Проснулся он от властного, требовательного стука в дверь. «Бежать!» — было его первой мыслью. Он бросился к окну. Но через него скрыться было невозможно. На крышу никак не вылезешь, а прыгать среди бела дня со второго этажа на центральную улицу, прямо на милицейский пост, было бы безумием.
В дверь постучали еще раз, так же громко, так же требовательно.
— Кто там? — наконец дрожащим голосом спросил Куликов.
— Откройте! Номер убрать! — ответила из-за двери женщина.
Рукавом пиджака Куликов вытер пот со лба и, быстро подойдя к двери, открыл ее.
— Номер убирать нужно... Чего среди бела-то дня закрываетесь?.. — Пожилая женщина, уборщица в стареньком черном халате, бесцеремонно прошла в комнату и опустила ведро на пол. Она быстрыми, привычными движениями освободила от окурков пепельницу, составила бутылки на подоконник, стряхнула крошки со скатерти.
Куликов настороженно следил за каждым ее движением.
— Кровать не убирайте, я сейчас опять лягу... — Он машинально взглянул на кровать и, пораженный, замер от ужаса. Из-под съехавшей в сторону подушки торчала черная рукоятка пистолета. Она была очень хорошо видна на фоне чистого постельного белья.
«Видела старуха или нет?» — Куликов метнул взгляд на уборщицу. Та протирала мокрой тряпкой широкие толстые листья фикуса. Куликов быстро подошел и сел на кровать, закрыв пистолет спиной.
«Старуха, вроде, и не смотрела в сторону кровати... Наверное, не заметила... Надо как-то спровадить ее отсюда», — подумал Куликов.
— Зачем вы убираете? Шумите, стучите... Мне нездоровится... Уберете завтра... — Он постарался придать своему голосу болезненный, страдальческий оттенок.
Уборщица выпрямилась и взглянула на него.
— Раз болеете, так надо врача вызвать. Я могу и не убирать, мне-то что... — И женщина, подхватив ведро и швабру, спокойно вышла из комнаты.
Сухо щелкнул замок, и Куликов вытер покрывшийся испариной лоб. Он подошел к двери и, прислонив ухо к щели, прислушался. В коридоре было тихо. Только издали доносились еле слышные звуки музыки.
«Видела или не видела пистолет старуха? А если видела, то сообщит ли?» — напряженно думал он. Его недавнее спокойное состояние как рукой сняло.
— Дурак! Ах, какой дурак! — ругал он себя. — Ведь все было так хорошо...
Видела она все-таки пистолет или нет?
С одной стороны, старуха вроде и не подходила к кровати, даже не смотрела в ее сторону, а с другой стороны, черная рукоятка была так заметна на фоне белья...
«Нет, пожалуй, она ничего не заметила, — решил Куликов. — Да и потом какое ей дело, кто останавливается в номерах!»
Немного успокоившись, он снова повалился на кровать.
Но уборщица второго этажа Мария Ивановна Тимофеева, простая русская женщина, мать пятерых детей, успела заметить пистолет под подушкой. Однако не только он возбудил ее подозрения. Подозрительным был сам жилец. Он явно боялся ее, у него бегали глаза, он не смотрел ей прямо в лицо. А если человек от тебя глаза прячет — значит, у него совесть нечиста. Это Мария Ивановна твердо знала.
Поставив в углу коридора ведро и швабру, она быстро направилась к дежурной и отозвала ее в сторону.
— Слышь-ка, Сомова, — негромко спросила она, — кто у нас в сорок четвертом живет?
Дежурная подошла к столу и быстро нашла в специальном ящичке паспорт Куликова.
— Куликов Семен Петрович, служащий. Поселил его Аверьяныч вчера. Но анкеты почему-то нет и командировки тоже. Как же он его поселил? Ведь у нас командировочные в вестибюле ждут, мест уже двое суток нет...
— Слушай, Сомова, я сейчас была в номере у него. Накурил, надымил, на столе бутылки пустые, а сам валяется на кровати как есть, в пиджаке и ботинках. Болеет, говорит... Глаза от меня отводит, в лицо не смотрит. На ключ закрылся и в номере убирать не велел. А под подушкой-то у него, смотрю, револьверт! Ей-богу, револьверт! Ой, не нравится он мне! Душою чую — плохой человек...
— Да ну! — дежурная с испугом смотрела на уборщицу. — Кто же это?
— Давай-ка звони, Сомова, в милицию, а я пойду погляжу, чтобы он не сбежал куда... — Уборщица быстро вышла и стала подниматься на второй этаж, крепко сжав швабру.
Если бы сейчас навстречу ей попался жилец из сорок четвертого номера, она, не задумываясь, сделала бы все, чтобы задержать его. И она совсем не боялась этого человека — она хорошо знала, что он ее боится. Да, кроме того, она не одинока, вокруг советские люди, которые сразу же придут ей на помощь.
А Сомова торопливо освободила от теплого платка ухо и осторожно взяла телефонную трубку...
Дежурный по отделению милиции прослушал сообщение из гостиницы с большим интересом и сразу же переключил Сомову на начальника отделения.
Начальник отделения внимательно выслушал сбивчивый рассказ дежурной по гостинице. Хотя он и знал, что в гостиницу звонили и что после прибытия в Илимск светло-коричневой «Победы» никто в гостинице не поселился, он все же решил немедленно выяснить, что это за человек. Лучше сто раз перепроверить, чем один раз упустить преступника.
— Большое спасибо вам, товарищ Сомова, — сказал начальник отделения. — Сейчас к вам выедут наши люди. Не беспокойтесь, все будет хорошо. Если до их приезда Куликов попытается выписаться, постарайтесь его задержать насколько удастся... Да... На всякий случай... Если кто-нибудь будет возле вашего окна, наш работник попросит билет в душ...
Начальник отделения повесил телефонную трубку и нажал кнопку звонка...
После ухода уборщицы Куликов недолго лежал на кровати. Прежнего спокойствия уже не было. Мысль о том, что старуха видела пистолет, позвонила в милицию и что уже, может быть, по лестнице поднимаются за ним, не давала ему покоя
Куликов представил себе, как сейчас вдруг раздастся требовательный стук в дверь, и в смятении вскочил с кровати.
«Какое старухе дело? Будет она ввязываться!.. Зачем ей это нужно, если она даже и видела?..» — пытался он успокоить себя. Но это ему не удавалось. Он по своему прежнему опыту очень хорошо знал, что простые советские люди, которых он не трогал и не причинял непосредственно им никакого вреда, активно помогали милиции, хотя никаких выгод от этого не имели и даже, наоборот, рисковали жизнью...
Длительный воровской опыт выработал у Куликова правило, которое не раз спасало ему шкуру, — при малейшем признаке, даже тени опасности, бросать всё и всех и бежать куда глаза глядят. Вот и сейчас какой-то внутренний голос настойчиво говорил Куликову об опасности.
«Бежать, бежать пока не поздно!» — решил Куликов, засунул пистолет в боковой карман пиджака, окинул взглядом номер, проверил, на месте ли деньги, и выскочил в коридор. Там он с облегчением увидел, что уборщица спокойно мыла пол на лестничной площадке.
«Пожалуй, я зря поспешил, — подумал он. — Ну, да все равно». И он быстро спустился по лестнице.
Мария Ивановна проводила его долгим взглядом. Сомова уже рассказала ей, что сообщила обо всем самому начальнику милиции. Теперь Мария Ивановна была спокойна. Она выполнила свой долг.
— Беги, голубчик, беги, — пробормотала она вслед Куликову. — Все равно далеко не уйдешь, никуда не денешься.
Со спокойным, невозмутимым видом Куликов подошел к дежурной:
— Мне сейчас нужен паспорт... Получить перевод... Я вам вечером его верну...
— Фамилия? Номер? — Дежурная отложила вязание и склонилась над ящичком со стопками паспортов.
— Куликов из сорок четвертого...
Дежурная медленно, страшно медленно перебирала паспорта в ящичке.
— Странно! Вашего паспорта я что-то не найду... А вы не брали его раньше?
— Нет! — В душе Куликова снова вспыхнули подозрения. — Как же так! Мне необходим паспорт. Ищите, где хотите!
— Успокойтесь, гражданин. — Дежурная вдруг уронила карандаш и, нагнувшись, долго искала его на полу. — Найдется ваш паспорт, не волнуйтесь. Зайдите часа через два, придет моя сменщица, может быть, она знает...
Куликов взглянул на часы. Что делать? Плюнуть и уйти без паспорта? Но куда без него? Когда-то он еще достанет паспорт... А без него, как без рук...
— Ищите немедленно! Я буду жаловаться! — закричал он.
Дежурная недоуменно пожала плечами и снова, не торопясь, стала перебирать паспорта в картотеке.
Куликов с ненавистью смотрел на эту седую пожилую женщину. «Из-за этой дуры все может погореть», — пронеслось у него в голове...
Неслышно отворилась дверь, и в вестибюль гостиницы вошел молодой человек с маленьким чемоданчиком в руке. Остановившись за спиной Куликова, он едва заметно кивнул дежурной на дверь и затем спросил:
— Можно взять билет в душ?
Дежурная подняла голову, внимательно посмотрела на молодого человека и спокойно проговорила:
— Подождите минутку... Сейчас найду товарищу Куликову паспорт и отпущу вас.
— А может, он на прописке, — вслух подумала дежурная и открыла ящик стола. — Конечно, вот он! — Она достала новенький коричневый паспорт и раскрыла его. — Точно, ваш! — Она протянула его Куликову.
— Нужно было сразу смотреть, — проворчал Куликов, схватил его, быстро сунул во внутренний карман пиджака и повернулся к дверям.
— Простите, молодой человек, — громко сказала дежурная. — Я забыла — душ сегодня не работает. Испорчен...
Хлопнула дверь. Вслед за Куликовым на улицу вышел молодой человек с чемоданчиком.
Дежурная подбежала к окну. Ей было хорошо видно, как Куликов вскочил в стоящее у подъезда гостиницы такси, и машина пошла в сторону вокзала. Следом за такси тронулась и серая «Победа», стоявшая на углу, возле магазина. На мгновение дежурная увидела сидящего рядом с шофером молодого человека, только что приходившего к ней насчет душа...