтобы кто-то просто приходил и уходил из дома. Он добавил еще один вход, поближе к амбарам заготовок. Там есть еще одна сторожка, и рабочие входят и выходят уже из нее. Этой старой дорогой никто не пользовался с тех пор, как я себя помню, разве что раз или два Алекс тайком входила и выходила.

Впервые с тех пор, как Чарли́ села в эту машину, улыбка попыталась нарушить мое мрачное выражение лица.

— Ты крал ее из поместья, когда был моложе?

— Всего несколько раз. Она моложе меня, но иногда во время скучных семейных мероприятий мы на несколько часов сбегали. Мы ездили в город, покупали мороженое или ходили в кино. Я ехал отдельно и после обязательного семейного дерьма искал какой-нибудь предлог, чтобы уехать, — он использовал воздушные кавычки на последнем слове. — Она всем говорила, что идет спать, а потом мы снова встречались на этой дороге. В то время мы ходили туда, потому что знали, что она не контролируется. Я не думаю, что тетя Аделаида или дядя Алтон как-то узнали о ней.

— Джейн, наверное, знала, — добавил он.

— Что на счет нее?

— Кого, Джейн?

Я кивнул.

— Ничего. Она была няней Алекс, когда та была маленькой, и, возможно, ее лучшей подругой.

— Ты знаешь ее фамилию? Почему она не помогает ей выбраться оттуда?

— Я не знаю ее фамилии. Она просто Джейн. Если кто-то и может помочь, то это, скорее всего, она. Она всегда хорошо умела хранить секреты Алекс.

Я немного успокоился, просто зная, что у Чарли́ есть кто-то, кому она может доверять.

— Скажи мне правду, потому что если ты скажешь «да», я, блять, буду штурмовать эти чертовы ворота, — глаза Патрика широко раскрылись. — Думаешь, они причинили ей боль… или сделают это?

Его грудь вздымалась и опускалась, пока он обдумывал свой ответ.

— Это зависит от того, как ты определяешь боль. Поместье Монтегю – это долбанутый дом. Алекс знает правила, те, что запрещают разговаривать. Она никогда не говорила конкретно, что происходит. Ты должен понять, как это работает там, откуда мы родом. Мы вообще ни о чем не говорим. Дерьмо случается. Все знают, но формально ничего не сказано. Но я точно знаю, что она всегда ненавидела моего дядю. Ненавидела. Как будто они вдвоем едва могут находиться в одной комнате. Так что для нее сесть в его машину добровольно… для нее согласиться на его условия… это уже слишком. У меня всегда было ощущение, что все, что происходило между ними, когда она была моложе, было скорее психологическим, но все же она жила с этим большую часть своей жизни. Это дерьмо имеет постоянную силу, хочет она верить в это или нет. Мой дядя не очень хороший человек. Я помню, как мои родители говорили о его браке с тетей Аделаидой. Они думали, что мама Алекс бросит его, но она никогда этого не делала. Это часть того безумного контроля.

— У твоей тети действительно проблемы с алкоголем? Реально?

— Я ни разу не вспомнил ее без стакана. Но, честно говоря, если бы я был замужем за этим человеком, я бы тоже пил.

— Передай трубку Чарли́, — сказал я. — И пусть она знает, что я буду на старой дороге. Ей просто нужно добраться до меня, и я вытащу ее оттуда.

Патрик кивнул.

— Я постараюсь, но, думаю, у нее есть свои причины быть там. Она не уступала им из-за всей этой истории с трастовым фондом. Думаю, это как-то связано с тетей Аделаидой. У моей мамы не было информации о ней, только то, что она больна. Помнишь, мы не говорим о таких вещах, — Пат сделал еще один глоток и поднял бровь. — Неофициально, черт возьми, да. Я уверен, что моя бедная тетя — предмет разговоров в светских кругах. Я хочу сказать, что Алекс, возможно, не захочет уезжать.

Его слова всколыхнули пиво у меня в животе.

— Мне нужно знать, — сказал я. — По крайней мере, мне нужно с ней поговорить. Я сделаю это по телефону, но лучше лично. Я лучше посмотрю ей в глаза, когда она расскажет, почему села в эту чертову машину. Ты должен пойти на эту вечеринку и добраться до нее. А как насчет дома? Ты можешь позвонить туда.

Патрик опять кивнул.

— Мог бы, но думаю, что будет лучше, если я этого не сделаю. Ты не знаешь моего дядю. У меня больше шансов сблизиться с ней, если он не будет знать, что мы уже близки. Если я раскрою карты слишком рано, меня могут внести в список тех, кого не приглашают.

— Тогда мы могли бы пойти на праздник вместе.

— Сай очень рад увидеть поместье. А еще он беспокоится за Алекс.

— Тогда не попади в список «не приглашать».

Глава 17

Александрия

Я тихо сидела на стуле напротив стола доктора Миллера в «Магнолия Вудс». Хотя Алтон сидел в кресле рядом со мной, я заняла свое время осмотром окружения. Офис был велик для учреждения, однако я рискну предположить, что когда-то это был дом, большой георгианский особняк. Темные дубовые панели придавали ему теплый, но царственный вид, а большие окна, не запертые портьерами, выходили на пышную живописную местность.

Считалось, что это лучшее частное заведение в штате. Согласно брошюре, которую я взяла из приемной, многие клиенты приезжали из других штатов и даже из-за рубежа, чтобы получить квалифицированный и заботливый персонал, а также роскошную обстановку. Даже сейчас на лужайке было много клиентов, прогуливающихся по дорожкам сада и наслаждающихся мягким осенним воздухом и солнечным светом.

Если бы только мама могла быть одной из них.

Но она не может.

Прежде чем отправиться на встречу, мы с Алтоном зашли в мамину палату. Она была такой же, как вчера и позавчера. Лишь на мгновение ее глаза открылись, как будто она узнала мой голос, но затем мама так же быстро заснула.

Мне хотелось верить, что ей станет луче. Я хотела поговорить с ней и дать ей знать, что я здесь. Вместо этого я пригладила ее волосы, заметила редкую седину, которая никогда раньше не была заметна, и сделала мысленную заметку, чтобы спросить о салоне этого заведения или узнать, могу ли я привести к ней косметолога. Это было немного, но я знала, как важна внешность для моей мамы, и отсутствие мейкапа и седые корни не были тем, что она хотела бы.

Я держала ее за руку и говорила. В присутствии Алтона я рассказала ей о своем переезде в Саванну и о планах на свадьбу в канун Рождества. Я никогда не говорила, что помолвлена, и избегала упоминать имя Брайса. В этом не было необходимости. Алтон был здесь, чтобы заполнить пробелы.