Вся тоска этой жизни пронеслась в долю секунды, а затем всё, что он мог видеть — это её боль. Другой вампир смеет приложить палец к его любви? Огни в великом зале померкли и замигали. Удерживай это под контролем. Удерживай.

Джонас поймал Джинни прежде, чем её внезапная потеря равновесия заставила её удариться о пол. Он прижал её к себе, стоня от ощущения её в своих руках. Она боролась против него, и его мозг требовал, чтобы он отпустил её, отпустил прямо сейчас, но он не мог.

О Боже, он не мог.

Высший Орден смеялся над его слабостью, но он проигнорировал этот режущий слух звук и сосредоточился на драгоценном биении её сердца. Еще только одну секунду. Еще одну секунду, и он отпустит её. Рот Джонаса двигался в её волосах, вдыхая её запах, как жадный скряга, его руки прослеживали каждый дюйм её спины. — Ты не знаешь этого, любовь моя, но я бы убил, украл и умер ради тебя. Бояться нечего.

Джинни отстранилась ровно настолько, чтобы встретиться взглядами, и то, что он увидел в их прекрасной глубине, вернуло его миру краски. Более того, её пульс снова забился правильно. Доверчиво и ровно.

Она… знала его.

Она знала его и любила.

Её воспоминания были нетронутыми.

— Я знаю, — прошептала она. — У меня нет страха, Красавчик.

Затем самым едва заметным движением причина его существования наклонила голову влево, обнажая шею.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

У них действительно, действительно не было времени на воссоединение.

Джинни хотела бы обратного. Чтобы у неё были бесконечные часы, чтобы греться в возвращении Джонаса, потому что он пропал в то самое мгновение, когда она притворилась, будто не знает его, потерявшись в горе, и свет угас в его глазах. Кошмары о последних десяти минутах будут преследовать её вечно, настолько они были мучительно ужасными, но она до мельчайших деталей следовала плану Элиаса. Если бы Джонас перестал смотреть на неё так, словно она восстала из мертвых, это могло бы сработать.

Нет, это сработает.

«Я люблю тебя», — беззвучно произнесла она губами, всё еще пытаясь вырваться из его хватки и, к счастью, безуспешно. «Теперь ищи компромисс».

Подобие звука вырвалось из него, такая любовь сияла на неё сверху вниз, что она подкосилась бы под её тяжестью, если бы он не удерживал её. Очень медленно его внимание переместилось на её шею, и он сглотнул, страх исказил его черты — и она вспомнила то, что он говорил ей о Заглушении.

Внутри нас есть яд, который высвобождается только тогда, когда жертва близка к… смерти. Это непроизвольно, продукт нашей истинной природы хищников, и это единственное, что может трансформировать человека…

Эти обстоятельства были далеки от идеальных, учитывая предсмертное состояние на повестке дня, но какой у них был выбор?

Джинни брыкалась и извивалась в его руках, вызывая новый смех Высшего Ордена. Элиас выступил вперед, словно чтобы лучше рассмотреть Джинни и Джонаса, но трое стражников оттащили его в сторону. Мимо Лариссы.

Ларисса.

Казалось невозможным, что её ветреная мачеха была той фигурой в багровой мантии, которая являлась в её снах, а теперь работала на Высший Орден. Что её предсказание чуть не стало катализатором убийства Джинни.

Дважды.

Теперь это имело смысл, почему Ларисса, казалось, никогда не старела. Хотя… почему она так усердно пыталась убедить Джинни уехать с ней из Кони-Айленда? Чтобы удержать её подальше от Джонаса и, следовательно, от гнева Высшего Ордена? Была ли Ларисса искренней, когда говорила, что любит Питера Линна? Джинни надеялась на это. Очень сильно. Одно дело — водить за нос её саму, но то, что Ларисса одурачила её милого отца, было неприемлемо. Однако Джинни не могла думать об этом сейчас. На кону стояло слишком много. Её будущее с Джонасом. Его жизнь. Её собственная. И она могла разыгрывать видимость борьбы лишь до тех пор, пока Высший Орден не поймет, что она притворялась.

— Посмотрите на него. Внезапно снова стал таким благородным. — Отвращение короля было осязаемым. — Слава богу, пророчество изменилось. Этот совет никогда бы не выжил под его слабым руководством.

— Ты сильнее всех, кого я когда-либо знала, — прошептала Джинни, приподнимаясь, чтобы говорить прямо на ухо Джонасу. — Джонас. Сейчас или никогда.

Они на мгновение встретились глазами, и она изо всех сил постаралась передать ему свою полную уверенность в нем. Какая она непоколебимая. Как сильно она его любит. Должно быть, он правильно перевел её взгляд, потому что сделал судорожный вдох и закрыл глаза, словно впитывая её слова как можно глубже.

Когда он снова открыл их, они сияли как изумруды.

Если еще несколько минут назад он был бледным, едва держащимся на ногах, то теперь он походил на решительного воина. Свирепый. Непобедимый.

Он наклонил голову Джинни в одну сторону и наклонился, замерев, когда его клыки были в дюйме от её шеи. — Пожалуйста, прости меня за эту боль. Будь со мной через всё это. Останься со мной.

— Вечно.

Его клыки вонзились в толстую вену на шее Джинни, и её конечности обмякли. Она тяжело задышала, глядя в потолок, мгновенно распознав разницу в том, как Джонас пил её кровь. Это было быстро, свирепо и целенаправленно. Раньше он боялся убить её, но теперь… в каком-то смысле, убить её и было целью.

Головокружение нахлынуло на Джинни, её веки потяжелели. Рука Джонаса сжалась на ткани формы отельной горничной, которую Элиас украл для неё, притягивая её еще ближе, его хриплые звуки удовлетворения превратились в отчаянное рычание. Вот и всё. Перемена, о которой он говорил, должна была наступить в нем — его истинная природа хищника. Скоро её уже не будет рядом, чтобы видеть это, потому что её зрение уже тускнело, и она не чувствовала своих ног, рук, губ.

Её голова откинулась назад, и она заметила Лариссу, незаметно отступающую назад в тени, натягивая капюшон обратно на голову. Возможно, из-за потери крови Джинни померещилось, но она была готова поклясться, что провидица едва заметно кивнула ей.

— Довольно, — сказал король, но, конечно, Джонас не слушал. Из-за того, что его проигнорировали, кулак Кларенса стукнул по трону, отчего у Джинни заколотило в голове. — Довольно.

Шепот поднялся в зале, подобно воронке смерча.

Он обращает её.

Он обращает её, чтобы обойти правило.

Пронизывающая боль рванула в её шею, и Джинни прикусила губу, чтобы сдержать стон, но он не мог быть удержан и перерос в полноценный крик. Джонас почти отстранился в этот момент, но она каким-то образом нашла в себе силы потянуться вверх и крепко удержать его. С прерывистым звуком тревоги, смешанным с отчетливым голодом, он глубоко потянул её кровь, увлекая её за собой на самый пол и просто хищнически терзая её, придавливая всем своим весом к ковру.

Боль в шее притупилась.

Всё притупилось.

Свет появился перед её глазами, и беспомощно Джинни последовала за ним —

Вес Джонаса внезапно покинул её, и в туманной дали она услышала громкий грохот. Кто-то подхватил её, ветер лильнул её кожу перед тем, как её снова опустили на землю. Когда ей удалось приоткрыть веко, она обнаружила себя у подножия широкой лестницы, по которой спустилась… часы назад? Минуты?

Онемение внутри неё исчезло, и боль рванулась обратно, зажав её органы в кулак, точно заложников. Её рот открылся в беззвучном крике, и она начала дрожать. Это оно? Это происходит?

— Джонас, — жалобно захныкала она. — Джонас.

Джинни впилась пальцами в свою грудь, готовая разорвать её, чтобы добраться до агонии в своем сердце, и казалось, это продолжалось вечно, ударяя хлыстом по остальным её внутренностям, нанося повреждения — и она переживала каждую жестокую секунду этого. Выхода нет, выхода не было, и человек внутри неё инстинктивно искал помощи, повернувшись на бок и пытаясь позвать.

Никто её не слышал. Только не в разгар идущей битвы.

Высший Орден больше не восседал на своих тронах. Они окружили Джонаса кольцом, их мантии были в клочьях. А Джонас… она никогда не видела его таким. Подобно Богу. Он отражал атаки, которые они швыряли в его сторону, перехватывая их энергию и посылая её обратно вдвое более мощной. Поваливая их одного за другим.

Но они продолжали подниматься, перегруппировываться, атаковать снова. Невозмутимые.

— Ты не должен был продержаться против нас и минуты, — произнес Кларенс с благоговейным ужасом. — Где ты обрел такую силу?

Элиас появился рядом с Джонасом, его взгляд был полон значения и эмоций. — Угрожай паре вампира один раз, и он станет сильнее, чтобы защитить её. Забери её жизнь? Угрожай ей снова и снова? Вы сами создали свой худший кошмар.

— У нас больше нет кошмаров, — протянул создатель Джонаса. — Мы не спим.

Не обращая внимания на комментарий Кларенса, Элиас вместо этого кивнул Джонасу. — Время пришло. Ты справишься. Я прикрою тебя.

— Как трогательно, — процедил создатель Джонаса, направляя заряд матового воздуха в сторону Элиаса. Элиас перекатился в сторону, но не раньше, чем его задело движущимся силовым полем. Сцепив зубы, он поднялся на ноги и уже собирался снова присоединиться к Джонасу в центре круга, но что-то привлекло его внимание и заставило улыбнуться. Джинни не потребовалось много времени, чтобы понять, что это было. Такер.

Такер… и целая армия. Сотни мужчин и женщин.

Они с грохотом сбегали по лестнице вокруг неё с оглушительным боевым кличем, бросаясь прямо в самую гущу схватки во главе с Такером. Армия двигалась на такой высокой скорости, что невозможно было ошибиться — это были вампиры. Один мужчина, в частности, дрался, удерживая равновесие на протезе ноги, бейсболка была низко надвинута на лоб. Несколько из них были сбиты с ног еще до того, как смогли добраться до Высшего Ордена — который теперь безошибочно являлся врагом, — но остановить их всех было невозможно.

Несмотря на жалкое состояние своего тела, Джинни не могла не наблюдать с затаенным триумфом, как членов Высшего Ордена хватали одного за другим, прижимали к земле и усмиряли силами этой самодельной армии. Вот и всё. Законное начало правления Джонаса. Всё началось здесь, и она гордилась им. Так гордилась.

Джонас стоял над Кларенсом, его плечи ходили ходуном от ярости. — Теперь ты умрешь во имя её, — прохрипел он, поднимая правую руку и сжимая её в кулак, пока его создатель не начал задыхаться, царапая невидимые руки вокруг своего горла.

— Разве ты не видишь, что она умирает? — Король выдавил смешок. — Она умирает.

Кулак Джонаса упал в сторону. Он замер и резко развернулся, его взгляд тут же устремился на неё. — Нет, — прошептал он, в мгновение ока оказавшись рядом с ней. — Ты… — Он лихорадочно заводил руками по её телу, его брови сдвинулись в замешательстве. — Ты не должна быть в сознании. Джинни.

Она попыталась заговорить. Ничего не вышло.

— Элиас, — взревел Джонас, его глаза были дикими. — Что, черт возьми, происходит?

Свет, к которому она пыталась идти, замаячил ярче, поглощая её, но она прошла лишь половину пути, тьма давила с одной стороны, палящий зной — с другой. Её разрывало надвое.

— Твой яд высвободился? — закричал Элиас.

— Да.

— Весь?

Их голоса затихали мало-помалу, по мере того как Джинни начала отдаляться от своего тела, как туман, уходящий из залива. Наполненный мукой крик Джонаса заставил её бороться. Она с боем пробила себе путь обратно к полному бодрствованию, даже несмотря на то, что именно там обитала боль. Лучше быть в агонии, чем разлучиться с Джонасом в конце.

— Я не понимаю, — прохрипел Джонас, приподнимая её лицо. — Её сердцебиение сильное, но кожа остывает так быстро.

Джинни попыталась передать глазами, что ничто не было его виной. Что она найдет его снова в следующей жизни и в жизни после неё… но движение прямо за его плечом привлекло её внимание. Джонас слишком глубоко тонул в своем горе, чтобы заметить, что Кларенс вырвался из рук удерживающих его вампиров. Король освободился от их хватки, развернулся ровно на столько, чтобы схватить кол, и полетел в направлении Джонаса с поднятым оружием. Смутно Джинни подумала о том, что обычно движения короля показались бы ей размытым пятном и не более того, но сейчас? Она могла четко определить каждый шаг, могла видеть пламя мести в его глазах, слышать, как волокна ковра движутся под его ногами.

И в ситуации, когда Джонас оказался в опасности, её тело взяло верх.

Сила пробилась сквозь паутину боли и вспыхнула в её животе, выстреливая к кончикам пальцев, ногам, волосяным луковицам. Отрицание последовало следом. Тяжесть ответственности. Без официальной команды от мозга Джинни рванулась на ноги и бросилась между королем и Джонасом.

— Джинни! — прогремел Джонас. — Нет.

Да.

Сюрприз был на её стороне, иначе ей пришел бы конец.

Её кулак выбил кол из руки короля, и тот со стуком упал на землю, к её ногам. Король в шоке уставился на Джинни на миллисекунду, прежде чем прыгнуть вперед — бросившись прямо на кол, который она подобрала с непостижимой скоростью и теперь сжимала в кулаке. Воздух вышел из его открытого рта, как из сдувающегося мяча, его глаза перевелись на Джонаса, замерли, и он превратился в ничто, сперва в тлеющие угольки, а затем в пепел.

Оставшиеся члены Высшего Ордена закричали, звук эхом отозвался от высокого потолка зала. Джинни упала как подкошенная, её последний запас энергии был исчерпан.

Конец.

Она не могла оставаться больше ни секунды. Онемение поползло по ней, и она рухнула на спину в приступе дрожи.

Искаженное паникой лицо Джонаса заполнило пространство над ней. — Элиас, дай мне свой нож.

— Что ты собираешься делать?

Издалека Джинни улавливала происходящий обмен репликами. — То, что подсказывает мне нутро, — прерывисто сказал Джонас. — У меня нет выбора. Я отказываюсь ходить по этой земле без неё.

Она приоткрыла один глаз как раз вовремя, чтобы увидеть, как лезвие Элиаса полоснуло по диагонали через запястье Джонаса, кровь выступила в порезе — и что-то внутри неё жадно встрепенулось. Он держал рану над её ртом, позволяя нескольким каплям упасть, прежде чем прижать её вплотную к её губам. Капля скользнула по её горлу, и спина Джинни выгнулась над полом. Мгновение назад её руки были лишены сил, но теперь они вцепились в запястье Джонаса, удерживая его руку неподвижно, пока всё больше и больше крови капало ей в рот.