Вершинин сидел возле приемника в своем небольшом кабинете в облпрокуратуре. Издалека, через тысячи километров, доносилась до него нежная, чарующая музыка, изредка прерываемая морзянкой. Медленно, певуче пробили старинные часы. Вершинин вздохнул, выключил приемник и подошел к окну.

Он смотрел на шумящий внизу город, на поток пешеходов, на проносящиеся автомобили, а мысли его были далеко. Следователь думал об ограблении сберкассы и ранении старшины Морева. Уже прошло почти двое суток, а следствие не продвинулось вперед ни на шаг.

Самое тщательное расследование не установило ничего нового. Специалисты-криминалисты не смогли определить по характеру взлома сейфа «почерка» преступника. Таким образом, Вершинин оказался в тупике. Он не знал, за что браться, с какого конца начинать поиски. В его руках не было ниточки, за которую можно было бы размотать клубок.

Преступник ускользнул, и найти его, не имея никаких данных о нем, невозможно. А данных не было. Никто, кроме Морева, его не видел.

Самые тщательные поиски в Илимске не дали никаких результатов. Были подняты на ноги все участковые, мобилизованы бригадмильцы и дворники, были проверены буквально все дома города, но таинственный преступник, прибывший в город, обнаружен не был.

«Да, очевидно, он сразу же уехал из Илимска, а в поезде его не нашли, — подумал Вершинин. — Как-то ему удалось проскочить... А может, и сейчас сидит на надежной квартире в Илимске...»

Оставалось одно — ждать, пока придет в сознание Морев. Но и на его показания Вершинин особенно не рассчитывал. Следователь уже боялся, что это дело придется отправить в архив с лаконичной, но тяжелой надписью: «Преступник не обнаружен. Следствие прекращено». И лишь когда-нибудь потом, может быть, даже случайно, выяснятся личность таинственного преступника и обстоятельства дела.

Телефонный звонок прервал раздумья следователя.

— Что? Это здорово! Давайте его сюда скорее! Срочно! — Вершинин положил телефонную трубку и в волнении заходил по комнате. Ему сообщили, что в Илимске задержали некоего Куликова. При нем обнаружено около 30 тысяч денег сторублевыми купюрами и пистолет «ТТ» без одного патрона.

— Через полчаса этот Куликов должен быть здесь, — рассуждал Вершинин. — Как будто бы все приметы сходятся. Десять тысяч на дороге и тридцать у него — как раз сорок. Купюры те же и одного патрона нет в пистолете — наверное, это он... Но как доказать?

Вершинин снял телефонную трубку, набрал номер.

— Этого Куликова, которого скоро доставят из Илимска, — сказал он невидимому собеседнику, — поместите в одиночную камеру, чтобы он ни с кем не мог общаться. Снимите отпечатки пальцев и пошлите срочный запрос... Пусть подробно сообщат о его прошлом.

Первые допросы Куликова ничего не дали. Он рассказывал Вершинину, что работал на Алтае, в зерносовхозе, комбайнером, хорошо зарабатывал, но потом ему все надоело и он решил пожить в городе. Вот ездит, выбирает город по вкусу. Деньги он заработал, скопил, а пистолет нашел. Надо было бы, конечно, сдать, но он этого не сделал, виноват.

Вершинин терпеливо слушал его рассказ, и Куликову уже казалось, что следователь верит ему.

То, что Куликов сознался в незаконном хранении оружия, сказало следователю о многом. Вершинин знал из долголетней практики, что только глупец отрицает все. Опытный преступник всегда старается признаться в каком-нибудь незначительном преступлении, чтобы скрыть крупное.

Вершинин ни минуты не сомневался, что слова Куликова о зерносовхозе — ложь, но все же немедленно послал на Алтай срочный запрос.

Следователь чувствовал, что перед ним опытный преступник, и с нетерпением ждал ответа из дактилоскопической картотеки. Этот ответ сразу прояснил бы обстановку.

И вот, наконец, прямо перед очередным допросом принесли ответы сразу на все запросы. И теперь следователь знал об этом лже-Куликове все. О его прошлом подробно рассказал ответ из центральной дактилоскопической картотеки. В этой картотеке хранятся отпечатки пальцев всех преступников. А ведь в мире нет двух людей, у которых были бы одинаковыми рисунки линий на пальцах. По отпечатку можно легко и быстро определить настоящее имя и фамилию преступника и его прошлое. И Вершинин уже знал, что перед ним сидит не Куликов.

А преступник, продолжая лгать, беспокойно смотрел на следователя. Верит он ему или нет?

— Скажите, Куликов, когда и при каких обстоятельствах вы ехали по шоссе между Ярцево и Илимском и стреляли в автоинспектора? — вдруг негромко спросил Вершинин.

От неожиданности у Куликова перехватило дыхание. Он никак не ожидал этого вопроса.

— Я никогда там не был... — с трудом выдавил он из себя.

— Вот как... — Вершинин снял телефонную трубку. — Пошлите мне тех граждан, которых я пригласил присутствовать...

Через несколько минут в комнату вошли двое. Куликов с беспокойством взглянул на них. «Нет, этих я никогда не видел, следователь просчитался. Но почему они одеты так же, как и я: серые пиджаки, гуцулки...»

Еще через полминуты вошел старшина Морев.

Куликов вздрогнул и побледнел. Он сразу его узнал. «Дело плохо, — пронеслось у него в голове. — Этот меня сразу вспомнит».

— Вы вызваны сюда для опознания личности, — официальным тоном обратился Вершинин к Мореву. — Вы должны давать правильные показания. За ложные сведения будете нести уголовную ответственность. Взгляните на этих людей. Кого из них вы видели в «Победе» на шоссе?

Морев шагнул вперед.

— Вот он! — Старшина, не колеблясь, указал на Куликова.

— Вы не могли ошибиться? — спросил Вершинин.

— Нет! Я его хорошо запомнил...

Когда понятые, участвовавшие в опознании, подписав протокол, вышли, Вершинин обратился к Куликову:

— Ну, так что ж, Куликов, не хватит ли запираться? Вы опознаны.

К этому времени Куликов немного оправился от неожиданного потрясения.

— Я впервые видел этого человека, — как можно спокойнее ответил он. — Я не понимаю, о чем он говорил.

— Бросьте, Куликов, запираться! Пора уже понять, что это бесполезно! Кстати, как ваша настоящая фамилия?

Куликов изо всех сил закусил губу, чтобы унять противную дрожь.

— Я не понимаю вопроса. Моя фамилия Куликов...

Неожиданно Вершинин улыбнулся. Вот ведь как бывает в жизни: таинственный преступник, не оставивший никаких следов, поимка которого казалась почти невозможной, сидит перед ним, задержанный благодаря бдительности простой русской женщины.

«Надо будет проверить, премировали ли Тимофееву», — подумал Вершинин.

Куликов беспокойно смотрел на следователя. Преступника испугала его улыбка. Он не знал, что известно следователю, но чувствовал, что его дело проиграно.

— Ну, вот что. — Вершинин встал. — Довольно! Мы знаем о вас все, Семен Дубов... Вы рецидивист, были осуждены за грабеж магазина в Ростове, бежали во время переезда, в соседнем областном центре достали одежду и оружие, угнали машину...

Кстати, не пытайтесь уверять, что вы не стреляли в Морева. Экспертиза показала, что выстрел сделан именно из вашего пистолета...

А откуда он у вас — советую вам рассказать. Это пистолет убитого милиционера. И если вы не объясните убедительно, откуда он у вас, то, следовательно... сами понимаете!..

Вершинин замолчал. В комнате установилась тишина. Куликов сидел молча, пристально разглядывая свои ботинки.

Вершинин понимал, что сейчас он решает вопрос — есть ли смысл дальше «путать». Следователь знал, что обычно преступники, когда видят, что они разоблачены, признаются во всем, надеясь этой запоздалой откровенностью смягчить наказание.

— Я советую вам, Дубов, быть откровенным. Это единственное, что вам остается. Кстати, могу сообщить, что из зерносовхоза, который вы называли, пришел ответ. Там действительно был Семен Куликов. Он и сейчас там работает. Зимой, когда он был в Москве, у него украли паспорт. Этот самый паспорт. — Вершинин поднял паспорт Куликова. — Экспертиза показала, что фотография на паспорте наклеена другая. Следы печатей не совпали... Ваша игра проиграна, Дубов. Вы это понимаете не хуже меня...

Дубов поднял голову. Вершинин увидел холодное, злое лицо преступника, так непохожее на лицо простоватого парня, которого преступник изображал несколько дней подряд.

— Хорошо, — сказал он. — Вы правы, я все расскажу, как есть... Но объясните только, как вы меня нашли?

Вершинин улыбнулся:

— Если бы вас искала только милиция, то, пожалуй, вы погуляли бы еще немного на свободе. Но вы — враг всего нашего народа. Вы мешаете всем советским людям спокойно жить и работать. А скрыться от возмездия народа невозможно...

Вскоре преступника увели. Он признался во всем.