– Александрия, мы со всем разберемся. – Это был тон моего друга, товарища по детским играм и человека, который разделял мое прошлое. А затем, ослабив хватку, одним быстрым движением он встал между мной и Алтоном. Его рука легла на мою, а подбородок приподнялся, и он встретился взглядом с Алтоном. – На сегодня достаточно.

Я была слишком ошеломлена, чтобы сопротивляться или убрать свою руку из его хватки. За короткое время, прошедшее с тех пор, как я села в машину Алтона, мое желание бороться спряталось в убежище. Мне хотелось верить, что оно никуда не делось, что я знаю, когда его выпустить. Но сейчас не время.

Шея над воротником Алтона покраснела.

– Она должна понять еще кое-что.

– Дай ей время.

– У нее его нет.

– У нее нет недель или месяцев, но у нее есть часы и дни. Я отвезу ее в «Магнолию Вудс» днем, а завтра мы сможем обсудить это подробнее.

«Магнолия Вудс». Я задержала дыхание.

– Аделаида не может принимать гостей, – сказал Алтон, – по крайней мере, в первые сорок восемь часов.

Брайс не сдавался.

– Она может, если ты скажешь, что она может.

Мои губы оставались сомкнутыми, пока эти двое ходили вокруг да около. Я была вуайеристкой, тем, кто понимал, что в этом мире мой голос не имеет никакой силы. Если я заговорю, никто даже не услышит.

– Нет, – решительно заявил Алтон. – Александрия не может покинуть поместье, пока мы не обеспечим ее безопасность.

Брайс снова повернулся ко мне.

– Ты ведь понимаешь, о чем он говорит?

Я не была уверена, что вообще что-то знаю.

– Я... я не уверена.

– Твоя жизнь была в опасности. Она находится в опасности. Мы должны быть уверены, что ты защищена.

– Да, – согласилась я. – Клейтон не позволит... – Мои слова поблекли вместе с выражением лиц обоих мужчин. – А, так вот в чем дело. Вы боитесь, что если я покину территорию, то люди Леннокса…

– Мы должны быть уверены. – Брайс сжал руку, которую все еще держал. – Видишь ли, это не мы мешаем тебе видеться с матерью. Мы могли бы поехать к ней прямо сейчас. Ты могла бы ее увидеть, но мы не можем рисковать твоей безопасностью. Это все из-за него.

– Моя безопасность? Люди Леннокса не причинят мне вреда.

– Они уже пытались это сделать.

Мое внимание снова вернулось к Алтону.

– О чем ты говоришь?

– Стрельба в Центральном парке была попыткой убрать тебя из его жизни. Ты там никому не нужна, и быть с ним или видеть его когда-либо снова опасно и запрещено.

– Нет, ты не можешь этого сделать. Кроме того, – запротестовала я, – это неправда. Стрельба была чисто семейным делом. Муж этой женщины был доставлен на допрос.

– Это была уловка, – сказал Брайс. – Алтон нанял частных детективов, чтобы копнуть глубже. Стрелка нанял Деметрий.

Моя голова мотнулась из стороны в сторону.

– Ты лжешь. Там был Нокс. Я видела, как он расстроен. Он бы никогда никого не нанял, чтобы причинить мне вред, и зачем ему рисковать собственной жизнью?

Я вспомнила его признание в любви в то самое утро. Я вспомнила его беспокойство, одержимость и потребность знать, что я в безопасности. Затем я вспомнила ложь последних нескольких месяцев: взлом квартиры, письмо Брайса, нападение Челси.

– Ты пытаешься напугать меня, как и с письмом. Этого не будет…

Брайс отпустил мою руку и потянулся к моим щекам. Хотя я хотела отстраниться, он был единственным, кто стоял между мной и Алтоном.

– Послушай нас, Александрия, – сказал он, когда наши взгляды встретились, – у нас есть доказательства. Леннокс Деметрий не нанимал стрелка; это сделал его отец, Орен Деметрий.

– Н-нет...

– Вся семья опасна.

– Они преступники, – сказал Алтон, и его раскатистый голос заполнил комнату.

Я отстранилась от Брайса и снова повернулась к Алтону.

– Леннокс не преступник.

– То, что ты рядом с Деметрием, уже связывает тебя с этой семьей, – сказал мой отчим. – Перестрелка не была рискованной. Эти головорезы могут убить человека на переполненном стадионе. Убрать тебя и в то же время потерять сына не является поводом для беспокойства у таких, как отец твоего так называемого бойфренда. Единственный сбой произошел из-за какой-то несчастной женщины с коляской.

– Нет. Я говорила с Ореном.

– Что? – взревел Алтон.

Брайс снова повернулся к Алтону, с каждой секундой его грудь набирала всё больше воздуха, а шея и плечи напряглись.

– На сегодня мы закончили. Пусть Александрия отдохнет. Она никуда не денется. Как только охрану установят, я отвезу ее к матери.

– Это произойдет не раньше, чем через день или два.

– Это только твои слова? – спросила я.

Алтон нахмурился.

– Мои слова?

– Что через день или два я смогу ее увидеть?

Он перевел взгляд с меня на Брайса, потом на Сюзанну и снова на меня.

– Как только будет безопасно.

– Мне нужен мой телефон. Если ты хочешь быть уверен, что Деметрий не возьмут это место штурмом, ты должен позволить мне поговорить с Ленноксом.

Он усмехнулся.

– Нет. Никто, особенно такие, как он, не станет штурмовать мой дом. Служба безопасности Монтегю, как и все остальное в Монтегю, превосходит службу безопасности этих преступников. – Он приподнял бровь. – Вы не будете здесь общаться.

Вихрь эмоций, который я сдерживала, вырвался на свободу. Слезы навернулись на глаза от сокрушительного ожидания и сложившейся ситуации.

– Это был ты. Ты положил письмо, полное лжи, на мой стол.

Алтон пожал плечами.

– Это не я. Я бы не стал входить в это логово беззакония.

– Мне нужно с ним поговорить.

– Да тут и говорить нечего. Иди в свою комнату.

– Я не двенадцатилетний ребенок.

Сюзанна встала.

– Александрия, отдохни немного. Завтра приедут фотографы. Ты должна выглядеть на все сто.

– Что?

– Да, нам нужны профессиональные фотографии для помолвки. В конце концов, объявление будет опубликовано на страницах газет в понедельник.

Понедельник? Сегодня четверг.

Я повернулась к Алтону.

– У меня занятия. Мне нужно связаться с университетом по поводу удаленки.

Он взглянул на часы.

– Сейчас уже четвертый час пополудни. Ты можешь связаться с ними завтра в моем присутствии. Ничто не помешает этим планам.

– Но... Мне надо поговорить с Ноксом.

Брайс отпустил мою руку и глубоко вздохнул.

– Не упоминай больше его имени.

– Что?

Он повернулся к Алтону.

– На сегодня все?

– Отлично. Отведи ее в комнату и возвращайся сюда.

– Подожди, я могу дойти...

Брайс снова потянулся к моей руке.

– Просто научись, когда нужно, держать рот на замке, – сказал он, подталкивая меня к двери.

Я оглянулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Алтон наклонился к Сюзанне, прежде чем Брайс открыл дверь и продолжил свой нежеланный совет.

– Так все пройдет намного проще.

Прохладный воздух коридора пробудил мой дух, и я отдернула руку. Сотрудники «Монтегю» больше не стояли вдоль стен. Парадный вход был пуст, если не считать стука наших ботинок по мраморному полу.

– Я не нуждаюсь ни в твоих советах, ни в твоей помощи. Я уже делала это раньше. – Я остановилась, подтверждая свою позицию. – Брайс, ты же не думаешь, что я соглашусь.

Его щеки вспыхнули, он снова потянулся к моей руке. Хотя я попыталась вырваться, его хватка была сильнее.

– Не сопротивляйся, Александрия. Я более чем уверен, что ты согласишься. Я знаю, что так и будет. Ты согласишься со всем, потому что, если ты этого не сделаешь, будут последствия, которые только ты можешь предотвратить. – Его губы сжались в тонкую линию. – Ты бы никогда не позволила этому случиться.

– Теперь ты угрожаешь и моей матери тоже?

– Нет. Алтон. Скоро ты все поймешь. Когда ты это сделаешь, то будешь улыбаться, как стеснтельная невеста. А теперь позволь мне проводить тебя в комнату.

Мне удалось высвободить руку.

– Я способна найти путь самостоятельно. И ты точно, черт возьми, не присоединишься ко мне там.

Брайс покачал головой.

– Я буду сопровождать тебя. Алтон не хочет, чтобы ты нашла кого-то еще или попыталась уйти. Ты ведь знаешь, что это невозможно, не так ли?

Я не ответила, так как тяжесть его слов держала меня в плену. Мы молча поднялись по парадной лестнице. Наверху мы оба свернули за угол по коридору, ведущему в мою комнату. Как только мы оказались там, Брайс потянулся к ручке двери.

– Не выходи из своей комнаты. Алтон даст знать, когда тебе можно будет выйти отсюда. Это для твоей же безопасности, – добавил он.

Я сделала шаг через порог, но тут же повернулась к нему.

– Не входи сюда.

Брайс ухмыльнулся.

– Всегда настоящая леди, за исключением тех случаев, когда ты раздвигаешь ноги перед таким отбросом, как Деметрий.

Мою ладонь обожгло, когда та коснулась его щеки. Так же быстро Брайс схватил меня за запястье.

– Хммм, может быть, мне стоит поблагодарить его. Я и не знал, что тебе нравится грубость.

– Отпусти меня.

– Не будь слишком самоуверенной, – сказал он. – Я буду в этой комнате. И не только: я буду жить здесь. Я буду твоим мужем. Еще до этого ты пересмотришь свое приглашение, потому что, Александрия, я – это все, что у тебя здесь есть. И как я уже говорил, ты не захочешь нести ответственность за то, что случится, когда ты меня разочаруешь.

– Что, черт возьми, это вообще значит?

– Увидишь. – И с этими словами Брайс жестом велел мне отойти назад. Когда я это сделала, он захлопнул дверь, оставив меня пялиться на белое дерево, пока закрывался замок.

Глава 5

Аделаида

Голоса приходили и уходили, но смысл слов терялся. Я не была уверена, когда это произошло и как, но стресс и формальность жизни были смыты очищающей волной. Ничто не имело значения, даже мое собственное сознание.

Голова больше не болела от бешеного стука, который продолжал отдаваться в сердце. Свет больше не слепил, и мое тело больше не сотрясалось в конвульсиях.

В незнакомом месте, окруженная незнакомыми голосами, я была довольна.

Такое странное слово – довольство.

Оно не означало ни радости, ни печали. Киль ровных эмоций, плато без вершин и низин. Это были безмятежность и покой.

Где-то в глубине души я припомнила план покончить с собой. Может, это и произошло. Может, это и есть загробный мир. Неужели на самом деле нет ни рая, ни ада, разве это просто удовлетворение, которое отнимает радости и боль повседневной жизни?

– Миссис Фитцджеральд, вы должны выпить. Если вы этого не сделаете, нам придется снова поставить капельницу. Вы ведь не хотите этого, не так ли?

В чистилище довольства я все еще была прикована к имени, которое хотела забыть. Я надеялась, что Бог позволит мне вернуться к фамилии Монтегю, оставить Фицджеральдов позади, но, увы, это был не рай. Должно быть, это ад. Еще одна из моих надежд рухнула.

– Миссис Фицджеральд...

Я не ответила на этот голос. Я даже не пыталась подчиниться. Я не испытывала ни жажды, ни голода. Уколы в моей руке были лишь кратковременными, а остальное могло произойти и без моей помощи. Голоса не нуждались в моей помощи. Моя дочь не нуждалась в моей помощи. Мой муж определенно не нуждался в моей помощи. Реальность ясна: я была бесполезна для них и для самой себя.

У меня не было ни малейшего желания связываться с ними или даже пытаться понять, где я нахожусь. Все это выше моих сил. Внутрь, вот куда надо идти.

– Аделаида, открой глаза, – глубокий рокочущий тембр пробудил меня от грез.

Красивое лицо передо мной превзошло любую мечту, которую только мог создать разум. Мои щеки вспыхнули, когда я приблизила свои губы к губам Орена и потянулась к его щекам.

– Мне нравится просыпаться с тобой.

– Ты могла бы делать это каждый день. Просто скажи слово.

Моя грудь болела от тяжести, но не от того, что его широкий торс накрыл меня, а от тяжести жизни и ответственности.

Его поцелуи стали быстрее, стремительная атака на мои губы и щеки.

– Прекрати это.

– Что? – спросила я, глядя в глубину его светло-голубых глаз.

– Не думай об этом. Не думай о будущем. Мне очень жаль, что я сказал. Я знаю твое решение. Я понимаю. Позволь мне увидеть прекрасную еще сонную улыбку, а не печаль, которую принесло мое предложение.

Я провела ладонью по его щеке, утренняя щетина царапнула мою кожу, напоминая мне об ощущении его щетины на других частях моего тела. В этом мужчине было что-то такое, чего я никогда раньше не испытывала, что заставляло мои внутренности скручиваться от постоянной потребности.

– Мне нравится твое предложение.

– Твои глаза говорят о другом.

Потянувшись за простыней, я отодвинулась, натягивая ткань на свою обнаженную грудь.

– Пожалуйста, Орен, пожалуйста, перестань спрашивать... напоминать мне, что где-то там есть жизнь, которую я и представить себе не могла.

Он откинул одеяло и отвернулся.

– Как? Как ты могла прожить так долго и никогда не узнать, что можешь быть счастлива?

Это был сложный вопрос. Вместо ответа я решила пошутить – как будто в том, о чем мы говорили, мог быть юмор.

– Ты назвал меня старой?

Повернув шею, он снова посмотрел в мою сторону. Его пронзительные голубые глаза пожирали меня изнутри. С утра я, должно быть, выгляжу не очень привлекательно, мои волосы бог знает в каком состоянии после ночи страсти. Подсознательно я потянулась к волосам, чтобы пригладить спутанные пряди.

Через несколько мгновений Орен вернулся, наши носы соприкоснулись, и моя рука оказалась в его хватке.

– Старой, нет. Красивая, яркая и полная жизни. Прости меня, amore mio (прим. любовь моя)... – Он поцеловал костяшки пальцев руки, которую держал в плену. – ...за то, что хотел увидеть твою улыбку. За желание быть тем, кто заставляет тебя улыбаться. За то, что я чувствую себя таким чертовски польщенным, находясь рядом с тобой... – Еще несколько поцелуев. – …внутри тебя. Когда я с тобой, я не чувствую себя крестьянином, который притворяется принцем. Аделаида, с тобой я принц, король, а ты моя королева.