— Темников, он же Семен Волков, уголовник-рецидивист, по прозвищу Сенька Волк, сознался в том, что убил Шмелева. Это хорошо. — Головнин положил лист показаний Темникова-Волкова на стол перед Калашниковым и встал. — Но возникает естественный вопрос — почему он это сделал? Его слова о том, что он убил ради ограбления — ерунда. — Головнин улыбнулся. — Кто поверит, что он будет рисковать из-за шестисот рублей, когда у него пятнадцать тысяч дома лежит? Да и потом он что-то слишком быстро признался. А часто быстро признаются для того, чтобы скрыть серьезное преступление.

— Конечно, никто, — согласился Калашников. — Но как же теперь действовать дальше?

— Давайте посмотрим, что мы знаем, — прищурился Головнин. — Во-первых, мы знаем, что Волков со Шмелевым вместе не жили, не работали и прежде не встречались. Следовательно, был какой-то толчок, благодаря которому Волков заинтересовался особой Шмелева. Во-вторых, соседка Шмелева видела его с каким-то неизвестным в кожаном пальто и пыжиковой шапке. Шмелев был явно испуган этой встречей... Возможно этим и объясняется его подавленное состояние в последние дни. Следовательно, можно логически предполагать, что этот неизвестный и поручил Волкову убить Шмелева... Это вполне возможный вариант. Но что это за неизвестный? Мы знаем о нем очень мало. Иванова ничего не может сказать, кроме того, что он был высокого роста, что у него тонкие черты лица, кожаное пальто, пыжиковая шапка... Это немного, очень немного. И больше мы ничего не знаем... Только по этим признакам нам, пожалуй, его не найти. Волков, видимо, ничего больше не сообщит... А как вы думаете, Владимир Иванович, не стоит ли нам посоветоваться с соседями? Может быть, они нам помогут...

— Верно, Константин Ильич, — поддержал Головнина Калашников. — Наверняка стоит поговорить с ними.

Головнин подошел к телефону и снял трубку.

— Дайте Кондратьева. Привет, Валентин Сергеевич! Головнин говорит. Слушай, у меня есть один вопрос. Не ищете ли вы некоего в кожаном пальто и пыжиковой шапке? Рост? Высокий!.. Ага, сейчас приду. — Головнин положил трубку.

— Точно! — обратился он к Калашникову. — Он очень заинтересовался. Я пошел.

Следователь комитета госбезопасности Кондратьев внимательно изучил материалы следствия, обращая особое внимание на показания Ивановой и Волкова.

— Да, похоже, это наша птичка... Можно вызвать Волкова? — обратился он к Головнину.

— Конечно! — Головнин снял трубку и отдал распоряжение.

— Понимаете, есть у меня один ход. Удастся он — будет здорово. Если это действительно тот, кого мы ищем... Кажется, этот субъект прибыл к нам недели за три до убийства Шмелева. И с тех пор мы его ищем днем и ночью...

Ввели Волкова. Он, как и на всех последних допросах, сел на край стула и опустил голову.

— Ну, что ж, Волков, — начал Головнин, — не надумали? Вы по-прежнему утверждаете, что убили Шмелева только из-за денег?

Волков сидел молча, только заметно побледнел.

— Мне почему-то кажется, — продолжал Головнин, — что вы просто были исполнителем чужой воли, что кто-то вас заставил убить Шмелева, может быть, даже силой...

Волков молчал.

— Подумайте. Признание облегчит вашу участь...

— Послушайте, Волков, — негромко сказал Кондратьев, — вы кто?

Необычность вопроса и присутствие нового человека на допросе заставили Волкова поднять голову.

— Я не думал, что вы могли быть шестеркой[1] у изменника Родины...

— Я у контриков не шестерил...

— Как же не шестерил? — Кондратьев взял стул и сел рядом с Волковым. — По указке изменника Родины вы убили Шмелева. Мы же знаем — вы получили деньги за это. Знаем и этого человека. Он высокий, в кожаном пальто и пыжиковой шапке. Все равно он от нас не уйдет. И когда он будет сидеть здесь, он вас покрывать не станет...

Снова наступило молчание.

— Я же не знал, что он — контра... — наконец сказал Волков. — Раз так — пишите. Я вам все расскажу. Познакомился я с ним в пивной на базаре. Выпили вместе, а он потом и говорит: «Вижу, ты парень что надо. Хочешь заработать десять тысяч?» Я, конечно, говорю: «Давай! А что надо делать?» Он и говорит: «Уберешь одного типа и все». Я, недолго думая, и скажи: «Пятнадцать!» Надеялся, он откажется, а он вынимает пачку денег и сует мне: «Держи, здесь пять тысяч, остальные — как сделаешь. Да смотри — чуть что, у меня руки длинные». Ну, я и согласился...

Вечером он показал мне на улице возле пристани этого Шмелева, я с ним познакомился, а остальное вы знаете сами...

— Где вы встретились с ним? Где он сейчас?

— Не знаю. Встречались мы в условленном месте — в закусочной возле кино.

Волков на минуту замолчал, потом снова заговорил:

— Раз он такой гад, я вам все скажу, только вы, гражданин следователь, запишите, что я честно сказал, хотя мог бы и не говорить. Вы бы мне поверили, что я этого не знаю... Получил я, значит, от него на другой день после убийства в закусочной деньги, а он мне говорит: «Забудь обо мне, никому ни слова. А я о тебе буду помнить, еще найду тебя, когда станешь нужен. А теперь сиди, не выходи за мной». И ушел. «Ах, думаю, ты от меня прячешься!» Встал — и за ним. Иду по другой стороне улицы — до самого дома его довел. Видел, как он вошел в подъезд.

— Адрес? — нетерпеливо перебил Волкова Кондратьев.

— Адрес? Адреса я не знаю. Ни названия улицы, ни номера дома не заметил, а так, по памяти, найду...

— Хорошо, сейчас едем.

Через несколько минут они уже мчались в «Победе» по улицам города. Рядом с шофером сидел Кондратьев. Волков сидел сзади, между Головниным и Калашниковым и говорил, куда ехать.

— Вот тот зеленый дом, вон крыльцо...

Машина, не замедляя хода, прошла мимо дома и свернула к центру.