То ли начало учебного года меня спасло, то ли моя истерика, но Заур отступил на пару дней. У меня появилась возможность прийти в себя, собрать мысли в кучку, понять, как теперь вообще дальше жить.

Мать звонила пару раз. Отвечала я односложно. Единственное, что он попросил от меня — не ездить к ней.

Я не стала тогда спорить. В таком состоянии была… Хотелось, чтобы просо быстрее ушел уже, наконец, из этой шикарной квартиры.

Заур и правда не поскупился. Белоснежные дорогие интерьеры, много места и света. Сама я бы, наверное, выбирала именно такую квартиру, если бы была не ограничена ни в чем, но сама мысль о том, что это его выбор, а главное — зачем, выхолащивал любую толику радости или удовольствия от этой красоты вокруг

В эти четыре дня я много времени проводила на просторной террасе, выходящей на первую линию моря. Смотрела, дышала, ждала заката. Голова была как пустая. И я отчаянно цеплялась за это состояние, потому что в нем было освобождение от думок о том, как же незавидно мое положение.

Накануне первого дня в институте, когда по — любому надо было приехать на занятия, зайти в деканат и посмотреть расписание, он написал.

Односложно и без приветствий.

- С утра тебя отвезут в универ и привезут потом обратно.

Спасибо и на этом. Он не стал препятствовать моей учебе, хотя мог.

Хотя о чем это я? Ведь это была часть нашего с ним уговора… Он мне дает доучиваться, а я ему… тоже даю…

В гардеробе было много новых красивых вещей с бирками. Разных — чтобы, как говорят, и в пир, и в мир, но я выбрала свое. Скромный свитерок и джинсы. Волосы собрала в пучок, на ноги кроссовки и минимально косметики.

Была бы у меня возможность, вообще бы напялила плащ — невидимку, но… с недавних пор я поняла, что только у отдельных, избранных людей исполняются все «хотелки», а такие, как я, вынуждены подстраиваться…

Водитель со мной ожидаемо не разговаривал и поздоровался, даже не глядя.

Стоило представительскому авто подъехать к главному входу, постаралась как можно быстрее выскочить и юркнуть внутрь.

Не хотелось, чтобы меня видели.

Не хотелось ни перед кем объясняться.

Не хотелось расспросов про Рената и маму… Про их связь знали многие — Ренат не стеснялся иногда подвозить меня до занятий, когда ночевал у нас.

Сделала свои дела, пообщалась даже с научным руководителем и с облегчением узнала, что в этом году многие занятия онлайн — собиралась было уже уходить, радуясь, что отсутствие очных пар избавило меня от необходимости пересекаться с однокурсниками, пока я не была к этому готова морально, но та встреча, которая произошла в уборной, оказалась еще хуже…

Я не была готова столкнуться лбом в лоб с Арювзат. Настолько не готова, что стоило мне увидеть ее, вошедшую в туалет, когда я мыла руки, что внутри все обмерло.

Она словно бы знала, где я… Словно бы преднамеренно шла ко мне.

Идеальные губы с гилауронкой поджаты, курносый носик и острые скулы выдают гипертрофированное презрение. Она и раньше не обращала на меня никакого внимания, но сейчас… Сейчас было понятно…

Она знает о нас с Зауром…

- Шлюха… — подходит ко мне вплотную и шипит, — как своя мать…

Я молчу, рвано хватая воздух ртом. Мне и возразить нечего.

Я не хочу перед ней оправдываться, да и разве она услышит мою правду. Она у нее своя. И да, тоже понятная…

- Не думай, что про твое бесчестие не знают. Ты позорница. По улицам будешь идти — вся республика будет в спину шептаться, шваль. Оставь Заура в покое. Совсем мозги ему затравила…

Внутри все бухнет и напрягается.

Она ко мне пришла с приказами.

То есть Заур у нас розовый и пушистый и я «затравила ему мозги».

- А может у тебя за спиной шепчутся? Ты вон, нос покромсала, в губы поллитра влила — а он за мной бегает?

Она шипит, теперь уже точно, как натуральная змея, замахивается, но в последний момент зависает вот так прям, с кулаком.

- Если не оставишь его в покое, хуже будет, Наталья. Я не Хадижа, не мать Заура — терпила, которая смирится с русской шлюхой. Я уничтожу тебя. Так, что больше никому нужна не будешь… Даже бомжу с вокзала…

- Своему женишку лучше угрожай и приказывай, чтобы он отцепился от меня! Мне он на фиг не сдался! Можешь сама у него спросить — или устроим личную ставку?

Когда я предложила встретиться «втроем», ее лицо тут же перекосилось от напряжения. А она у нас самодеятельница, конечно же. Он, разумеется, не в курсе, что пришла…

- Тварь… — прошипела она и развернулась в бессилии, направившись на выход, — я тебя предупредила!

- Мне не нужен твой мужчина, Арювзат! Услышь меня! Он удерживает меня подле себя насильно. Я в тупике! Вот тебе правда, кто бы что ни плел, включая его самого…

Она замирает на какое — то время. Потом снова на меня оборачивается.

- Хочешь сказать, что если я помогу тебе вылезти из этого самого тупика, ты сольешься?

Усмехаюсь.

- Не просто «сольюсь». Я испарюсь, как пар на солнце…

Она вдруг ведет свои пухлые губы в подобии улыбки.

- Испариться, как пар — это хорошо… Я подумаю, что можно сделать… Но это не освобождает тебя от моих угроз. На войне все средства хороши, Наташа. А для меня эта война священная. Я буду счастливой. Я буду единственной. Чего бы мне это ни стоило…