Я не хочу ее отпускать от себя. Теперь уже вообще никогда не хочу отпускать. Наташа должна быть всегда рядом. Мулла был прав — от судьбы не уйдешь. Это моя женщина, возможно, посланная мне вот таким странным, необычным способом — через боль отчуждение, неприятие матери. Через обиду на отца...
Любители эзотерики бы сказали, что это отработка кармы. Я же называю это просто — мужчина, имеющий много соблазнов в жизни, способен остановиться только тогда, когда его остановят и сильно щелкнут по носу.
А Наташа щелкнула. Своей принципиальностью, чистотой, искренностью, добротой. Сложная девочка. Девочка, которая умеет любить вопреки. Которая умеет соблазнять, делая все, чтобы казаться невидимкой.
Способная противостоять. Способная не сломаться...
Шантаж Арювзат был не последней каплей, но триггером. Скорее будет честным сказать, что он развязал мне руки. Теперь осталось только озвучить ее приговор. Мой бизнес достаточно устойчив, чтобы я не боялся турбулентности со стороны ее семьи, которая наверняка устроит мне неприятности. И главное, что для Наташи единственной мощной гарантией безопасности может быть тоже только наш союз. Только так я буду точно знать, что никто на нее не покуситься — ни чтобы насолить мне, ни чтобы забрать красавицу себе.
Я оставил ее дома. Был специально молчалив и лаконичен. Ее эмоции пока ни к чему. Я озвучу ей ее новый статус, когда решу все вопросы. А до этого нужен финальный бой...
Открываю переписку с Ларисой, нажимаю на загрузку последних файлов, которые она мне выслала. Парадокс и ирония...
Лариса — известный в республике гинеколог, которая специализируется на восстановлении девственной плевы. Именно поэтому, сгорая от ненависти и ревности к Наташе, я потащил ее к ней. Она бы точно сказала, прикидывается ли та невинной овечкой или реально чиста. Современные технологии позволяют просто восстановить плеву в долгосрочной перспективе. Никто и не узнает... Все грязные тайны останутся в прошлом. Вот только что, если ты сама оказываешься в числе пациентов доктора...
Лариса получила от меня щедро за то, что приоткрыла завесу врачебной тайны. Этично? Нисколько! Потому завтра она лишится врачебной лицензии.
То, что она делает, по определению противоречит тайне Гиппократа. Получать деньги за обман мужчин, которые верят в безукоризненную чистоту своих женщин? Любые отношения должны строиться на честности. А если ты сам врешь, то с чего ожидаешь честности и верности от человека, который покрывает твое вранье?
Захожу в дом к потенциальному тестю, который еще не знает, что таким не станет, с опозданием в двадцать минут. Да, неуважительно. Но об уважении надо было думать раньше... Сильно раньше...
- Заур, — на меня устремляются сразу несколько укоризненно — облегченных взглядов.
- Салам алейкум, сынок! Рады видеть! Все — таки соизволил почтить нас присутствием, — подходит ко мне глава семейства и протягивает руку, — можем знать, что же заставило тебя так задержаться? Неужели неголоден в такой важный для всех мусульман праздник? Неужели есть очаг, где кормят вкуснее и находиться слаще, чем в доме будущей жены?
Велеречивость у него от природы. Уже лет двадцать Магомед депутатствует, умея первоклассно владеть сознанием избирателей. Забавно...
- Голоден, Магомед — Паша... Но есть другая опасность... - усмехаюсь я, переводя глаза на Арювзат, — а вдруг еда в этом доме будет такой же ядовитой, как и намерения его жильцов?
Все охают в унисон. Переводят напряженные глаза на меня. Лицо Арювзат бледнеет, даже несмотря на обильные слои румян.
- Что ты хочешь сказать таким оскорблением, Заур? — голос Магомеда становится выше на пару октав.
Я подхожу к Арювзат. Смотрю на нее безжалостно.
- Кто позволил тебе строить козни у меня за спиной? Кто позволил играть моим именем и словом? Кто дал право раздавать угрозы человеку, которому я обещал защиту? С чего ты, женщина, решила, что имеешь право?
- Ты про эту шлюху?! Так теперь говоришь? Под защитой она твоей?
Или просто под тобой?
- Для девственницы, Арювзат, твой рот и помыслы слишком грязные, — усмехаюсь я, — и я даже не удивлен, почему...
Из бледного лицо теперь приобретает оттенок ярко — красного. Она нервно сглатывает и начинает бегать глазками по комнате.
Я переворачиваю телефон к ней лицом экраном. Она смотрит на экран в ужасе.
Это ее карта из гинекологии.
Реконструкция девственной плевы.
Вот чего стоит чистота моей невестушки.
- Да, кстати, — усмехаюсь я, — может, присутствующим будет интересно, что помимо того, что вашу дочь зашили, она еще и гиалоурановую кислоту вколола в свои половые губы, — по залу прокатывается стыдливый шепоток.
Причитания. Кто — то хватается руками за сердце, — как пояснила ее «врач», это делается, когда женские полове органы изнашиваются внешне и м нужно придать товарный вид...
- Вай... Что за стыд и срам ты тут говоришь, бесчестный человек! — стонет отец Арювзат, оседая на кресло.
- Стыд и срам — в этом доме, Магомед! Твоя дочь его принесла! Твоя дочь его плодила!
Разворачиваюсь к ней. Смотрю совершенно без жалости.
- Ты, кахба, пока пыталась обелить свою искусственную сущность, еще и козни строила! Это ведь ты технично внушала всему моему окружению, что Наталья плохая! Что она в институте ведет себя неприлично, все время пыталась посеять зерно сомнений!
- Ты помешался на этой Наталье! Тюфяк! Подкаблук!
Я разворачиваюсь и иду на выход, не желая больше тратить время на эту семейку.
- Помолвку я расторгаю. В одном ты была права, Арювзат, я никогда не подниму с пола пользованную другим. Так что вместо того, чтобы заниматься очернением Натальи, лучше бы блюла свою честь...
Не трачу больше времени на шлюху.
Решительно прыгаю в машину и бью по газам, к Наташе.
Сейчас насильно подниму ее из постели и отвезу к бабушке. Там уже ждет мулла. Проведет никях. Я больше не могу ждать. Я хочу свою женщину.
И получу, чего бы мне это ни стоило. К черту ее строптивость и вредность.
Она станет моей.
Доезжаю до жилкомплекса, быстро иду наверх...
Не открывает.
Боится?!
Прячется?
Бешусь от нетерпения!
Сам достаю ключ и проворачиваю его в замке.
Матерюсь громко, когда понимаю, что квартира пуста...
В гардеробе все вещи на месте, кроме паршивой пресловутой сумки, которую он притащила сюда из своей старой жизни...
А на столе оставлен ее дневник...