Лиза уже ждала нас, выбежала навстречу, посмотрела на Дмитро с интересом, а тот с таким же интересом уставился на нее. Соклановцы тоже вышли, даже Копченовы. Коля указывал на пленного и что-то говорил.

— Жинка! — расплылся в улыбке Дмитро. — Дети? У вас в клане женщины и дети? — Он повернул ко мне лицо, столько на нем было детского приятного удивления.

Очень обрадовал его сей факт. Интересно, почему? Думает, что, раз у нас в клане слабые, то у него есть шанс? Правильно думает.

У меня тоже крепла уверенность, что Дмитро пришел именно что договариваться, а не готовит мне подлость.

Допросной и тюрьмы у нас не было. Пленников рассортировали по уцелевшим спальным капсулам, и мы повели Дмитро в актовый зал. Он вертел головой, восторженно рассматривал базу — то ли искал уязвимости, то ли просто восхищался, потому что вот такой он незамутненный.

— Чего таращишься? Мы не в музее, — не выдержал я, потому что нервничал больше него.

— Сильный клан, — сказал он удовлетворенно. — Не видел такого раньше. Эх, нам бы такую базу, к нам бы тогда никто не сунулся.

В актовом зале нас ждал Кема — я попросил его подстраховать, потому что наручники жнецов придется заменить на обычные и возможны сюрпризы. Увидев рапторианца, Дмитро остолбенел и присвистнул.

— Цэ ж Земля, да? Ну, планета Земля? А цэ кто?

— Муха цеце.

Я снял блокираторы, специально давая ему время проявиться, но он, вернув систему, лишь удивленно заморгал и кивком указал на ящера:

— Это ваш, да?

— Свой, — кивнул я.

— Наш клан так звався, — поделился Дмитро. — «Свои».

Какой-то он слишком радостный и болтливый для своего положения. Протянул руки для обычных наручников и взмолился:

— Дозволь мне ватник снять — упрел, у нас там зима.

Лиза стянула с него ватник, под которым обнаружился бронежилет.

— Дмитрий Репях, — отчеканил я, и он поморщился.

— Я за него.

— Сейчас ты нам все честно расскажешь. Как ты уже понял, с нами контролер, который почувствует ложь. Если попытаешься юлить и выкручиваться, обнулим и выставим вон.

— Обицяю тильки правду! — Он приложил руку к груди.

— Он и правда не намерен врать, — удивилась Лиза.

Я уселся на стул напротив, безумно благодарный Дмитро за передышку вместо боя.

— Рассказывай, кто такие, как образовался такой… странно-национальный клановый состав.

И он рассказал, как машина сгорела, его взяли в плен и готовили к расстрелу, как началась Жатва, и его выпустил краснодарский казак, как они вместе, истребляя зомби, ходили по брошенным позициям, искали выживших, как недавние заклятые враги прикрывали друг друга.

Лиза слушала, хмурилась, иногда прерывалась, чтобы сказать:

— Он говорит правду!

Чем больше слушал, тем сильнее проникался симпатией к этому человеку, который прожил почти семьдесят лет и не растерял человечности и веры в людей. Дмитро говорил и говорил, жаловался, изливал душу, найдя благодарных слушателей. Видно было, что у него накипело, хотелось поделиться, и он не сдерживался.

Рассказал, как радовался, когда наконец нашлись свои — Женька и Толик, земели! Когда рассказывал, что они пришли убить чистильщика, его голос задрожал: нужно было решать, кто свой, а кто враг, и он решил.

— Не врет, — подтвердила Лиза.

Как ни старался Дмитро быть кратким, его рассказ еле уложился в десять минут, аж Тетыща занервничал, стал спрашивать, что делать дальше.

— Ну вот и все, — шевельнул плечами Репях. — Нашему клану хана, контролера убили, так шо вы нам жизни спасли. Какой там воевать, — он обвел взглядом зал, — когда у вас такой штаб! Дураком надо быть, шобы на вас сунуться. Да и так вижу, шо нормальные ребята, детишек пригрели, куска хлеба им не пожалели.

— И что теперь с вами делать? — задумчиво проговорил я.

— Допросите Ситникова, увидите, мы толковые, и воевать умеем. Пригодимся.

Мысленно я спросил у Лизы:

— Что думаешь?

— Мне он нравится, и я ему верю. — Лиза была в своем репертуаре.

Все было настолько невероятно, что я заподозрил, что у Дмитро есть артефакт, скрывающий намерения и путающий мысли, чтобы ввести нас в заблуждение.

Внутренний голос сказал: «Ден, посмотри, до чего ты дошел! Нормальные люди вызывают у тебя неприятие. Так бывает, да. Бывает, что выживают не такие, как Папаша или Уй, а хорошие люди. Бери их в клан не думая, заверните два!»

Однако я решил перестраховаться и связался с Тетыщей:

— Костя, похоже, этот недобитый клан и правда собирался сдаваться, у них не было выбора. Наручники есть? Пусть сдаются, и вези их на базу. Допросим по очереди.

Я посмотрел на Дмитро.

— У вас ведь уже есть голосовой чат? Все своим рассказал?

Тот хотел развести руками, но наручники не дали.

— Таки да, рассказал.

— И опять не врет, — усмехнулась Лиза.

Дмитро продолжил:

— Казав, шо вы нормальные, и можно не бояться за свои жизни. Даже если уровни возьмете, то не все.

— Нам есть у кого брать, — обнадежил его я. — Ты прав, нормальные люди должны держаться друг друга, но вначале мне надо удостовериться, что все именно так, как ты говоришь.

— Без обид, командир. Сам бы так поступил, — поддержал меня Дмитро. — Думай, решай. А у вас тут шо, война была? Штаб закопчен. Или просто пожар?

Я оставил вопрос без ответа, пересказал нашу беседу в общий чат и закончил:

— Пока мы подтверждаем или опровергаем услышанное, вы думайте, что делать. Если все действительно так, я склоняюсь к тому, чтобы принять в клан новых членов. Пригодятся, учитывая, что нас ожидает еще две мои волны и Кемина.

Я покосился на ящера, он выпустил желтое облачко из ноздрей, но промолчал.

Пока ждал, связался со смельчаками, поехавшими в Мабанлок за боеприпасами, спросил, как у них дела. Метки на клановой карте показывали, что три точки выехали из тоннеля и движутся к городу.

Ответил Лукас:

— Порядок, командир! На пути встретился один бездушный. Чисто! Это правда, что четвертая волна сдалась полным составом?

— Абсолютная, Лукас. Возвращайтесь скорее, ждем вас.

Через семь минут привезли новеньких, и я вышел на порог. Все наши высыпали поглазеть на сдавшихся. Пятеро шли самостоятельно со сведенными за спиной руками, в зимнем камуфляже, израненные и окровавленные, что подтвердило версию Репяха о бое.

Шестой боец, тот самый дроновод Абай Зайдуллов, держался за Сергеича и волок перетянутую жгутом ногу. Седьмого, грузина Георгия Чиковани, тащили Рамиз и Тетыща. Остальные их конвоировали, хотя ясно было, что в этом нет необходимости.

— Дайте раненым таблетки, — распорядился я вслух и обратился к Игорю Ситникову, моложавому черноволосому мужчине. На самом деле ему было сорок семь лет, выглядел он на тридцать, как и все мы, кроме Киндерманнов — им было на вид по сорок.

— Игорь, мы выслушали версию Дмитрия, теперь хотели бы послушать вас. Ясно, что клан у вас прокачанный, и вы обменялись сообщениями, но мне нужно кое-что прояснить.

— Спасибо, — проговорил он потрескавшимися губами.

Волосы его опалило, левая щека была обожжена.

Подумав немного, он добавил:

— Если нужно, мы готовы отдать уровни вашему чистильщику.

Спину он держал прямо, несмотря на то что его покачивало, взгляда не отводил. Чувствовалось напряжение. Пленники боялись, что их обнулят и вышвырнут, мы — что они приготовили неприятный сюрприз.

— Раненых — в санчасть, — распорядился я. — Ситникова — в актовый зал, Репяха увести.

Через пару минут мы сидели друг напротив друга, за спиной Ситникова стояла Лиза. Он прокачался до 54-го уровня — не много, но и немало. Что удивительно, Кема на него впечатления не произвел, а может, Ситников просто отменно владел собой. Приподняв уголки губ, он сказал:

— Дмитрий говорит, что вы хорошие люди, и у нас есть надежда. Я не склонен ему верить, но, признаться, хочется. А поскольку нет ничего хуже обманутых ожиданий, скажите сразу, что с нами будет, ведь с жизнью мы уже попрощались. Если обнулите — так и скажите, обещаю, вы услышите, что хотите. Просто если поверишь в хорошее, разочарование — еще одна смерть. Хватит с нас.

— Вы ораторскому искусству не обучались? — спросил я.

Игорь посмотрел, и меня от тяжести его взгляда будто бы придавило могильной плитой.

— Вы останетесь с нами, если все, что я услышал от Репяха, правда, — повторил я. — Мало того, вам сохранят уровни и статус, только придется поклясться мне в верности.

Взгляд Ситникова не смягчился — не поверил. Ну ладно.

— Спрашивайте, — обреченно сказал он.

— Вы сами откуда? Из какого города? — спросил я; почему-то удобнее было называть его на «вы».

— Калуга. Но на момент начала Жатвы не был на месте.

— О скольких кланах вам известно? Была ли с ними связь?

— Слышал, что в Москве три мощных клана, один, самый большой — военные, которым удалось организоваться. Могу предположить, что существует множество мелких, которые стремятся под крыло сильного, но всех принять нельзя. Наш клан был кочующим. Мы ездили на броневиках. Пока перемещались, встретили… — Он задумался. — Десять кланов, из них семь точно не войдут в Третью волну. Связи не было. Мы и не искали ее. Если интересует статистика, это не к нам.

— Видели ли что-то, похожее на нашу базу, или, может, слышали?

— Ничего. Можете считать, что ваш штаб уникален и дает вам преимущество.

— Если провалишь задание, какие штрафы? — незаметно для себя самого я перешел на ты.

— Метка «Отступника», — уронил Ситников устало.

Всех изгоев я взял под крыло. И его возьму.

— Он говорит правду, — подтвердила Лиза. — Будем еще с кем-то беседовать?

— Бессмысленно, — отрезал я и сказал в общий чат: — Внимание всем! Я склонен включить клан «Свои» в наш в качестве вассального сообщества. Есть ли возражения?

Тетыща уточнил:

— Лиза присутствовала на допросах?

— Конечно, — сказала она, а дальше говорила вслух — и одновременно в голове: — Я за этих людей. Одно меня смущает: в нашем клане появится еще один отступник. Итого их будет трое.

Ситников смотрел на нее, и его глаза круглели, круглели — не ожидал от нас человечности.

— Есть предложение, как этого избежать, — осторожно проговорил чистильщик. — Если лишить меня статуса, метка не пристанет и, по идее, по наследству никому не перейдет. Раз уж я практически часть клана, можно вопрос? — Он покосился на Кему. — Кто это? Это с человеком такое стало?

— Инопланетянин, — сказал я. — Второй отступник. Не только на Земле прошла Жатва.

— А… — Он посмотрел на Лизу. — Так что, возможно лишить меня статуса чистильщика, если я отказываюсь от него добровольно?