Стадион Доджер я увидел издалека — огни над его чашей светились над Элизиан-парком так, что были видны с дороги. Парковка там оказалась огромная, многоуровневая, машин было огромное количество. Наверное, несколько тысяч людей придет посмотреть на матч.

Я все-таки нашел место, заглушил мотор, и мы вместе вышли из машины. Я тщательно закрыл двери — очень не хотелось, чтобы ее угнали. Я-то как никто знаю, что большая часть угонов в Лос-Анджелесе не раскрывается.

— Ну что ж, — проговорил я Саре, когда мы пошли к турникетам. — Первый бейсбольный матч. Так я скоро настоящим американцем стану.

— Это исторический матч, — серьезно ответила она. — Потом будешь рассказывать внукам.

— Исторический матч? — спросил я. — Это как?

— На горке у каждой команды сегодня будет играть обладатель «Сая Янга». Херши у «Доджерс» получил в прошлом году, Виола у «Метс» тоже. Такого в обычном сезоне практически не бывает.

— Если честно, я ничего не понял, — я улыбнулся. — Попробуй объяснить, а?

— Объясню, — ответила она. — Там несложно.

Мы прошли через турникеты и оказались в широком внутреннем кольце стадиона с киосками вдоль стен. Запах сразу ударил в нос — жареное мясо, горчица, пиво, попкорн и еще что-то, я не разобрал. Народа было просто огромное количество, они двигались в разных направлениях, кто-то что-то покупал.

— Хот-дог хочешь? — спросил я. Вспомнил из фильмов, что, вроде как, на стадионе положено их брать.

— Конечно, — она засмеялась и повела меня к ближайшему киоску.

Очередь двигалась очень быстро, мужик за прилавком орудовал щипцами, как какой-нибудь мастер шавермы в моем прошлом мире. Сара заказала себе два хот-дога, я же решил обойтись одним.

А когда увидел их, понял, что поступил правильно. Он был просто огромный. Сосиска была сантиметров двадцать пять длиной, в такой же длинной булке. Много горчицы и кетчупа, а сверху — капуста.

— Однако, — сказал я, когда взял себе хот-дог. Даже не представлялось, как такая девушка планировала осилить сразу два. — Вот это хот-дог.

— Это фишка «Доджерс», — ответила она. — Они всегда такие большие. А вообще — добро пожаловать в Америку.

Сара огляделась.

— Еще пива хочу, — сказала она.

— Можно, — кивнул я.

Да, один бокал выпить можно — ничего страшного не случится. Игры, как я слышал, долгие, и оно за это время выветрится полностью. Да и законы тут не такие строгие, как у нас в России.

Мы взяли и пива, по пластиковому стакану. Холодное — пластик сразу же запотел, светлое, газированное. Наверное «Будвайзер» опять, его же все тут пьют.

Мы нашли свои места — не в центре, но с хорошим видом на поле. И тут я понял, что недооценил любовь американцев к своему национальному спорту. Народа тут было не просто много — очень много. Тысяч тридцать, наверное, не меньше.

Я сел, откусил от хот-дога, принялся жевать. Сосиска была сочная, горчица — достаточно резкая, булка мягкая. Это было очень вкусно. Я знаю людей, которые специально на заправки ездили за хот-догами у нас в России, их там стало модно подавать, но этот, пожалуй, дал бы фору любому.

Недешевый, правда, доллар семьдесят пять. И большой стакан пива стоил три доллара двадцать пять центов. Немало, но на стадионах оно, ясное дело, всегда дороже. Его же надо на что-то содержать, а на поддержание в порядке такой махины наверняка уходит немало.

— Ну как? — спросила Сара.

— Боже, благослови Америку, — серьезно ответил я, откусил еще и с набитым ртом проговорил. — Объяснишь мне правила?

— Ладно, пока не началось, — сказала она. — Играют две команды по девять человек. Матч делится на девять иннингов, каждый иннинг на два куска: сначала одна команда бьет, потому другая. Цель — обежать все четыре базы и вернуться на дом. Вот те белые подушки квадратом — это базы. Обежал все четыре — это ран, очко. Если мяч улетает за ограждение — это хоум-ран, можно идти пешком, все равно очко.

— А как проигрывают тогда?

— Питчер, который стоит на горке, бросает мяч тому, кто с битой. Задача защиты — поймать мяч или добросить до базы раньше, чем бегун добежит. Три промаха подряд — аут, пойманный мяч в воздухе — аут. Три таких аута — и половина иннинга закончена, команды меняются.

— Понятно, — сказал я, хотя мне было совсем не понятно. Дурацкий спорт какой-то, бесполезный. То ли дело футбол или хоккей — мяч или шайба в воротах — очко, и так пока время не кончится. Даже баскетбол понятнее. — А эта твоя награда, про которую ты сказала. За что ее дают?

— Это как «Оскар», только в бейсболе, — Сара улыбнулась. — Дают за лучший сезон среди питчеров. Меньше всего пропустил ранов, больше всего аутов сделал, все такое.

Она замолчала, потому что в это время на поле стали выходить игроки, вот и уставилась туда. Диктор объявлял составы под одобрительный гул трибун. Какой-то мужик — похоже Херши — встал на горку. А отбивающий занял позицию у домашней базы.

— Смотри на Херши, — тихо сказала Сара.

Я уставился. Попробую хотя бы разобраться, посмотрев на игру. Раз уж я в Америке, то надо это знать.

Херши бросил, и мяч поймал ловец — отбивающий даже не успел как следует замахнуться. Трибуны оживились. Второй бросок — и снова ловец ухватил мяч. Третий — на этот раз отбивающий успел замахнуться, но бита прошла мимо. Аут. Все это заняло примерно полминуты.

Я за игрой особо не смотрел, больше поглядывал на Сару, которая ела хот-дог и потягивала пиво из своего бокала. Она мне все больше нравилась — очень увлеченная девушка. И вроде как простая даже, несмотря на то, что работает с киношниками. Хотя она не на каких-то лидирующих ролях, просто организует мероприятия.

Бить вышли «Доджерс», а на горке место занял Виола. Первый же отбивающий не отбил ничего. Второй отбил мяч в землю — его быстро подобрали и бросили на первую базу раньше, чем он добежал. Третий поднял мяч в воздух, и его поймали так же быстро.

— Это вот так вот в начале? — спросил я.

— Это нормально для обычного матча, — ответила Сара. — Но сегодня оба питчера слишком хороши. Думаю, что будут дополнительные иннинги, а решит все один ран.

— А за кого ты болеешь? — спросил я.

— За «Доджерс», естественно, — она посмотрела на меня.

— Тогда и я за них буду болеть, — ответил я и принялся доедать хот-дог.

Она оказалась права. Второй иннинг прошел точно так же — ни те, ни другие не могли ничего сделать. К середине третьего я уже понял логику игры более-менее, но от этого не считал этот спорт менее дурацким. Трибуны гудели, когда кто-то подходил к базе, и замирали, когда был аут.

В третьем иннинге «Метс» все-таки забили. Трибуны загудели, недовольно и угрюмо, сзади кто-то грязно выругался.

— Вот и весь счет, думаю, — сказала Сара тихо.

— Ты думаешь, Херши не отыграется?

— Посмотрим, — она посмотрела на второй хот-дог — первый смолотила достаточно быстро, а вот на середине второго ее энтузиазм порядком поугас. — Майк, что-то я наелась. А выбрасывать жалко, вкусно все-таки.

— Давай доем, — я улыбнулся.

В общем-то, я никогда не был брезгливым.

Херши действительно продолжал бросать хорошо — после третьего иннинга «Метс» не набрали ничего. Но и у «Доджерс» ничего не получилось. Я доел свои полтора хот-дога, допил пиво. Предложил Саре взять еще, но она не хотела отвлекаться от игры. Сходил сам, взял ей еще попкорн.

Продолжилась игра, но ничего не происходило. Сара явно расстроилась.

— Обидно, — сказал я, пытаясь поддержать ее.

— Привыкай, — ответила она. — Бейсбол — это в основном обидно, с редкими моментами радости.

— Как и жизнь в целом, — ответил я.

Она все-таки посмеялась, чуть развеселилась. Игра продолжилась.

К девятому иннингу все было ясно, потом был финальный аут, «Метс» выиграли один-ноль, и трибуны с разочарованным гулом стали подниматься. А я подумал, что это самое унылое и скучное зрелище, которое я видел в жизни — за спариванием черепах смотреть веселее. Хотя этого я никогда не видел. Лучше в следующий раз возьму билеты на баскетбол, что ли.

Мы двинулись вниз, на парковку.

— Ну вот, — расстроенно сказала Сара. — Твой первый матч, и такой.

— Нет, почему, — сказал я. — Было интересно. Просто питчеры слишком хороши, но Херши не повезло с одним иннингом.

— Это правда, — она немного подумала и сказала. — Знаешь, ты неплохо разобрался с первого раза.

— Просто ты хорошо объяснила.

Мы спустились на парковку в огромном потоке людей. Снаружи уже наступила ночь, было гораздо прохладнее, чем когда приезжали. Я предложил ей куртку, и она с благодарностью взяла.

По дороге она говорила про сезон, про то, что «Доджерс» в этом году идут хуже обычного. Я больше молчал, и мы незаметно дошли до «Крайслера».

Я открыл ей дверцу.

— Ты голодная? — спросил.

— Немного, — ответила она. — После этих хот-догов всегда хочется чего-нибудь нормального.

— Поехали куда-нибудь?

— Поехали.

Мы выехали с парковки и спустились с холма на Сансет. Я поехал на запад в расчете на что-нибудь открытое, и действительно увидел дайнер, в котором горел свет и были видны люди. Назывался он «Бобс Биг Бой». Странное название, как по мне, но ладно, нам же просто посидеть.

Остановил машину, мы вышли и двинулись внутрь. Там оказалось достаточно тихо и немноголюдно, хотя с матча наверняка люди придут сюда. Ничего особенного — с одной стороны стойка, с другой — столики.

Мы сели за один из них, немолодая женщина принесла меню. Сара взяла себе кофе и картофельные дольки с соусом, да кусок яблочного пирога. Я же попросил два куска чизкейка. И, естественно, кофе, хотя он, скорее всего, уже выдохся. Его наверняка сварили давно, и теперь только подогревали.

— Ты хорошо разбираешься в бейсболе, — сказал я.

— Так я с этим выросла, — сказала она. — Ходила на матчи местной лиги, на школьные игры. Папа фанат, брат фанат. Меня с детства таскали на матчи, вот я и полюбила.

— Наверное, у всех так?

— Не только в этом дело, — ответила она. — Тут скорее в том, что нигде по миру толком в него и не играют. Вот и считается, что это часть американской идентичности. Американской культуры.

Ну да. А у нас в России контейнерами биты завозили, хотя в стране ни одного поля не было. Хотя это не совсем так — у нас в лапту играли. Однако я ни одной игры и не видел за всю жизнь.

— Понимаю, — кивнул я. — Но у нас бои против медведей за национальный спорт.

— Это как? — спросила она.

— Ну, надеваешь плотный тулуп и выходишь против голодного медведя. Борешься с ним, и надо уложить его на лопатки. Вот так вот.

Она посмотрела на меня с сомнением, а потом спросила:

— Ты шутишь, да?

— Шучу, конечно, — я улыбнулся. — Просто здесь, в Голливуде, разные вещи снимают про русских. Обычно показывают нас злыми.

— Ну ты вот не злой вроде совсем… — она улыбнулась в ответ. — И почти американец теперь. В бейсболе вот разбираться начал.

Принесли еду и кофе. Она принялась есть картошку, накалывая дольки на вилку и опуская их в кетчуп. Я тоже поковырял свой чизкейк, отправил в рот кусочек. Было достаточно вкусно.

— Так, ты работаешь в координации мероприятий? — спросил я.

— Да, — кивнула девушка. — Не совсем киноиндустрия, что-то вроде менеджера по организации праздников.

— И как?

— Иногда нормально, — она вдруг улыбнулась.

— Иногда? — спросил я.

— Да. Бывало разное. Один раз на премьеру не привезли декорации для красной дорожки. И я потом искала цветы по всему городу. Еще было дело — дождь начался, а на это никто не рассчитывал. Хорошо хоть у нас были зонтики, и в репортажи попало так, будто и было задумано. А ты у нас коп-суперагент.

— Да какой я суперагент, — я усмехнулся. — Но да, в полиции достаточно давно.

— И как, нравится?

— Вполне, — кивнул я и не удержался от того, чтобы похвастаться. — Особенно сейчас, пошел на повышение. Должны перевести в новый отдел.

— А в какой?

— Нравы, — ответил я.

Она чуть подняла бровь.

— Вот как? Это же проституция, бордели и все такое?

— Не только, — я улыбнулся. — Это еще и азартные игры. Думаю, в основном буду ловить организаторов бинго для стариков.

— А у тебя что-нибудь смешное было? — спросила она.

Я подумал немного. На самом деле смешного было не очень много, не рассказывать же ей про тех двоих негров, в которых я врезался, или про то, как мы сломали моему «убийце» ноги, сбив его на машине. Не знаю, как она это воспримет.

Но я выудил историю из памяти Соко, и все-таки рассказал:

— Да постоянно что-то смешное. Однажды гнался за угонщиком через весь Южный Централ пешком. У меня машина не завелась, он свою бросил, и побежал, я за ним. Он перелез через три забора, я тоже. На четвертом он упал в чужой двор, прямо на клумбу. И тут вышла хозяйка — пожилая негритянка.

— И что?

— Она схватила метлу и стала бить нас обоих. Я кое-как ее успокоил.

— А это не нападение на офицера при исполнении? — спросила она.

— Ну юридически, конечно, да, — кивнул я. — Но мы же действительно испортили ей клумбу.

Мы поели еще немного, помолчали. Мне было с ней интересно, и я видел, что ей тоже. На самом деле, хорошо было вот так вот провести время в обществе достаточно симпатичной женщины. Не знаю, зайдет ли это куда-то, особенно если она выяснит, что в Вашингтоне у меня бывшая жена и двое детей. А если отношения выйдут на новый уровень, то рассказать придется.

— А ты из Москвы? — спросила она.

— Из Москвы, — кивнул я. — А ты откуда?

— Из Глендейла, — ответила она. — Но это тут рядом. А как тебя занесло в американскую полицию?

— Так получилось, — пожал я плечами, сразу решив, что историю любви Майка и Наташи пересказывать не буду. — Переехал, делать было нечего, пошел в армию. Даже повоевать успел, кое-какие железки на грудь поймал. Потом пошел в полицию. Сдал экзамен на детектива — ветеранам с этим проще, да и детективов не хватало, вот и взяли.

Мы еще немного поговорили. За окном проезжали редкие машины, дайнер, в который набились было люди, постепенно пустел. Время уже шло к полуночи.

— Мне завтра на работу, — сказала она.

— Пойдем, — я поднялся, вытащил из кармана бумажник и попросил счет.

Вышло на восемь долларов, если считать с налогом — он и тут, блин, был, даже в ресторане, не только в магазинах. И цены, естественно, без налога оказались указаны. Но я оставил десятку, два доллара как чаевые. Как раз двадцать пять процентов.

Мы вышли на улицу и поехали по ночному Лос-Анджелесу. Скоро добрались до ее желтого дома, но выходить она не торопилась. Посмотрела на меня, после чего сказала:

— Хорошо прогулялись.

— Да, — кивнул я. — Интересно было. И бейсбол, и главное — с тобой.

— Да, — согласилась она. — А ты настоящий джентльмен.

— Это почему? — спросил я.

— Потому что не предложил поехать к тебе. И не попытался залезть ко мне в трусы.

Я чуть не засмеялся. И дело было не в том, что она сказала про трусы, а в перспективе поездки ко мне. Я же живу в трейлере с собакой, пусть она теперь и на улице. Сейчас об этом вряд ли можно подумать — у меня «Крайслер», и я нормально одет, но факт есть факт — проживал я в трейлерном парке в Карсоне.

Но говорить об этом я не стал.

— Ладно, детектив, — она улыбнулась, хотя я ей не ответил, и коротко чмокнула меня в щеку. — Это очень мило. В следующие выходные свободен?

— Я работаю по выходным, — сказал я. — У меня понедельник и вторник свободны. Но если не будет срочных рейдов или дежурств, то в воскресенье вечером можем увидеться.

— Хорошо. Тогда до встречи.

— Спокойной ночи, — кивнул я.

Она вышла, захлопнула дверцу и пошла к подъезду. У двери обернулась и коротко помахала рукой.

Ну что ж, вот и первое свидание в новой жизни. И прошло оно неплохо, даже с учетом скучнейшего матча. Да. Посмотрим, как оно будет развиваться дальше.

Я посидел еще немного за рулем, потом завел машину, тронулся с места и поехал обратно в Карсон.