Ее светлые волосы золотистым ковром разложились по полу, сине-зеленые глаза, не отрываясь, смотрели на него с надеждой и немой мольбой не уходить, не отталкивать от себя и не оставлять вновь одну. На скулах появился яркий розовый румянец.

Тедди старался сдерживать свой напор, сделать все правильно, нежно и аккуратно. Но, видимо, с ней он больше никогда не будет правильным, аккуратным и сдержанным. С ней он может наконец быть тем, кого сдерживал внутри себя многие годы, выпустить свою темную сторон и не получить за это осуждения, порицания и наказания.

- Видимо, чистые простыни сегодня подождут. - хрипло проговорил он, не отрываясь, смотря на ее губы.

- Видимо, подождут. - откликнулась она.

А когда Джин неосознанно облизала свои присохшие пухлые губы, поводок Тедди сорвался.

На этот раз он целовал ее совершенно по-другому: более нежно, не менее властно и требовательно, но с большим чувством любви и благоговения. Он хотел, чтобы она чувствовала, как дорога ему, как он нуждается в ней, целиком и полностью.

И она чувствовала. Ее еще никто и никогда так не целовал, так глубоко и чувственно, что от одного единственного поцелуя она наполнялась внутри светом и теплом.

Джин выгибалась ему на встречу всем телом, моля большего. Срывала с него одежду, царапала кожу ногтями до кровавых полос в желании забраться не только в его мысли и сердце, но и под саму кожу, остаться и жить в нем навечно. Стать с ним одним единым целым.

Она была настойчивой, настырной и властной. Стремилась вырвать у него весь контроль над процессом и верховодить самой. Он не позволил. Знал, что она хочет, но предпочел дать то, что ей было нужно: размеренность, неспешное удовольствие и наслаждение.

Она вечно торопилась, во всем. Но здесь Тедди хотел, чтобы Джин смогла прочувствовать все оттенки удовольствия и вкуса. Он любил ее мягко, нежно, растягивал удовольствие, целовал каждый изгиб ее тела, касался, гладил и просто любовался.

А когда она вошла в его темп, привыкла и свыклась с ним, он, не торопясь, раздвинул ее ноги еще шире и так же медленно начал входить.

Наслаждение топило как ее, так и его. Единственное, что его сдерживало от того, чтобы не сорваться в бешеный галоп и не закончить все быстро и резко — это безграничная любовь к этой женщине и желание подарить все оттенки этой любви.

Если она была огнем - необузданным, диким и опасным - он был ветром. Был тем, кто придавал этому пламени форму, держал границы, задавал температуру и жар. Где-то тушил, доводя до чуть тлеющих углей, а где-то, наоборот, раздувал целое пожарище.

После пары бесплодных попыток вырвать доминирование Джин подчинилась и доверилась ему. И тогда она впервые в жизни почувствовала, каково это - быть любимой. Быть той, кого просто, безусловно любят. К кому относятся с большим трепетом и почтением. А Тедди буквально поклонялся ей и ее телу. На ней не осталось ни единого участка кожи, которому бы он не уделил должного внимания.

Ей хотелось отплатить ему той же монетой. Хотелось любить его, подарить ему все то, что горело у нее внутри, но то, что пока она не могла сказать вслух.

- Просто расслабься. Сегодня твой вечер. - целуя ее щеки хриплым голосом, простонал он - Сегодня все для тебя.

- Но я хочу сделать приятное и тебе.

- Мне уже приятно. До безумия. Ты рядом. Со мной. Подо мной. Это все что мне сейчас нужно.

Тишину квартиры нарушали только громкие всхлипы, стоны и крики, когда Чандлер в очередной раз доводил Джин до судорожных оргазмов. И когда она содрогнулась, сжалась и закричала в последний раз, крепко обняв его ногами, Тедди и сам не выдержал и с громким, хриплым рыком излился в нее с опозданием задумавшись о последствиях.

- Твою мать! - громко выругался он и начал суетиться.

Джин крепко обняла его, не давая встать с себя.

- Я принимаю подавитель фертильности. Все нормально. - успокоила она его легкими поглаживаниями по спине.

После этих слов Тедди расслабился и сгреб ее под собой в объятия.

Джин скользила руками по его широкой спине, плечам и рукам. Рельефные мышцы играли, незамедлительно отзываясь на ее прикосновения.

Когда сонная нега начала заволакивать их обоих, Тедди поднялся с пола, поднял Джин и уложил ее в кровать рядом с собой.

Они долго, молча смотрели друг на друга. Пытались запомнить каждую черточку лица, каждый изгиб, шрам, родинку и морщинку.

Тедди уснул первым. А Джин продолжала любоваться им. Его крепкой шеей, широкими плечами, стальной грудью, сильными, со вздутыми магистралями вен, руками. Его лицо во сне разгладилось, расслабилось и приняло почти мальчишеские очертания. Такие милые и безмятежные. И это не смотря на густую, темную щетину, которую он так и не успел сбрить.

А затем она и сама соскользнула в сон. Казалось, всего на пару минут прикрыла глаза. Она не хотела оставаться, хотела сбежать, как обычно, из мужской постели, но уснула. А когда открыла глаза, рассвет уже вовсю озарял, небо прогоняя темноту ночных сумерек.

Присмотревшись к Чандлеру, она поняла, что он по-прежнему безмятежно спит, а его рука крепко и надежно обнимает ее за талию. Но стоило ей пошевелиться, как он прижал ее к себе еще крепче. И тогда, не рискуя разбудить его, она просто телепортировалась в ванную.

Вытащила свои постиранные и высушенные вещи из машинки, тихо оделась и крадучись направилась к двери. Взяла в руки ботинки, куртку и с тихим, легким щелчком открыла дверь. Но стоило распахнуть ее на какие-то жалкие десять сантиметров, как сильная рука, с резким, глухим звуком упершаяся в дверь, захлопнула ее перед носом Джин.

- Так и знала, что надо было телепортироваться отсюда. - с досадным опозданием подумала она.

- Куда-то собралась, любовь моя?

От того, как он ее назвал, в животе Джин вспорхнула целая стая противных бабочек. Одним резким хлопком она угомонила их всех до единой, не дав набрать обороты. Не позволить им разлететься по венам. Не дать надежде обрести форму лишь для того, чтобы в последствии оказалось, что все это не правда.

Деваться было некуда, она развернулась к нему лицом и встретилась с осуждающим, недовольным взглядом карих глаз.

Как он смог подобраться так тихо, что она его даже не слышала, а ведь он даже успел натянуть на себя трусы. Ее взгляд намеренно сполз к его достоинству в желании вновь лицезреть его.

- Мне надо домой.

- Зачем? - он испытующе продолжал смотреть на нее в упор.

И как ему объяснить, почему она сбегает из его постели, как дешевая портовая шлюха, после того как он подарил ей блаженную ночь любви?

- Тедди... - взмолилась она, прося не вынуждать ее объясняться.

- Говори! - настаивал он.

Уперевшись спиной в дверь и запрокинув голову, она сдалась, поняв, что от объяснений ей не отвертеться.

- Я не могу, понимаешь, не могу спать в одной кровати с кем-то. Так было всегда. Я просто не могу. - торопливо шептала она.

Он долго смотрел на нее. Размышлял. Читал ее между строк, по напряженной позе, по глазам. Пытался понять истинную причину ее бегства.

- Ты боишься. - высказал он первое пришедшее в голову предположение и угадал. Понял это по той тени что проскользнула на дне ее глаз - Боишься, что привыкнешь, а потом все это кончится. Боишься подпустить к себе кого-то, потому что думаешь, что все это временно.

Она молча отвела глаза и поджала губы.

- Так. - Тедди прочистил горло и, мягко взяв ее за руку, повел обратно в гостиную - Это моя вина, кажется, я не совсем внятно выразился в прошлый раз. Давай попробуем еще раз.

Усадив ее на диван, он встал на колени возле ее ног. К счастью, она не сопротивлялась и была покорной как, тряпичная кукла.

- Джин. - взяв ее за руки, он заставил ее посмотреть себе в глаза – Все, что бы я сейчас ни сказал, это не будет иметь для тебя никакого значения, ведь так? Ты не поверишь ни единому моему слову. Всегда будешь сомневаться. Поэтому давай поступим проще.

Джин с любопытством смотрела на него. Она не совсем понимала, что он хочет и к чему клонит, но все это было довольно любопытным и необычным.

- Я опустил все щиты. Ты можешь заглянуть в мой разум. Увидеть все, что тебя интересует. Заглянуть, куда хочешь. Ты не встретишь сопротивления. Я полностью открыт. Смотри.

Впервые в жизни она засомневалась в правильности такого поступка. Копошиться в голове человека просто для того, чтобы найти там доказательства его слов. Это казалось не правильным. Ведь она должна верить ему просто, на слова, безусловно. Ведь так? Принцип любви и отношений в доверии?

- Тедди, я не могу. Это неправильно.

- Правильно. Я хочу, чтобы ты это увидела. Хочу, чтобы почувствовала то, что чувствую я. - он хитро сверкнул глазами, вспомнив, как она упорно рвалась в его голову, а теперь мялась, как жеманная барышня, стоило ему дать на это согласие - Ведь ты так хотела попасть туда. Да и чтобы я пустил тебя туда по доброй воле. Так вот. Я пускаю.

Пару секунд она вела борьбу между совестью и любопытством. И в итоге любопытство победило. Протянув невидимую руку, она вошла в его сознание. Тихо, безболезненно, крадучись, как осторожная, ночная кошка.

Как он и обещал, путь был абсолютно свободен. Ни щитов, ни барьеров, никакого сопротивления.

И мимо нее побежали картинки его жизни.

Детство. Родители. Мама - учитель музыки, милейшая, доброй души женщина. Отец - реставратор старинных картин, добродушный, улыбчивый, честный душой и сердцем мужчина. Разумеется, только у таких интеллигентных и добрых людей мог вырасти такой сын, как Тедди.

Родители безумно любили его. Он купался в любви, ласке и заботе своей семьи. Черная, злая зависть уже начала плести удавку на шее Джин, но она быстро прогнала недостойное чувство.

Затем школа, политехнический университет. Учеба, друзья, девочки, свидания.

В семнадцать лет он открыл в себе любовь к оружию, а в особенности к снайперской винтовке. Тогда он тайно от родителей бегал на частные полигоны для стрельбищ. Стал одним из лучших, учителя хвалили его и пророчили ему будущее в снайперском деле.

В двадцать два года он окончил институт, но по специальности работать так и не стал. Сразу по выпуску его завербовал Габриэль Моррисон. Так он и стал членом спецотряда Плеяды.

Вначале это была просто работа. Группа сослуживцев. Не более. Но со временем обычные коллеги превратились в друзей, а далее в настоящую крепкую семью. Братьев не только по оружию, но и по жизни.

Каждый из них горой стоял друг за друга и готов был отдать за брата свою жизнь.

Все это проносилось мимо Джин как быстрая съемка. Одни кадры сменялись другими. Эмоции и чувства Тедди проходили сквозь нее как эфемерная дымка, оставляя и в ней свой отпечаток.

Но кадры замедлились, когда он встретил ее. И когда Джин увидела себя его глазами, ее сердце замерло, а дыхание сперло.

Когда он встретил ее впервые, что-то внутри снайпера дрогнуло. Дрогнуло с такой силой, что было похоже на землетрясение, на разрыв в почве, который разделил его жизнь на до и после.

Он часто вспоминал ее, думал о ней и где-то в глубине души желал новой встречи. И она состоялась, когда он пришел на Зартан. Он долго сопротивлялся своим чувствам, отрицал их, мучил сам себя, не веря в то, что его чувства к странной женщине реальны.

Но все решил их первый поцелуй. Именно физический контакт расставил все точки на его душевной карте. Тогда-то он и понял, что она та, кто ему нужна. Та, кого он по истине хочет. Та, ради кого он пойдет на все, чтобы защитить и присвоить себе. Готов был заплатить за это любую цену.

Его любовь была похожа на розовый бутон, источающий дурманящий аромат, укутывающий своей безмятежной аурой и чувством защищенности. Джин с блаженством вдыхала его аромат, напитывалась им и желала еще и еще. Она хотела нырять в это чувство с головой, забраться в самый центр, свернуться там клубочком и остаться там на вечно.

Но из чувственной неги ее выдернула реальность.

- Ты увидела, все что тебе было нужно?

Распахнув глаза, Джин обнаружила, что улыбается, как влюбленная дурочка, а ее щеки влажные от слез, вызванных переизбытком эмоций, которые она ощутила, находясь внутри его сознания.

- Увидела. - хриплым голосом призналась она.

- А теперь я скажу это вслух, чтобы у тебя не осталось и капли сомнений. - он смотрел ей в глаза ровно, уверенно и настойчиво. Словно через них пытался достучаться до той части ее души, которая спряталась глубоко-глубоко внутри и прикрылась толстыми щитами цинизма, агрессии и жестокости - Джиневра Торинегейл. До встречи с тобой я жил свою обычную, спокойную, тихую жизнь. Но когда ты ворвалась в мою жизнь, поменяв все мое привычное мировоззрение, поставив все с ног на голову, я понял, что не хочу возвращаться к прежней жизни. Жизни без тебя. И все, чего я хочу сейчас, - быть рядом с тобой, быть одним целым. Потому что я люблю тебя.

Вдавившись в спинку дивана, Джин слушала его жаркое признание, а ее взгляд был похож на затравленного зверька, которого загнали в угол, и он еще не решил, что ему делать. Атаковать и укусить, или же довериться и позволить взять себя в руки.

Тедди видел это и правильно расценивал ее взгляд. Ее защитная реакция требовала атаковать, бить на поражение, защитить себя от потенциальной опасности любой ценой. А Тедди и его чувства были потенциально опасны для нее хотя бы тем, что они могли больно ранить и уничтожить ее. Ведь если отобрать у нее ту хрупкую надежду на счастье, это приведет к ее внутренней катастрофе.

- Я люблю тебя. И ни что этого не изменит в целом мире, пока я жив. Ты моя, а я твой.

Это были решающие слова, которые перевесили чашу весов в его пользу. Джин моментально расслабилась, взгляд стал более мягким, она даже попыталась признаться в своих чувствах в ответ.

- Я... я тоже...

Но слова застревали в горле. Не хотели обретать форму и звук. Сопротивлялись. Ведь раньше она никому и никогда не говорила ничего подобного.