БЛЕЙН СХВАТИЛ ЗАПЯСТЬЕ Ланаш как раз в тот момент, когда серебряный кинжал в её руке коснулся груди Шарры.

Он грубо вывернул её руку, и маленькое оружие со звоном упало на пол. Но женщина билась в его хватке, как дикая кошка, стремясь освободиться и броситься на жрицу.

— Грязная шлюха! — закричала она. — Я знала, что ты пыталась украсть у меня мужа, а теперь я вижу его здесь, в твоих объятиях!

— Ланаш, замолчи! — воскликнул Блейн, пытаясь успокоить яростно сопротивлявшуюся женщину.

— Молчать, когда ты оставляешь меня ради этой женщины? — воскликнула Ланаш, с расширившимися от страсти глазами. — Неужели ты думаешь, что можешь бросить меня, как какую-то танцовщицу? Я дочь дома Барка — и твоя жена!

Блейн внутренне застонал. Как же успокоить эту тигрицу? Он не мог сказать ей правду, что он чужой в теле Этбаала, как и Эдит — в теле Шарры, потому что она никогда не поверит такому невероятному утверждению.

Шарра-Эдит стояла в недоумении, всё ещё оцепенев от внезапного приступа ярости, и смотрела широко раскрытыми чёрными глазами на разъярённую женщину в руках Блейна.

Внезапно через открытую дверь вбежали два карфагенских офицера. Оба они были в крови, их доспехи помяты, а старший, высокий, мускулистый солдат, задыхаясь, подбежал к Блейну.

— Повелитель Этбаал, римляне прорвали стены у нижней гавани! — крикнул он. — Идемте скорее, или наши люди отступят!

Блейн стоял в нерешительности, продолжая удерживать в руках разъярённую Ланаш. Подсознательно он узнал двух офицеров и понял, что этот мужественный офицер — Маго, один из его командиров в армии Карфагена.

— Иди и прикажи людям держаться, Маго, — приказал он. — Я скоро приду.

— Ты придёшь сейчас, или Сотня распнёт тебя как предателя Карфагена! — закричал Маго. — Это твой долг как господина — почему ты торчишь здесь с этими женщинами?

— Не уходи! — испуганно воскликнула Шарра-Эдит, обращаясь к Блейну. — Не оставляй меня одну!

— Если ты будешь медлить, — яростно сказал Маго, — то через час окажешься на кресте, и эта жрица вместе с тобой!

— Я должен идти, — в отчаянии сказал Блейн. — Если я этого не сделаю, это будет смерть для нас обоих.

Он повернулся к запыхавшемуся молодому офицеру позади Маго.

— Охраняй дверь покоев жрицы Шарры, пока меня не будет, — приказал он. — Не позволяй никому входить — особенно моей жене.

Ланаш побелела от ярости.

— Итак, муж мой, ты открыто признаешься Карфагену, что вместо меня отдаёшься этой храмовой девке? Я отомщу за такое оскорбление, Этбаал! Я убью эту жрицу, чья магия заставила тебя оставить меня!

Не слушая её неистовых угроз, Блейн вытолкал её за дверь, а молодой офицер не позволил ей войти снова, встав на страже с мечом наготове.

Мужественный Маго дёргал Блейна за руку.

— Быстрее, повелитель Этбаал!

— Я скоро вернусь, Эдит, и мы найдём способ выбраться из этой дьявольской ловушки, — сказал Блейн.

Затем они с Маго поспешили вниз через храм, оставив Ланаш в коридоре наверху, выкрикивающую вслед ему ужасные угрозы и обезумевшую от ревности и уязвлённой гордости.

Они выскочили на залитую закатным солнцем улицу, где их ждала колесница Блейна. Вскочив в неё, он крикнул нумидийскому вознице:

— В гавань! Быстрее!

Нумидиец взмахнул кнутом, и лошади рванули вперёд, с грохотом колёс и звоном копыт. В голове Блейна бушевало море эмоций — он, Кеннет Блейн, спешит во главе карфагенских защитников навстречу атакующим войскам римлян!

Но он должен был это сделать. Если он не сделает этого, если он не выполнит долг Этбаала, Сенат Карфагена тут же казнит его как предателя. Он, Кеннет Блейн, умрёт здесь, в теле Этбаала.

Колесница бешено мчалась по наклонным улицам убогого нижнего города в сторону гаваней. Мужчины и женщины, дети, рабы и раненые солдаты в страхе бежали по улицам прочь от стен. Отчётливо слышны были шум и грохот битвы со стены, пробитой римской атакой. Колесница Блейна пронеслась сквозь толпу и с грохотом промчалась по круглому Котону — военной гавани. Впереди высилась великая внутренняя стена Карфагена, возвышавшаяся на пятьдесят футов в лучах солнца. С её вершины карфагенские воины обрушивали на римлян копья, стрелы, огромные камни и ковши с кипящей смолой.

— Вот пролом! — крикнул Маго, перекрывая шум. — И смотри — наши люди отступают!

Блейн увидел впереди узкую трещину в стене, пробитую римскими таранами. Внутри этой трещины скопилась орда карфагенских солдат, отчаянно сражавшихся мечами и копьями, сдерживая сплочённую, дисциплинированную массу смуглых римлян, пробивавшихся через пролом.

Тараны римлян продолжали громыхать снаружи, расширяя пролом. Воздух наполняли оглушительный гром, свист стрел и копий, лязг мечей, пронзительные боевые кличи и предсмертные вопли.

— Повелитель Этбаал идёт! — крикнул кто-то из карфагенских солдат, когда колесница с грохотом подъехала. — Мужайтесь, братья — повелитель здесь!

Блейн спрыгнул с колесницы, и Маго взволнованно показал на несколько огромных, серых, раскачивающихся животных, привязанных вдоль внутренней стороны стены, — карфагенских боевых слонов.

— Если нам удастся оттеснить римлян за стену, мы сможем использовать слонов, чтобы рассеять их! — крикнул Маго. — Я отдал приказ, но сначала мы должны вытеснить римлян.

Мускулистый карфагенский командир достал меч, и Блейн выхватил своё кривое, незнакомое ему оружие. Они бросились вперёд, в бой у пролома, Блейн машинально держался рядом с крупным капитаном.

— Господин здесь, чтобы вести нас! — кричали покрытые кровью, сопротивляющиеся карфагеняне. — Вперёд, друзья!

— Атакуйте их! — крикнул Блейн. — Гоните их прочь!

Карфагеняне с яростными криками бросились вперёд. Движение их массы вытолкнуло Блейна и Маго на передний край отчаянной схватки.

Блейну некогда было думать о странности своего положения: перед ним мелькали суровые, смуглые лица римлян и колющие римские мечи и копья. Он отбил удар мечом и с неясным изумлением обнаружил, что справляется с ним мастерски, с подсознательным мастерством Этбаала в искусстве фехтования.

Он вонзил меч под доспехи одного римлянина и быстро полоснул по шее другого, почувствовав, как остриё копья задело его руку, но в пылу отчаянной схватки не придал этому значения. Он почти забыл, что он Кеннет Блейн, а временно стал всего лишь ещё одним закалённым в боях карфагенянином, таким же, как кричащий Маго и его товарищи.

Римляне отступили перед мощным напором и были медленно оттеснены через узкий пролом на открытое болото за стенами. Через болото, кроваво-красно поблёскивающего в лучах тлеющего заката, издалека двигались римские подкрепления. По обе стороны возвышались огромные деревянные тараны.

— Теперь слоны! — закричал громким голосом Маго сквозь дикую суматоху, когда они вытеснили римлян.

— Стоять на месте! — приказал Блейн окружавшим его людям, почувствовав, как земля под ними задрожала. — Слоны идут!

Через пролом позади них огромные звери с бешеной скоростью шли в одну шеренгу. Блейн, Маго и карфагеняне поспешно отпрыгнули в стороны, и слоны промчались мимо них, обрушившись на стоящую перед ними массу римлян.

Пронзительно и ужасно трубя, с поднятыми вверх хоботами и обитыми железом бивнями, сверкающими в лучах угасающего заката, они с грохотом набросились на римлян. Бивни и хоботы настигали и отбрасывали солдат, огромные ноги топтали их, а всадники, управлявшие огромными животными, метали сверху копья.

С криками ужаса римляне ломали ряды и бежали назад от страшных боевых животных.

— Теперь уничтожьте тараны! — крикнул Маго, когда карфагеняне издали яростный, торжествующий клич.

— Быстрее, римское подкрепление приближается! — крикнул Блейн.

Из окутанного сумраком болота всё громче и ближе доносились звуки буцин — военных труб приближающихся римских подкреплений. В сгущающихся сумерках вспыхнули факелы, и карфагеняне бросились к огромным таранам. Их брёвна внезапно с треском вспыхнули, и прыгающее красное пламя бросило дрожащий свет на свирепые лица защитников Карфагена.

— Солдаты, назад в город! — крикнул Блейн.

Карфагеняне повиновались, поспешно пробиваясь назад через пролом в стене, а затем под громкие приказы Маго принялись без устали трудиться, заделывая его.

Камни и брёвна бросали вперёд, чтобы забить ими пробоину. Трещина быстро затягивалась. К тому времени, когда римские подкрепления достигли внешней стороны стены, пролом был грубо заделан, и карфагеняне были готовы на вершине стены встретить их обстрелом из стрел и копий.

— Мы отразили атаку! — воскликнул Маго. — Но ещё одна такая брешь, и они возьмут город. Мы не можем сдерживать их вечно.

Блейн, задыхаясь, вытирал потное лицо, когда его схватили за руку и раздался отчаянный голос девушки:

— Господин Этбаал!

Он обернулся. Это была девушка в одежде с газовой накидкой, он узнал одну из жриц Танит.

— Верховная жрица Шарра!.. — задыхаясь, испуганно закричала она, пытаясь перекрыть грохот боя с вершины стены.

В мозгу Блейна мгновенно вспыхнула тревога, и он с яростным страхом бросился к ней:

— Что с ней?

— Солдаты и жрецы пришли в храм, чтобы схватить её! — пролепетала испуганная девушка. — Офицер, оставленный тобой, пытается их задержать — я пришла тебя предупредить…

Сердце Блейна заледенело от неожиданного потрясения: Шарра-Эдит в опасности!

Он крутанулся на месте и крикнул сквозь темноту своему вознице. Нумидиец быстро погнал колесницу вверх, лошади фыркали и дико вращали глазами в свете факелов, чувствуя запах крови, исходящий от трупов.

Маго схватил Блейна за руку.

— Ты не можешь покинуть стену сейчас, когда римляне угрожают новым нападением, Этбаал!

— Я ухожу! — яростно закричал Блейн, освобождаясь от крепкой руки командира, и крикнул нумидийцу:

— В храм Танит! Поторопись!

Колесница помчалась сквозь тьму. Ночь уже наступила, и огромная чёрная громада Карфагена нависла над Блейном, как огромная грозовая туча, когда колесница яростно загрохотала по крутым и узким улицам.

Его мозг вскипал от ярости и тревоги за Эдит. Он не мог знать людей, пришедших, чтобы схватить её, но его не отпускал страх и мрачные предчувствия. Он почти не слышал приглушённого шума боя за дальними стенами и не видел толп на улицах.

Измождённые, обезумевшие от страха мужчины и женщины двигались по всем улицам, освещённым факелами, направляясь в западную часть мегаполиса. Блейн слышал одно имя из всех уст:

— Молох!

Нумидийский возничий, повернув к нему испуганное лицо, сказал:

— Я не могу ехать быстрее, господин! Улицы полны людей, идущих в храм Молоха на сегодняшние жертвоприношения!

— Езжай сквозь них! — крикнул Блейн хриплым, отчаянным голосом.

Толпа поклоняющихся Молоху, направляющаяся при свете факелов к храму, в тревоге отпрянула, когда колесница их господина прогрохотала по улицам мимо них.

Лошади остановились у тёмного храма Танит, и Блейн выпрыгнул на мостовую. С окровавленным мечом в руке он вбежал за ограду.

Освещённый факелами храм был почти пуст, только несколько жриц испуганно забились в угол, многие плакали.

Блейн взбежал по лестнице в коридор со стенами из кедра, где он оставил молодого офицера охранять дверь Шарры. Тот, с бледным лицом и рукой, сжимающей колотую рану ниже плеча, шатаясь, шёл к нему.

— Шарра! — заорал Блейн. — Где она?

— Они забрали её, — выдохнул раненый. — Я пытался остановить их, как ты приказал, но они сразили меня, и жрецы Молоха её забрали.

— Молох! — Блейн пошатнулся от ошеломляющего шока, вызванного этим ужасным именем. — Жрецы Молоха забрали Шарру?

— Да, господин, для жертвоприношения в сегодняшних обрядах! — задыхаясь, произнёс раненый. — Они сказали, что только подношение жрицы Танит может сейчас успокоить Молоха и спасти наш обречённый город.

Блейн пошатнулся, и его сердце, казалось, перестало биться. Эдит — в теле Шарры — будет этой ночью принесена в жертву Молоху, ужасному, огненному идолу, величайшему богу Карфагена! Эдит умрёт в теле Шарры, таким отвратительным образом!

— Я говорила тебе, что отомщу этой храмовой шлюхе, Этбаал! — прошипел женский голос.

Блейн ошеломлённо обернулся — рядом с ним стояла Ланаш, её красивое лицо было искажено удовлетворённой ненавистью.

— Ты приказала схватить Шарру и отдать её в жертву Молоху?! — дико завопил он.

— Да, я сделала это! — вспыхнула она, ядовитая, как змея. — Я сказала жрецам и людям, что Молоха не устраивает жертвоприношение одних только детей, что он также хочет невесту и что Танит должна быть его невестой в лице её верховной жрицы, и что только это спасёт обречённый Карфаген. Ты не сможешь освободить свою возлюбленную, Этбаал! Священники и народ разорвут тебя на куски, если ты попытаешься остановить жертвоприношение. Через час Шарра перейдёт в объятия ожидающего её Молоха!