Вот уже больше недели Головнин с нетерпением ждет звонка из закусочной. Несколько раз он был дома у буфетчицы — в закусочную ходить опасался, чтобы не привлечь внимания. Однако буфетчица только пожимала плечами и говорила: «Ждите! Когда-нибудь он придет, и тогда уж я его не отпущу ни за что!»

Но легко сказать: ждите! — и как трудно ждать, когда знаешь, что на свободе, может быть, рядом с тобой, безнаказанно ходит убийца, ходит и смеется над твоей беспомощностью

Каждый день Головнин с нетерпением спешит на работу, ожидая услышать сообщение о звонке из закусочной, и каждый день его ожидает разочарование.

Но вот однажды, когда следователь уже почти совсем потерял надежду на то, что таинственный посетитель снова придет в закусочную, и уже прикидывал под каким бы благовидным предлогом провести буфетчицу по всем близлежащим к закусочной предприятиям, чтобы она там попробовала опознать таинственного посетителя, Головнину утром вручили небольшую бумажку.

Следователь с волнением прочел донесение дежурного: «В 10 часов вечера позвонила буфетчица Исмаилова и сообщила, что говорит по поручению Головнина, и что «этот человек» здесь. В закусочную был немедленно послан лейтенант Евдокимов. Вернулся он через час и сообщил, что «этот человек» — Петр Васильевич Темников, технолог одной артели, проживает по улице Песочной дом № 15».

Головнин немедленно послал Калашникова за личным делом Темникова, и скоро ему доставили тонкую розовую папку.

Медленно открыл ее Головнин, и на него с первой же страницы глянула небольшая фотография уже немолодого черноволосого человека.

Головнин и Калашников внимательно и долго рассматривали ее — вот он какой! Кто он? Убийца? Или случайный знакомый?

— Э, тут что-то не то... — вдруг сказал Головнин, тщательно рассматривая в лупу трудовую книжку Темникова. — Что-то тут подтерто. — Он отложил трудовую книжку в сторону. — Направим ее в лабораторию, там прочитают...

Резкий телефонный звонок прервал его.

— Да. Хорошо. Пусть идет. — Он положил трубку и встал.

Встал и Калашников.

— Какая-то женщина пришла к нам с заявлением. Дежурный предполагает, что это по нашему делу, — обратился Головнин к Калашникову. — Я с ней побеседую, а вы идите сейчас в фотолабораторию. Пусть срочно переснимут несколько фотографий с этой фотокарточки Темникова. Тут их, кстати, две. Я одну оставлю себе. Потом поезжайте к тому шоферу такси, Буслаеву. Может быть, он узнает Темникова. Трудовую книжку сдайте в лабораторию, скажите: срочно. Продумайте также, каким образом можно скорее получить отпечатки пальцев Темникова. Мне кажется, он стреляный волк. Нужно проверить, не проходил ли он у нас по другим делам...

В дверь постучали.

— Да, да, войдите! — громко сказал Головнин.

Дверь открылась, и в комнату вошла невысокая, уже немолодая женщина.

— Ясно. Разрешите идти? — спросил Калашников.

— Идите. А вы, пожалуйста, проходите, садитесь сюда. — Головнин пододвинул женщине стул. — Слушаю вас.

— Вы извините, — начала женщина. — Может быть, я напрасно пришла... Я Иванова, соседка Шмелева, живу на одной улице. Узнала я, что убили его и что обыск у Шмелевых делали... — Она замолчала. — Я хотела сказать, может, вам пригодится. Дней за десять до его исчезновения я в городе, в центре, возле кинотеатра, увидела его с каким-то человеком. Стояли они молча, оба бледные, и глядели друг на друга. Я почему запомнила — человек этот был такой высокий, представительный, в кожаном коричневом пальто и шапке пыжиковой, одет, словом, хорошо, и показалось мне, что Шмелев чем-то испуган... Я прошла мимо и оглянулась, а они уже уходят, причем тот, в кожане, держит Шмелева под руку и ведет...

— А лицо вы его запомнили?

— Запомнила, а как же. Описать трудно, а так запомнила, сразу бы узнала...

— Сейчас я вам покажу его. — Головнин протянул ей оставшуюся у него фотографию Темникова.

Женщина мельком взглянула и покачала головой:

— Нет, это не он, и близко не подходит. У этого нос картошкой, а у того — тонкий, благородный.

— Значит, не он... — задумчиво произнес Головнин. — Интересно. Ну, что ж. Большое вам спасибо за помощь. — И следователь крепко пожал ей руку.

Женщина уже давно ушла, а Головнин еще долго сидел, задумавшись.

— На сцене появился неизвестный в кожаном пальто... — наконец тихо сказал он вслух. — Интересно.