Лиза всегда считала, что у нее очень сильный Ангел-хранитель. Ну, или она просто любимица Фортуны — никто ведь не знает, как все на самом деле. Потому что по всем законам вероятности все в ее жизни должно было сложиться по-другому.

Детство до пяти лет Лиза помнила плохо. Точнее, память просто изолировала неприятный фрагмент жизни: пьяная мать, грязная прокуренная квартира и голод. Вечно изматывающий голод и холод, потому что все, что можно было отключить за неуплату, в квартире отключили. Еще помнила запах: смесь дешевого табака и старой капусты на коммунальной плите.

А потом вдруг оп! И все хорошо. Вокруг чистенькие ухоженные дети, говорят что-то, а Лиза пугается, не понимает их, мама — настоящая добрая мама Лида — объясняет, что эти дети говорят на другом языке, скоро Лиза научится их понимать. К рождеству первого года в Голландии Лиза уже бегло отвечала по-нидерландски.

Следующее воспоминание — огромное, соленое море. Вода попала в глаз — больно, щиплет! И ярко-розовый надувной круг. Мама и папа улыбаются.

Отец рассказал, как Лиза попала к нему. При разводе ребенка оставили с матерью, Лизе тогда было два года, и отец уехал за границу. А потом вдруг узнал случайно, что от переохлаждения Лиза заболела пневмонией и была при смерти. Он вернулся за ней, оплатил лечение и увез, когда мать лишили родительских прав. Была еще тетка, ее Лиза помнила — она все время визжала и ругалась, но Лизу отдали отцу, точнее, его жене Лидии, у которой не было своих детей, и она баловала падчерицу как могла.

Лучшие школы, курорты, игрушки — семья жила хорошо, отец был программистом, переезжала из одной европейской страны в другую, и везде у Лизы были друзья.

Повзрослев, она долго искала себя, пробовала разные религиозные течения, жила то в Индии, то на Алтае, то уходила в монастырь. В итоге вступила в партию зеленых, а потом разочаровалась, понимая, что за всем этим стоит все тот же мировой капитал и бежать некуда, успокоилась, выучилась на психолога. Помогая людям, купаясь в их проблемах, сама загрустила и поехала на Филиппины. Каждое новое увлечение длилось у Лизы примерно два года, и потом она его меняла, не разочаровываясь, а перерастая. Что касается мужчин, они у нее были, она многим нравилась, но ни к кому не привязывалась по-настоящему. Она слушала, как влюблялись подруги, какой вихрь эмоций испытывали, и завидовала, потому что не умела так. Все у нее было будто не по-настоящему, слишком поверхностно и легко.

На Филиппинах начался настоящий ад, но ей повезло, она не только сохранила душу, но и выжила! При том, что никогда в жизни не била людей и ненавидела насилие. Второй раз повезло, когда она стала контролером. Но Лиза не умела командовать людьми и своим неприятием насилия чуть не довела ситуацию до катастрофы.

Понимала, что надо действовать, развиваться, но боялась и ничего с собой поделать не могла. А потом — Денис, самодур Папаша и чудесное избавление.

Ну и апофеоз везения — что Ден выделил ее, приблизил, возвышал и жалел. Потому что в принципе такой, как Денис, не должен был стать лидером. Однако стал. И теперь судьба Лизы зависела от него. Лиза всегда чувствовала тех, кому могла довериться, и Денис попал в этот короткий список с первой их встречи.

Любила ли она его? Любила ли в принципе кого-то так, как описывают в книгах? Наверное, нет, она никогда не испытывала опустошающего чувства. В ней жили теплая благодарность, привязанность. Ей нравилось к нему прикасаться, нравилась близость с ним — она привыкла жить гармонично, а может, по-другому просто не умела.

Но, когда Ден в первый раз чуть не погиб, Лиза поняла, что с его смертью ее везение точно закончится. Другой чистильщик, да тот же Тетыща, поставит ее в подчиненное положение, заставит убивать зомби и выполнять приказы.

С этим осознанием в ней поселился страх за жизнь своего чистильщика. Иррациональный, изматывающий душу страх. Каждый раз, когда Денис уходил решать проблемы, он мог умереть, и она теряла покой. Внутри словно вырастал нарыв, который извергался пустотой, высасывал душу — и так до тех пор, пока Ден не возвращался. Только тогда Лиза снова ощущала себя целой и наполненной.

Даже если это навязанная жнецами духовная связь, Лиза была уверена, что эта ниточка сохранится и после того, как все закончится. Она просто не сможет без Дениса жить, засохнет, как дерево без воды.

Потому ее очень пугало рвение Дениса помочь своей бывшей, ведь та может поставить условие, чтобы он вычеркнул Лизу из своей жизни. Да, они продолжат работать вместе, но этого теплого единения больше не будет. Но и мешать ему Лиза не имела права, это было не по-человечески. Вытащил же отец ее из того ада, вот и Ден должен вытащить сына… который, если выжил, то, наверное, стал мужчиной, как Эдрик.

Впервые в жизни Лиза ревновала и злилась, как умела, ее разрывало на части от страха, но виду она не показывала.

Вот и сегодня, когда он шагнул в неизвестность вместо Кемы, Лиза бросилась, чтобы вразумить его, остановить, но не успела. И впервые в жизни ее захлестнуло волной ярости, причем ненавидела она существо, которое ни в чем не виновато — рапторианца, хотя он сам метался и негодовал. Он готов был отдать жизнь ради клана, Ден принял решение единолично, и все равно Лиза злилась.

Там же наверняка будет какая-то жесть! Зачем он это сделал?

Она открыла клановую карту, но его метка исчезла, как исчезла метка Мигеля. Однако Лиза была уверена, он жив! Или ей хочется в это верить, и она себя убедила? Раньше, кроме случая, когда они попали в пространственную аномалию в Мабанлоке, она могла отслеживать его состояние, но сейчас Дениса буквально стерли из реальности!

Лизу захлестывала паника, она металась, с трудом подавляя слезы. Психологу полагается уметь дышать в кризисе, но сейчас не помогали ни вдох-выдох, ни счет до десяти. Ей казалось, что все таскаются за ней, как стервятники, которые только и ждут смерти Дениса, чтобы самим стать чистильщиками. Кроме Тетыщи.

Система так обезопасила чистильщика, что лидер вассального сообщества никогда не займет его место. Тетыща был единственным, рядом с кем Лиза чувствовала себя в безопасности, поэтому даже мысль о нем сейчас держала ее на плаву.

И Сергеич, и Вика, и Макс, который слонялся за ней, куда бы она ни пошла, и смотрел с сочувствием, но на самом деле он не сочувствовал — выжидал.

И Ситников, и монахиня Анна мечтали вернуть свой статус. Жизнь Дениса по-настоящему волновала только ее, Тетыщу и Эдрика, который души в нем не чаял.

Или она видит то, чего нет, охваченная паникой?

Прошло десять минут, пятнадцать, полчаса. Каждая минута была вязкой и длинной, и Лиза, чтобы не сорваться, начала считать ракушки на песке, поднимать их, сжимая в ладони.

Не в силах больше терпеть, Лиза спросила у Макса:

— Как думаешь, он жив?

— Конечно. С его смертью клан распался бы.

Лиза и сама это знала, ей нужно было подтверждение.

— Ты его любишь? — спросил Макс.

— Да, — ответила она не задумываясь и принялась грызть ноготь.

«Денис, возвращайся, пожалуйста. Ты не слышишь, тебе не до того, ты сейчас дерешься, но, пожалуйста, не бросай нас. Мы без тебя умрем. Я — так точно».

Сорок минут прошло. Сорок пять.

На сорок седьмой минуте появилась его красно-серая точка там, где он принял вызов.

— Денис вернулся! — Лиза сама не заметила, как кричит, дублирует голосом посланные в общий чат мысли. — Он тяжело ранен! Нужна таблетка исцеления или… или что-нибудь! Скорее!

От радости и страха Лизу всю трясло.

Перед тем, как свернуть клановую карту, она заметила, как десятки зеленых точек двинулись к единственной красной.

«Держись, Ден», — подумала она и побежала к нему вместе с Максом.

Дена окружила толпа, и Лизе пришлось поработать локтями, чтобы прорваться в первые ряды. Мужчины укладывали его на носилки, Наталья Доброе Утро заливала в рот зелье, Эля клала в рот таблетку исцеления. На нем не осталось живого места, кожа пузырилась ожогами, изо рта бежала розовая пена.

— Нужен аппарат ИВЛ! — воскликнул Эля.

«Активность» Дена упала до 6 %, и это при том, что он повысил уровень до 60-го! То есть он все-таки победил. Победил, но какой ценой. Лиза не помнила, чтобы Денис когда-либо возвращался в таком состоянии. После таблетки «активность» поднялась до 19 %, но дальнейшее восстановление застопорилось. Дышал Денис часто и поверхностно с присвистом, губы посинели.

— У него жидкость в легких, нужна аспирация, — распорядилась Эля.

Лиза взяла его за руку, увидела порез на предплечье, причем этот порез он сделал сам! Это точно не ранение. Он пытался покончить с собой? Господи, что там такое случилось?

Она запоздало вспомнила о своей способности передать ему 20 % «активности» и сделала это без раздумий, после чего голову будто бы пронзило спицей, из носа потекла кровь. «Активность» Дена подскочила до 39 % — он открыл глаза, сжал пальцы Лизы и улыбнулся, она улыбнулась в ответ.

А потом его скрутил приступ кашля, изо рта стала вылетать кровавая пена, «активность» начала падать, и он вырубился.

Рамиз и Тетыща потащили носилки к базе.

— Аспирация и реанимационная капсула, — говорила Эля.

«Активность» снова начала падать, Лизу оттеснили от носилок, и она отстала, провожая взглядом удаляющуюся толпу. Никогда она так остро не ощущала одиночество… будто бы он умер, а она больше не контролер. Лиза повела плечами и услышала придушенный вскрик, огляделась и вспомнила, что с Деном ушел Крош, и это он сейчас просит о помощи.

— Кис-кис-кис, — позвала она. — Крошик, где ты, маленький?

Из зарослей травы донесся стон, там что-то шевельнулось. Лиза метнулась туда и увидела…

Тошнота подкатила к горлу. Крош был еле жив. Шерсть на нем обгорела и будто сплавилась, глаза слезились, одно ухо отсутствовало, лапы были сломаны, из передней торчала кость. Лиза всхлипнула, протянула руки к котенку — он замурлыкал, благодарно лизнул ее руку. И тут оказалось, что она не может его поднять, так он вымахал. Пришлось в общем чате бросать клич.

Первым на помощь примчался Макс, увидел котенка, отшатнулся.

— Епта!

Крош поднял голову и уронил ее, закрыл глаза, его грудная клетка пару раз дернулась при вдохе, он поверхностно задышал.

— Помоги! — взмолилась Лиза.

Макс качнул головой и проговорил:

— Боюсь навредить, он весь поломанный, и «активности», как у Дена, и пена кровавая пошла… Их там газом травили, что ли?

Эдрик и Вечный прибежали со вторыми носилками. Втроем очень аккуратно переложили Кроша, в сознание он больше не приходил, «активность» его падала.

— Что с ним делать? Таблетки есть?

— Они на питомцев не действуют, — сказал Вечный и скомандовал: — Несем в медблок, может, Наталья чего наколдует. Ну и конь вымахал!

— А в реанимационный модуль его нельзя? — с надеждой проговорила Лиза.

— Туда можно только разумным, — предположил Макс. — У нас нет медблока для питомцев.

Лиза была способна передать «активность» чистильщику, а сейчас совершенно бессильна и вынуждена наблюдать, как жизнь по капле вытекает из Кроша, и это бессилие убивало.

Денис уже был в реанимационной капсуле, плавал в прозрачной жидкости с маской на лице. Лиза заставила себя не смотреть на его маску — без маски он казался ей просто спящим, а с маской — мертвым. Здесь же была Вика и Дак, Наталья колдовала с пробирками, увидела Кроша, всплеснула руками.

— Можешь что-нибудь сделать? — устало спросила Лиза.

Вставшая с места Вика тяжело вздохнула и спросила у бывшей монахини:

— На-ат, а о животных молятся? Для них же нет специальных таблеток, ничего нет!

— Молятся, — ответила Наталья, — у разных животных есть свои заступники, у кошек Гертруда Нивельская и Нектарий Оптинский. Я не помню эти молитвы наизусть, не успела взять молитвослов…

Она поднялась, но Вика остановила ее, положив руку на плечо.

— А зелья? Можешь что-нибудь сварганить?

Наталья села за стол, ушла в себя и помотала головой.

— Уже нет, я полностью израсходовала ресурс, все способности еще минимум полчаса на откате.

— Сделайте что-нибудь, — взмолилась Лиза. — Малыш нас лечил, очень нам помог, а мы не можем. Это неправильно!

Отказываясь сдаваться, Лиза встала, положила руки ему на мордочку.

— Держись, малыш. Живи!

— Если кто и может что-то сделать, это Денис, — подал голос Тетыща.

Губы его были сжаты, между бровей залегла глубокая борозда — он расстроен, что ли?

— Да усыпите, чтоб не мучал… — начал было Сергеич, но получил затрещину от стоящего рядом Дмитро Репяха.

— Та я ща тебя усыплю, живодер! — И погнал его из медблока.

«Активность» котенка остановилась на 9 % и больше не падала. Лиза как будто бы держала его теплом своего тела, своим упорством. Видя, что это работает (или так только казалось?), Вика встала рядом и коснулась обугленной шерсти.

— Живи, малыш, пожалуйста!

Но ее просьбу не услышали, и «активность» потеряла один процент. Лиза скосила глаза на Дениса: он медленно восстанавливался, уже 46 %.

В медблок вошел полностью здоровый Кема, выпустил из ноздрей облачко зеленоватого пара.

— Мне очень жаль, — прозвучал в голове его голос, он приложил к груди четыре пальца и склонил голову. — Клянусь, что верну долг. И все-таки попробуйте разбудить человека Дениса, когда он восстановится наполовину. Хозяева благотворно влияют на питомцев.

— Насколько знаю, — сказала Лиза, — он не мог лечить Кроша, все было наоборот.

Эля смахнула слезинку, и ее обнял Дакита. Лишившись своих волос, он перестал походить на индейца. Маленькая белая женщина и высокий смуглый воин. Насколько Лиза понимала, между ними была симпатия.

— Что будем делать? — спросил Тетыща у Лизы. — Вытаскивать из капсулы, не давая ему полностью восстановиться? Или ждем?

Лиза совершенно не умела принимать решения, тем более такие сложные. Потому что никогда не приходилось этого делать, она жила, как у Бога за пазухой, но теперь пришла пора стать по-настоящему сильной.

— Когда Крош потеряет еще два процента, будим Дениса. Надеюсь, он успеет… хотя бы попрощаться с питомцем.

Это было первое настоящее решение, которое как лидер приняла Лиза за всю Жатву, и она ненавидела его.

Все уставились на капсулу. Денис повысил «активность» уже до 49 %. Видимо, все его повреждения были поверхностными, но их он получил слишком много, вот и не вытягивал без капсулы, которая очень быстро лечила сразу все тело.

Лиза понимала, что Ден ничем не поможет умирающему питомцу, и, по сути, решение его разбудить — это просто перекладывание ответственности.

Видя, как Лизе тяжело, Вика подошла и обняла ее.

Оставалось только ждать.