Илимск — старинный сибирский город. Он, правда, не областной центр, а всего лишь районный, но в нем есть новые многоэтажные каменные здания, дворец культуры, библиотеки, клубы. Есть в нем и немало крупных промышленных предприятий. Илимцы любят свой город и по праву гордятся им.

Вокзал в Илимске похож на сотни других вокзалов городов средних размеров. Небольшое двухэтажное старинное каменное здание, маленький скверик возле него с большим красивым фонтаном.

В этот июльский день на Илимском вокзале все шло как обычно. То и дело по радио передавались сообщения о проходящих поездах — Илимск стоит на транссибирской магистрали и все поезда, следующие с запада на восток и с востока на запад, проходят через него.

В привокзальном сквере, возле большого фонтана, сидели пассажиры, ожидающие своих поездов. Возле чугунной узорчатой ограды сквера выстроился ряд легковых автомашин. Здесь были и светло-серые такси с шахматным пояском, и коричневые «Победы», и побитые темно-зеленые «козлы». Шоферы их в ожидании либо мирно дремали за рулем, либо разговаривали о своих, шоферских делах.

Светло-коричневая «Победа», покрытая легким слоем пыли, плавно развернулась и встала в ряд, не с краю, а в середину, между двумя такси. Водитель машины, молодой человек в сером пиджаке, из-под которого выглядывала вышитая гуцульская рубашка, быстро, не оглядываясь, вошел в здание вокзала.

Он подошел к газетному киоску, купил там несколько газет, затем прошел в буфет и, сев за столик, выпил бутылку холодного пива. Потом он подошел к кассам и долго изучал расписание поездов.

Сделав несколько записей, он быстро оглянулся, торопливо вышел из здания вокзала и сел в автобус, идущий к центру города, словно забыв о своей машине.

Через несколько минут он уже стоял в просторном вестибюле городской гостиницы. Над окошечком администратора висела табличка: «Свободных мест нет». Несколько человек в ожидании сидели на диванах.

За стеклянной перегородкой у телефона сидел администратор — какого-то неопределенного возраста человек, в потертом, засаленном пиджаке. Человек в гуцулке, прищурившись, взглянул на него, затем подошел к барьеру, достал паспорт, незаметно вложил в него сторублевую бумажку и, подав все это в окошечко, громко, так, чтобы слышали сидящие, сказал:

— Номер Куликову по брони министерства...

Администратор ловким, незаметным движением сбросил сторублевку в ящик, прикрыл ее сверху журналом и выписал тому, кто назвал себя Куликовым, направление в отдельный номер на втором этаже.

Куликов, провожаемый завистливыми взглядами ожидающих, не спеша, с достоинством поднялся на второй этаж и предъявил направление дежуркой. Та провела его в номер и вручила ключ.

Закрывшись в номере на ключ, Куликов скинул пиджак прямо на стол и сел на кровать. Он очень хотел спать: голова была как чугунная, в ушах звенело. Две бессонные ночи, бешеная езда, встреча с милиционером, погоня, опасность быть разоблаченным каждую минуту — все это сказалось на нервах. Они настоятельно требовали отдыха. Эта страшная, неодолимая усталость и потребность выспаться сыграли значительную роль в том, что Куликов решился остановиться в гостинице. Он хорошо понимал, как опасно было бы поддаться инстинктивному чувству самосохранения, сесть в первый же попавшийся поезд и уехать подальше от этого места. Ведь вся милиция уже на ногах, все поезда будут проверяться. И он наверняка привлек бы внимание работников милиции.

Конечно, надежней было бы найти какую-нибудь частную комнатку, но он очень устал. И все же, несмотря на усталость, Куликов ни за что не остановился бы здесь, если бы не был уверен, что взяточник-администратор, спасая свою шкуру, не скроет его пребывания в гостинице.

— Поживу здесь пару дней, — пробормотал он. — Пожалуй, это безопаснее, чем бродить по городу, искать комнату. Документы у меня чистые. Этот тип, которому я сунул сотню, наверняка никому не скажет, что поселил меня...

Куликов быстро откинул одеяло, проверил, надежно ли заперта дверь, вытащил из кармана пиджака пистолет, сунул его под подушку и, не раздеваясь, лег. Через секунду он уже спал мертвым сном.

Куликов не ошибся в своих предположениях. Все поезда и автобусы, прошедшие в это утро через Илимск, были тщательно и незаметно для пассажиров проверены. Но в них ничего подозрительного обнаружено не было.

Расчет Куликова оказался верным и в другом — взяточник-администратор гостиницы скрыл его.

Вскоре после того, как Куликов заснул, на столе администратора зазвонил телефон.

— Поселяли ли вы кого-нибудь в гостиницу за последние шесть часов? — спросили из городского управления милиции.

— Нет! Никого! Номеров нет! Люди ждут в вестибюле на диванах, — солгал перепуганный взяточник.

* * *

Проснувшись, Куликов немного полежал неподвижно, внимательно прислушиваясь к шумам, доносящимся из коридора. Затем, успокоившись, он быстро вскочил и надел ботинки.

За окном уже смеркалось. Он проспал весь день, зато чувствовал себя теперь прекрасно. Только голод мучил.

Входя в гостиницу, Куликов заметил, что в первом этаже ее был расположен ресторан. Конечно, было очень заманчиво спуститься сейчас туда, занять столик, выпить коньяку, познакомиться с официанткой... Куликов вздохнул. Нет, этого нельзя делать. Ему нужно как можно тише и незаметнее прожить здесь еще пару дней и потом уехать в другой город. В большом городе легче скрываться, кроме того, у него есть там надежные друзья.

Но что же делать? Как поужинать? Просить дежурную принести в номер — опасно. Это неминуемо вызовет подозрения. Впрочем, в буфет, пожалуй, можно сходить и принести еду сюда, в номер, сразу на два дня.

Куликов быстро оделся и вышел в коридор, тщательно закрыв за собой дверь.

Ковровая дорожка делала его шаги неслышными. Ярко светили люстры. Из-за дверей доносились чьи-то веселые голоса, звонкий смех. Куликов вышел в своеобразную комнату отдыха, которая была создана на широкой площадке возле лестницы.

За столом азартно забивали «козла». Громкий стук костяшек домино разносился по всей гостинице. Стол с играющими окружало несколько болельщиков.

Какой-то пожилой, унылого вида мужчина сидел за пианино и одним пальцем наигрывал однообразную мелодию.

Женщина читала что-то вслух маленькой девочке — они сидели рядом на большом черном диване под огромной картиной.

Куликов все это видел, и у него вдруг проснулось что-то вроде чувства зависти к этим людям, которые живут спокойно и ни от кого не должны прятаться.

Словно загнанный волк, глядя исподлобья, он прошел мимо них.

В буфете он купил две бутылки коньяку, много колбасы, хлеба и унес все это к себе.

В номере опять тщательно закрылся и стал с жадностью есть и пить.

Очень скоро он опьянел и, с трудом добравшись до кровати, уснул крепким, пьяным сном.

Утром он проснулся поздно. Во рту был противный привкус, голова гудела. Он быстро выпил еще коньяку, и неприятные ощущения скоро прошли.

Время тянулось медленно. Делать было нечего. Книг Куликов никогда не читал, если даже они и были под рукой. Он бесцельно лежал на кровати. Потом сел, вытащил деньги и стал их пересчитывать. Банковские бандероли он сорвал и бросил за шкаф, а деньги разделил на несколько одинаковых пачек и рассовал по карманам.

Затем Куликов подошел к окну. Город жил своей трудовой жизнью. По асфальтовой мостовой проносились машины, гудели возле остановки автобусы, смеясь и разговаривая о чем-то, шли люди, издалека, с вокзала, доносились паровозные гудки. И Куликов снова почувствовал какую-то злобную зависть к этой спокойной жизни. Он отошел от окна и с силой пнул стул. Но сразу же трусливо оглянулся на дверь и быстро поднял его.

Томясь от безделья, преступник повалился на кровать, затем выпил еще коньяку и вскоре вновь уснул.