- Проходите. Наталья, — говорит секретарша Заура, пропуская меня в большую стеклянную приемную возле его кабинета.
Заур не стал переезжать в головной офис отца, так и остался в отстроенном под него футуристичном офисе с видом на море.
Теперь понимаю, почему он поселил меня рядом — от квартиры, в которой я жила, до этого здания пять минут пешим ходом.
- Заур Ренатович сейчас закончит ВКС и пригласит внутрь, — говорит она, невольно оглядывая меня критически.
Строгий брючный костюм, собранные волосы и минимальное количество макияжа. Низкий ход лоферов, отсутствие лака на ногтях при ухоженной пластине — эта девушка всем своим видом показывает, что она тут исключительно по работе. А вот ее женский взгляд на мне, который неизбежно считывается за воспитанием и субординацией, таит вопрос и интерес. Что она знает? Какие сплетни долетели до нее? Думать, что я пришла сюда из информационного вакуума — верх наивности. В республике слухи разлетаются быстрее ветра, к сожалению...
Когда я шла сюда, понимала прекрасно. И потому могла бы поконкурировать по строгости с секретаршей. На мне платье в пол, закрытое по подбородок, собранные в хвост волосы, отсутствие косметики и даже очки. Нет, не для понтов. Я обычно ношу их на учебе, когда глаза много напрягаются.
До встречи я уже успела познакомиться с соцсетями компании,
посмотрела запросы в поисковиках, примерно прикинула, что бы можно было сделать еще... Сильно нервничала. Для меня это первая практика в прямом смысле слова. До этого была только теория...
Слышу писк на селекторе.
Секретарша мне кивает, я захожу, все равно тихо постучав.
Заур сидит за столом в идеально белой отглаженной рубашке. Пиджак небрежно кинут на диван рядом.
Он все еще говорит по телефону, завидев меня, сначала сканирует глазами, задерживаясь на очках, потом кивает в сторону дивана, мол,
Присаживаюсь.
Волнение клокочет в горле.
Оглядываюсь по сторонам, сто раз разгладив невидимые складки на юбке.
Здесь все сдержанно и со вкусом. Ничего лишнего, ничего, что нагромождало бы пространство или говорило бы о том, что мы на Кавказе с присущим ему колоритом. Хотя тут совру.
На стенах два больших полотна. Они в современном стиле, но есть элементы эклектики. Там силуэты гор и одеяния джигитов. Сразу и не поймешь. Только если вглядишься. Наверное, какой — то модный художник из этих мест...
- Как дела, Наташа. — вздрагиваю, когда он ко мне обращается, — имидж сменила?
На лице нет улыбки, зато его глаза усмехаются, конечно. Снова и снова возвращается к глазам. Очкарик во мне его так смешит.
- Я всегда ношу очки, когда глаза напрягаю. У меня в детстве был астигматизм. Устаю, когда долго смотрю в компьютер без диоптрий, — я стараюсь звучать максимально нейтрально. Долго думала над всем, что нас связывает с Зауром. Здесь важен четкий баланс и общая линия. Если я буду задираться и грубить, это тоже эмоции, а нам в эмоции нельзя... Ни в одну, ни в другую сторону... Пусть остается верен своему слову...
- Посмотрела наш электронные ресурсы? Что скажешь? — переходит к делу. Нажимает на селектор. Просит принести турецкий кофе и... раф на безлактозном.
Я даже вздрагиваю — и наши глаза снова пересекаются. Потому что он безошибочно называет тот вид кофе, который я люблю... Все он обо мне знает... Что не нужно знать…
- Все очень солидно и широкомасштабно, но мне кажется, немного устарело, Заур. Я не эксперт, конечно. Ты сам понимаешь, опыта у меня нет, но... как минимум в том, что касается более... - пытаюсь подобрать слово, — человечных сторон вашей деятельности. я бы внеся нотки человечности.
Откидывается на стуле. Смотрит на меня, играя с ручкой.
- Это какие такие «человечные»? — все — таки ловлю глазами его быструю сухую улыбку.
Сама тушуюсь.
- Вы занимаетесь благотворительностью. Это очень почетно и заслуживает уважения. Вы даете закят — налог в исламе на прибыль в пользу бедных. Вы помогаете сиротам и в восстановлении сел после стихийных бедствий. Обо всем этом нужно писать больше и не в виде сухих отчетов среди прочих новостей. Может быть, смысл добавить видеоформат... И вообще, можно было бы показывать, как живут ваши обычные сотрудники. В смысле, как устроен их рабочий день, на каком уровне развито производство.
Если не хотите забивать основной канал таким контентом, можно завести более неофициальный.
Он слушает, хмурится.
- Займись. Сколько нужно для первой презентации? Я бы хотел показать это на ближайшем собрании акционеров. Это будет через две недели.
Я ловлю острый укол паники. В смысле займись? Это... это ведь дело не одного дня...
- Нужен контент... Новый...Боюсь, сроки сжатые... - нервно кусаю губы, думаю, — слушай... через неделю ведь аи аль — адха (прим. один из самых важных мусульманских праздников, т. н. «день жертвоприношения»). Может увязать какую — то крупную благотворительную акцию с ним? Это можно красиво заснять и... как раз презентовать...
- Прекрасная идея, — не скупится на комплименты. Я тушуюсь.
- Перестань. Это логично.
- Нет, правда... - разводит руки Заур, — мы всегда помогаем на праздники бедным, отец давно ввел эту традицию, но реально не подсвечивали это. Что предлагаешь? Как лучше организовать?
- Можно раздать продовольственные коробки, накрыть столы, лично пройтись по малоимущим. Такое очень всегда хорошо народом принимается.
Вне зависимости от веры...
Заур думает и хмурится.
В кабинет входит секретарша и ставит кофе перед ним. На меня, все еще сидящую на диване, бросает острый взгляд.
- Наталья, подойди. Кофе остывает, — произносит при ней, — Индира, какой у нас производственный график вокруг ид ад — адха? — спрашивает тут же секретаршу, пока я подхожу к столу, чувствуя себя как никогда неловко.
- По расписанию у нас выходной четверг и пятница, которые прикрепляются к субботе и воскресенью.
Он кивает. Смотрит в телефон на что — то напряженно.
- Нужно будет скататься в командировку на праздники в Лорадинский район (прим. — вымышленное название). Там как раз недавно сошла сель...
- У Вас семейный ужин заложен по расписанию, помните? Ваша невеста звонила, просила напомнить, — тут же встревает секретарша, кидая на меня острый взгляд, — а в воскресенье утром Вам нужно уже лететь в
Симферополь на конференцию.
Заур хмурится.
- Помню... - думает... - ужин переноси на субботу вечер. А с четверга по утро субботы выпиши командировку. Мне и Наталье.
Стоит ему только это произнести, ощущение, что в кабинете приземляется и разрывается снаряд. Взгляд строгой секретарши буквально впечатывает меня в стул. Как назло, в этом самый момент я делаю глоток рафа, который оказывается очень уж горячим. А может там перец внутри насыпан?
Ответа ее не слышу, как и следующей фразы Заура. Потому что начинаю так сильно кашлять, что глаза слезятся. И дело не только в кофе.
Какая командировка?! С ним?! Вдвоем?! В какое — то очередное романтическое высокогорье?!