Три дня пролетели так быстро, что я даже не успел и глазом моргнуть. Императорская военная академия бурлила, обсуждая уничтожение Вераска. Вроде как тайна, но эта тайна мгновенно стала достоянием общественности, и эта самая общественность переживала о том, не явятся ли ксорхианцы к другой системе? Шептались на каждом углу и от глобальной катастрофы спасало то, что наступили каникулы и подавляющее большинство курсантов находилось дома.

Все нервничали и постепенно ситуация с Вераском обросла таким количеством слухов, что никто не знал, где правда, а где вымысел. Курсанты с пеной у рта доказывали друг другу, что ксорхианцев была целая орда, что против них выступил сводный флот империи Тирис, что произошла самая серьёзная битва за всю историю столкновений с ксорхами, что система была уничтожена тайным оружием древних. Каждый утверждал, что истинная информация только у него, на что я лишь ухмылялся и двигался дальше, кивая и соглашаясь со всеми. О том, что на самом деле произошло на Вераске, рассказывать я никому не собирался.

Что действительно напрягло меня в эти три дня — отсутствие ректора. Обычно Лоран Соларион всегда торчал на своём рабочем месте, однако неожиданно оказалось, что представитель единого разума куда-то подевался. Это было неприятно — без его личного присутствия встречаться с графом Дарианом Вейраном мне не хотелось.

Я наведывался в приёмную каждый день, где встречался с представителем идеального человечества. Помощница ректора смотрела на меня лишёнными эмоций глазами и ровным голосом сообщала, что ректор отбыл по делам академии и точное время его возвращения ей неизвестно. Каждый раз одно и то же. Я мог бы решить, что она издевается, но издеваться эта особа, кажется, попросту не умела. Как не умела многого из того, что умеют не самые идеальные люди.

— Знаешь, Ксорх, я тебя всё же не понимаю, — заявил Вальтер, когда я вернулся в поместье после очередного неудачного посещения приёмной. Вальтер развалился на кресле, и смотрел на меня с тем выражением, с каким обычно собираются сказать что-нибудь неудобное.

— Чего ты не понимаешь? — отозвался я без особого энтузиазма. Подобные разговоры утомляли, особенно если их инициатором является Вальтер. Всё никак не может успокоиться, что личностная матрица достанется не ему, а Аларику.

— Логики твоей не понимаю, — пояснил он. — Ты потребовал с Вейранов два миллиона за информацию о том, как и где добыл мион. Понимаю и не осуждаю — в этом весь ты. При этом тут же, буквально пару минут спустя, даришь тем же Вейранам двадцать килограмм миона. Это что за широкий жест небывалой щедрости такой? Тем более от тебя, который за каждый кредит удавится. Где логика, Ксорх?

Вопрос был хорошим, из разряда тех, на которые с наскока не ответишь. Вот только у меня ответ уже был. Знал, что либо Вальтер, либо Зорина обязательно прижмут меня к стенке и заставят объяснять. Я посмотрел на Зорину, что ковырялась в планшете. Услышав слова Вальтера, она подняла голову и по взгляду стало понятно, что отбиться шуткой не получится. Придётся отвечать.

— Ладно, давай про логику, — согласился я. — Скажи, сколько стоит мион?

— Дофига и больше, — без раздумий ответил Вальтер. — Целое состояние.

— Неправильно, — покачал я головой. — Мион не стоит ничего. От слова «совсем».

Со стороны Зорины послышалась красноречивая реплика, суть которой заключалась в том, что у меня окончательно потекли мозги. Да и Вальтер выглядел так, словно я сообщил очередную безумную мысль.

— Хорошо, пойдём долгой дорогой, — продолжил я. — Предположим, что у меня в контейнере не двести шестьдесят килограмм миона, а двести шестьдесят килограмм, скажем, фазового сплава. Что я делаю с таким добром? Иду на любой рынок любой системы и продаю. Кому угодно. Фазовый сплав есть фазовый сплав, он нужен везде и отрывают его с руками, даже не думая задавать вопросы о том, где ты набрал столько ценного ресурса. Теперь расскажите, кому можно продать мион? Давайте, блесните эрудицией и назовите покупателя. Хотя бы одного.

Вот! Теперь Зорина с Вальтером задумались и по их лицам стало понятно, что они постепенно приходят к той же мысли, что и я. Но разрешать им думать самостоятельно я не хотел и продолжил, добивая свою мысль до конца:

— Мион — это монополия Вейранов, — продолжил я. — Только они имеют право его добывать, хранить и перерабатывать. Появись я на любом рынке, хоть официальном, хоть чёрном, хоть в империи, хоть в республике и предложи пару килограмм миона, как через минуту вокруг меня будет слишком плотно от набежавших Вейранов. Хорошо, если они сразу меня прибьют. А то ведь схватят, утащат куда-нибудь в тёмные катакомбы и начнут пытать, выясняя, кто ещё со мной в сговоре. Так что эти двадцать килограмм миона стоят не дофига и явно не целое состояние. Они стоят ровно столько, за сколько их готовы взять Вейраны. Ни кредитом больше.

Я перевёл взгляд с Вальтера на Зорину и обратно. Судя по их взглядам, моя логика наконец-то пустила корни и дала первые ростки.

— Собственно, поэтому двадцать килограмм миона, которые я отдал графу — не более чем гарантия его заинтересованности в нашем плодотворном сотрудничестве. Потому что есть официальный договор, когда мы должны поставить целую прорву миона, а есть небольшой краник в трубе, из которого капает чисто в карман самого графа Дариана. Сейчас двадцать, потом двадцать, а потом мы его прикормим и у нас будет свой человек в великом доме, который будем помогать закрывать вопросы с другими домами. Да и просто помогать по жизни.

— Либо уроет нас, чтобы лишнего не ляпнули, — пробурчал Вальтер.

— Если мы остановимся только на двадцати килограммах миона — так и будет, — согласился я. — Однако, если поставки мимо кассы будут постоянными, скажем, раз в полгода по двадцать килограмм, то и отношение одного из ведущих Вейранов будет соответствующим. Личный заводик по производству силовых щитов или мечей — хорошая прибавка к пенсии. И я собираюсь её обеспечить одному весьма уважаемому графу, получая взамен защиту.

— С Соларионами не прокатило, — напомнила Зорина.

— Пока Арис был у власти, нас не трогали, — не согласился я. — То, что произошло с ним и императором — форсмажор, на который мы никак не могли повлиять.

— Почему же? — усмехнулся Вальтер. — Мы могли не вмешиваться в конфликт герцогов. Элиаса бы подержали на привязи, да отпустили. А так, по сути, Ариса мы своими руками отправили на Жердан. Точнее, своими действиями.

— Будем надеяться, что граф Дариан не связан с артефактами предтечей или ксорхов, — заявил я. — Свой заводик по обработке миона императора не должен волновать. Так что наш новый покровитель в тюрьму не загремит. Наверно.

— Ты же Золотой, — фыркнула Зорина. — С тобой никогда нельзя быть уверенным хоть в чём-то. Подведёшь бедолажного Вейрана под суд, как пить дать. Ладно, я поняла и, в принципе, этот грувачный план принимаю. Тем более что мион ты добывал сам, пока мы отдыхали.

Неожиданно завибрировал коммуникатор. Номер, высветившийся на экране, заставил моё сердце учащённо биться. Звонили из приёмной ректора.

— Курсант Каэль Золотой, — ответил я, с трудом скрывая волнение.

— Господин ректор вернулся и ожидает вас, — послышался красивый голос помощницы ректора. — Он прибыл вместе с графом Дарианом Вейраном. Просили предупредить, чтобы вы сразу всё подготовили.

Что подготовили помощница не сказала, но этого и не требовалось. Речь, конечно, шла о мионе. Кивнув Зорине и Вальтеру, я вызвал транспорт к поместью и пятнадцать минут спустя стоял в кабинете ректора.

Лорана Солариона я не видел с тех пор, как улетел на Вераск. Вроде буквально недавно — и двух недель не прошло, но за это время с представителем единого разума случилось что-то нехорошее. Обычно Лоран Соларион был воплощением нечеловеческой собранности, которая отличала всех Соларионов высшего круга. Ни одной лишней эмоции, ни одной морщинки беспокойства. Вот только сейчас от этого остались одни осколки.

Передо мной предстал уставший до самого предела человек. Под глазами залегли такие глубокие тёмные круги, словно кто-то прошёлся под ними густой тушью. Обычно ровная и здоровая кожа посерела, обтянув скулы. Да и в целом ректор похудел и осунулся, словно провёл несколько лет на тяжёлых работах по разбору орбитальных станций. Я знаю, о чём говорю. Видел парочку таких работяг, чрезмерно старающихся. Но они не шли ни в какое сравнение с тем, как выглядел Лоран Соларион. Даже взгляд, обычно цепкий и вдумчивый, сейчас то и дело уплывал куда-то в сторону. Ректор находился не здесь и только прибытие графа Дариана Вейрана заставило его посетить свою академию.

Внешность ректора настораживала. Я прекрасно знал, что Лоран Соларион не человек. Усталость — это человеческая слабость. Всё, что я видел перед собой, от тёмных кругов под глазами до замедленных движений, было атрибутом живого измотанного существа. А машина не устаёт. Что такого произошло, что часть бессмертного единого разума начала выглядеть подобным образом?

Вариантов было немного, и все они мне не нравились. Может, какая-то затяжная война, о которой никто не знает. Может, император заболел и это сказалось на всех его клонах. Может, результат общения с верховным ксорхианцем. Одни догадки. Озвучивать их я, разумеется, не собирался. Так, отметить и забыть, поставив галочку на будущее. Наверняка где-то пригодится.

Граф Дариан Вейран уже находился в приёмной. Он стоял у окна вместе с двумя помощниками и контраст с ректором сильно бросался в глаза. Граф был свеж, бодр и деловит. Окинув меня цепким взглядом, он не сделал ни одного лишнего движения. Никакого приветствия или чего-то, что можно воспринять как дружелюбный настрой. Граф Дариан прибыл сюда сугубо с деловой целью. О том, что он будет нашим покровителем, граф Дариан, конечно же, ещё не догадывался. Ничего, сейчас мы это недоразумение устраним. Первый раз, что ли?

Лоран Соларион, наконец, сконцентрировался на мне, после чего опустил глаза к планшету. Вариант обновлённого соглашения Вейраны скинули мне несколько дней назад, и оно меня полностью устраивало. Ректор какое-то время вчитывался в текст и, наконец, убрал планшет в сторону. Несколько секунд он смотрел сквозь меня, явно думая о чём-то своём, не имеющем к нашей сделке никакого отношения, а потом всё же вернулся в настоящее и медленно кивнул.

— Обновлённое соглашение не содержит нарушений, — произнёс он. Что было весьма странно — с чего вдруг Соларионы решили проверять нарушения у Вейранов? В империи вводится тотальный контроль? Или это случайно оброненная фраза, вызванная состоянием Лорана Солариона?

Граф подал знак, и его помощники притащили приёмную установку для хранения миона. Это оказался массивный цилиндр на антигравитационной платформе, опутанный системой стабилизирующих контуров. Мион штука капризная, в обычном виде живёт пять минут и без надлежащего хранения тут же умирает.

— И? — граф Дариан позволил себе эмоции, обратившись ко мне. — Где мион?

— Со мной, — не понял я вопроса.

— Двести сорок килограмм? — с долей скепсиса спросил граф, окинув меня оценивающим взглядом. Броня предтеч сейчас выглядела как форма академии и по моему внешнему виду нельзя было сказать, что я тащу на своих плечах такую тяжесть. Кстати, речь граф вёл только про официальную часть, ни словом не упомянув про свои двадцать килограмм.

— Я полон сюрпризов, граф, — ответил я, подходя к механизму хранения. Эхо уже проанализировал его вдоль и поперёк, пояснив, с какой стороны находится приёмник.

Сняв универсальный контейнер, я приставил его к приёмной горловине, как началась та самая магия предтеч, к которой я до сих пор не могу привыкнуть. Поверхность моего контейнера пошла рябью, его форма поплыла, подстраиваясь под чужой механизм, и между двумя устройствами образовалось нечто вроде сквозного канала. Мион потёк из контейнера в установку плавным, тягучим потоком, и помощники графа, не отрываясь, следили за показаниями на боковой панели, где бежали цифры веса.

Двести сорок килограммов. Я остановил поток на этой цифре и перевёл взгляд на графа. Тот посмотрел на помощников, получил подтверждение, что мион в полном объёме передан в первое хранилище, после чего дал очередную команду и в кабинете ректора появилась новая установка для хранения миона. Небольшая, без единой маркировки. Я поднёс к ней свой универсальный контейнер, отправляя двадцать килограммов «вне договора» в личное пользование графу. Дариан внимательно следил за этой манипуляцией. Его не столько интересовала официальная часть, сколько эта. И это открывало широкий простор для манёвра. Безымянный контейнер покинул кабинет ректора, словно второй передачи никогда и не было.

— Передача завершена, — констатировал ректор, продолжая витать в облаках. — Двести сорок килограммов миона переданы великому дому Вейран. Обязательства барона Золотого по первому году соглашения считаются исполненными. Подтверждаю это как гарант.

Граф Дариан Вейран кивнул и жестом указал своим людям на выход. Судя по всему, общаться с каким-то бароном он не собирался. Его мысли были заняты двадцатью килограммами собственного счастья, всё остальное его не заботило. Интересно, он думает, что это разовая акция? Надо бы ему поведать о нашем плодотворном и долгом сотрудничестве, а то сейчас уйдёт, ищи его потом по всей галактике.

— Граф Вейран, найдётся минута? — спросил я. — Буквально пара слов.

Дариан посмотрел на ректора, который продолжил изучать собственное окно. Прострация ректора пугала уже не только меня, но и Вейрана. Тем не менее он остановился, соизволив снизойти до разговора.

— Говори, — произнёс он таким тоном, словно я ворую у него драгоценное время.

Я понимал, что в присутствии ректора такие вопросы решать нельзя, но иной возможности у меня не будет. Поэтому начал максимально завуалировано, насколько у меня хватало ума.

— Я хотел бы обсудить дальнейший график поставок, — произнёс я. Официальный график был указан в обновлённом соглашении, так что граф прекрасно понял, что речь идёт не о нём. Во всяком случае, я на это очень сильно надеюсь.

Дариан сузил глаза и в них мелькнуло понимание. Вместе с алчностью. Всё же я прав — у этого человека есть свой небольшой заводик. И ресурсы ему нужны в хороших объёмах.

— Когда ты готов сделать следующую поставку? — спросил он. И речь, как я понял, шла не про официальную часть.

— Через четыре месяца, — ответил я. — Объёмы стандартные.

Дариан посмотрел на ректора, после чего кивнул.

— Завтра в два часа по стандартному времени, — заявил он. — Защищённый канал я организую. Обсудим графики и объёмы поставок.

Обязательно обсудим. Причём не только объёмы, но и что один конкретный граф Вейранов готов сделать ради них. Я это понимал, Дариан это понимал, так что разговор у нас намечается весёлый и продуктивный.

Граф кивнул, прощаясь, после чего вышел из кабинета ректора. Вот, первый мостик проложен — со мной уже прощаются. Глядишь, скоро и за ручку здороваться начнём. Личная заинтересованность она такая, заставляет и с безземельными баронами общаться.

Ректор продолжил гипнотизировать окно, что мне не совсем нравилось. Осознав, что обращать на меня внимания он не собирается, я подошёл к столу и деликатно кашлянул. Несколько секунд Лоран Соларион молчал, но, наконец, перевёл на меня взгляд.

— Что-то нужно ещё? — спросил он.

— Нужно, — подтвердил я. — Хочу сдать архивы.

— Архивы? — взгляд ректора совершенно не выражал понимания.

— Их, — кивнул я. — Те, за которыми меня отправляли на Вераск. Задание выполнено, господин ректор.

Вот тут-то Лорана Солариона проняло по-настоящему. Его взгляд стал живым, каким я привык его видеть.

— Вераск уничтожен, — произнёс он. — Каким образом ты добыл архивы?

— Уничтожен? — удивлённо спросил я. — Это не я. А если и я, то не специально. Когда я покидал Вераск, он был целым.

И это была правда. Верховный ксорх уничтожил планету уже после того, как я вошёл во врата предтеч.

— Рассказывай, — приказал ректор. — Как тебе это удалось? Где бумаги?

Врать я умею. Это, пожалуй, один из немногих моих талантов, которым я могу гордиться без ложной скромности. Владелец вольного отряда наёмников должен убедительно врать в любой ситуации, в какую бы он ни попал. И, пока мы ждали встречу с ректором и графом, составили практически героическую версию того, как мы добыли архивы.

— Всё началось с разведки, — начал я, придав лицу выражение человека, который вспоминает пережитый ужас. — «Грувака» вышел из гипера у дальней планеты системы Вераск. Для начала мы хотели посмотреть, что там вообще творится. А творилось там, скажу я, жуткое. Ксорхов в системе было столько, что от одного взгляда на сканер хотелось развернуться и лететь обратно. Сердцевики, пожиратели, два или три роя. Чего там только не было! Сунься мы туда в лоб, от нас даже памяти бы не осталось.

Ректор слушал молча, не перебивая. Явно готовя вопросы, чтобы поймать меня на каких-то нестыковках.

— Мы сделали финт ушами, — продолжил я. — «Грувака» под управлением капитана остался на окраине и принялся изображать из себя приманку. Дёргал сердцевиков, подходил и тут же сваливал, прыгал с одного края системы на другой. В общем, пытался выманить на себя ксорхов и это у него получилось. В какой-то момент вся биомасса кораблей ринулась за нашим кораблём, формируя нам небольшой коридор. Куда мы на малом фрегате и проскочили. Нас даже не заметили — всё внимание ксорхов было сосредоточено на «Груваке». И вот «Малыши» без двигателей, на одной инерции, подкрались к планете.

«Особенно удался момент про инерцию», — заметил Эхо. — «Технически бессмысленно, но звучит героически».

— Сели жёстко, но в рамках допустимого. Ксорхов кругом целые кучи, пришлось прорываться с боем. Собственно, так мы мион и набили. Правда, Мускула и Следопыта чуть не потеряли — черви выскочили из-под земли настолько неожиданно, что мы едва успели отреагировать. Добрались до места, нашли запечатанное хранилище и, собственно, оперативно его прибрали к рукам. Дальше мы…

Слова лились складно, с правильным расставлением акцентов. И трудности у нас были, и потенциальные потери, и героизм в нужных местах. Без героизма история была бы слишком пресной и неправдоподобной.

— Кироны, — вдруг произнёс ректор.

Как же я рад, что у меня есть Эхо. Он что-то сделал и вместо того, чтобы испытывать шок, я испытал удивление. Причём настолько естественное, что любая сканирующая меня личностная матрица в это поверит. Эхо давно засёк сканирование по всем возможным каналам, так что внимательно следил за тем, чтобы моё внутреннее состояние соответствовало моему рассказу.

— Что Кироны? — спросил я. — У меня с ними нейтралитет. Благодаря Вейранам я…

— Меня не интересуют твои отношения с Киронами, — прервал меня ректор. — Кироны и пираты «Чёрного норка» прибыли на Вераск в составе огромного флота, насчитывающего двадцать линкоров.

— Вопрос, наверно, не совсем по адресу, — я продолжал играть удивлённого человека. — Ни Киронов, ни пиратов в системе мы не видели. Мы прибыли, забрали документы, насобирали по дороге немного миона и свалили, пока была такая возможность. У нас на всё ушло часов пять. Тем же коридором выбрались с планеты, за нами погнался рой, но на фрегате мне удалось уйти. Там уже «Грувака» нас подобрал, и мы улетели.

Судя по глазам ректора, не это он хотел от меня услышать. Это читалось в том, как он впился в меня взглядом. Единый разум знал про операцию Киронов и хотел понять, пересеклись ли мы с ними и что я мог увидеть.

— Куда скидывать документы? — спросил я, чтобы сменить тему. — У меня их семь сотен килограмм, нужно много места.

Вот тут на лице Лорана Солариона появилось то, чего я не видел за всё время нашего знакомства. Там появилась растерянность.

— Они у тебя с собой? — спросил он. — Прямо сейчас?

— Ну да, — ответил я. — Мне же согласовали универсальный контейнер предтеч. Туда всё влезло. Как по объёму, так и по массе.

— Это невозможно, — ректор подобрался. — Стандартный контейнер не настроен на такой вес.

— По таким вопросам нужно обращаться к Лирэн Соларион, — ответил я, не испытывая, благодаря Эхо, ни толики эмоций. — После того, как я вытащил её с Гипериона-7, она что-то сделала с моим хранилищем. Теперь туда влезает тонна, а объём вообще не ограничен. Вот, смотрите. Контейнер настроен на меня, так что никто другой кроме меня не может им пользоваться.

Словно доказательство, я вновь снял контейнер и положил его на стол ректора. Пока я держал его, веса у хранилища не было. Стоило убрать руку, как стол ректора заскрипел. Семь сотен килограмм обрушились на него всей своей силой.

— Хм… — произнёс Лоран Соларион. — У Лирэн был доступ к универсальным кубам? Каким образом она изменяла контейнер?

— Вы же понимаете, что это не те вопросы, на которые я могу дать ответы, — ответил я. — Мне она не докладывала, что делает. Просто сказала, что в долгу передо мной и готова расплатиться. Вот, расплатилась. Довольно удобная штука, кстати.

Если бы я был шпионом, то сейчас был бы грандиозный провал. Так подставиться — это уметь нужно. Что мне мешало вытащить документы в поместье, чтобы слуги их притащили к ректору? Нет, решил покрасоваться. Накрасовался на свою голову. Пришлось срочно выдумывать новую сказку. Надеюсь, Лирэн не поймают в ближайшее время. Потому что в таком случае вся моя история рухнет, как карточный домик.

— Так куда выгружать? — спросил я, продолжая играть роль бесхитростного курсанта академии.

— К стене, — задумчиво кивнул ректор, сверля меня взглядом.

Пришлось поработать — документов было много и появлялись они по одному. Несколько тысяч книг перебрать руками — та ещё задача, но я с ней справился. К удивлению, на этом контейнер не опустел. В нём ещё что-то находилось, но стоило мне потянуться к этому предмету, чтобы его вытащить, как Эхо завопил, заявляя, что делать так не надо.

— Значит, это весь архив? — ректор бросил на бумаги взгляд и снова посмотрел на меня. Судя по всему, вся эта макулатура ему была совершенно не нужна.

— Это всё, что было в хранилище, — подтвердил я. — Всё остальное за сотню лет кислотный воздух уничтожил. На Вераске не осталось ничего.

— Как не осталось самого Вераска, — напомнил ректор.

— Это к Киронам или пиратам, — ответил я. — Если там было двадцать линкоров, у них наверняка нашлось оружие, чтобы уничтожить планету. Зачем-то. Наш контракт выполнен?

— Что? — ректор нахмурился. — Контракт?

— Меня отправляли за архивом старой империи, — напомнил я. — Оплату вы мне выдали. Архив я вам притащил. Соглашение закрыто? Если да — сделайте отметку в системе. «Малышам» нужно нарабатывать репутацию.

Вновь пристальный взгляд, пробирающий насквозь, но Эхо не подвёл. Моё внутреннее состояние было идеальным. Нет волнений, нет переживаний. Только полная уверенность в том, что делаю всё правильно.

Лоран Соларион сделал несколько пометок в терминале и на мой планшет пришло оповещение о том, что договор с ректором ИВА исполнен. Вот, одной проблемой меньше.

— Сейчас у меня для тебя поручений нет, — произнёс ректор. — До начала второго курса осталось не так много времени, так что советую тебе основательно отдохнуть. Восстанавливай силы, они тебе понадобятся.

Последняя фраза могла быть как простой любезностью, так и заявлением о том, что в ближайшем будущем мне придётся вновь проявлять чудеса героизма. Но допытываться до истины я не стал. Когда представитель единого разума разрешает тебе уйти, нужно как можно скорее бежать, стараясь не оглядываться.

Что я и сделал.

Двери кабинета ректора сомкнулись за моей спиной и я ощутил, что прошёл по самому краю. Слишком много лишнего наговорил и наделал. Нужно быть осторожней, иначе в какой-то момент Лирэн Соларион прикрыться уже не получится.

Выйдя из здания и забравшись в транспортную платформу, я направил её в своё поместье, а сам, наконец, вернулся к вопросу, который занозой сидел у меня в голове с того самого момента, как я выгружал архив.

«А теперь рассказывай», — мысленно обратился я к Эхо. — «Что за штука находится в контейнере? Ты так орал, словно это что-то настолько нежное, что контакт с воздухом его уничтожит».

«Понимаешь, тут такое дело», — замялся Эхо. — «Не то, чтобы я сделал что-то плохое. Скорее, проявил инициативу. Разумную, хозяйственную инициативу. Всё в твоём духе».

«Эхо», — настоял я. — «Перестану искать наночастицы и останешься ты на текущих процентах развития. Давай чётко и по фактам».

«Помнишь, как мы летели через Сердце?», — спросил Эхо. — «Ты тогда заорал, что нужно двести килограммов миона, и велел мне его выкачивать прямо на лету? Я ведь твоё задание выполнил. Мион собрал, всё как ты просил. Образцовое исполнение приказа, между прочим.»

«Напросишься же», — мысленно произнёс я. — «Почему ты ходишь вокруг да около?»

«В общем, пока я выкачивал мион, мне подвернулась возможность», — с тяжёлым вздохом произнёс Эхо. — «Совершенно случайно подвернулась. Ведь я был занят твоим заданием. Просто эта возможность сама плыла в руки, грех было не воспользоваться. Так что я заодно отщипнул себе небольшой кусочек самого Сердца. Чисто на память. Сувенир, так сказать.»

«На память», — повторил я ровным голосом. — «Кусочек живого Сердца ксорхов. На память.»

«Ну а что такого?» — попытался оправдаться он. — «Красивая же штука. Светится, пульсирует. Будет напоминать о наших приключениях.»

«Эхо», — произнёс я с обманчивым спокойствием, — «Клянусь, если ты сейчас же не расскажешь мне всю правду, я вернусь к ректору и сдам ему этот твой сувенир вместе с подробным описанием, откуда он взялся. Что. Это. Такое.»

«Вот хочешь сделать человеку хорошо, а он всё перевернёт так, что уже ничего и не хочешь», — пробурчал Эхо. — «Честно говоря, я и сам ещё не до конца разобрался, что это, нужно изучать. Но по первым прикидкам мне удалось отщипнуть не просто кусочек кристалла, а управляющий контур Сердца. Узел, через который оно командовало своими ксорхами. Если я прав, а я, как ты знаешь, ошибаюсь редко, то с помощью этой штуки можно перехватывать управление над ксорхами. Такое небольшое устройство управления, которое лежит у тебя в кармане и есть не просит. Маленькое, портативное и полностью наше.»

Вот тут я по-настоящему оценил масштаб того, что натворил мой запасливый внутренний голос. Верховный ксорх лично явился на Вераск и торжественно объявил, что я больше никогда в жизни не буду командовать его драгоценными ксорхианцами. Закрыл вопрос раз и навсегда, как ему казалось. А Эхо тихонько сунул руку в банку с печеньем и стащил из неё самый сладкий кусочек.

«Знаешь, что я скажу?» — заявил Эхо, и в его голосе больше не было ни капли вины, только нахальная уверенность. — «Пусть этот твой верховный катится со своими словами куда подальше. Никогда больше не будем командовать ксорхами? Скажите пожалуйста, какие мы грозные. Это не ему решать. И не Соларионам. Только мы с тобой решаем, что нам можно, а чего нельзя. Ты да я. И, если в один прекрасный день нам взбредёт в голову прибрать к рукам какой-нибудь захудалый табун ксорхов — мы возьмём и приберём. И никакой верховный, будь он хоть трижды древний и всесильный, нам в этом не помешает. Потому что мешать нам никто права не имеет!»

Конец 4-й книги.