Проснулся я на удивление отдохнувшим. И голодным. Организм после тренировок переваривал еду, как топка. Поэтому я быстро приготовил овсянку с уже начавшими темнеть бананами, а пока она остывала, сточил еще и огурец. В очередной раз с хрустом откусив овощ, услышал из ванной протяжное и недовольное:

— Кво-о-ко-ко…

О как. Интересно, это он возмущается, что я ему спать мешаю, или что не кормлю? Зашел в ванную, открыл дверцу душевой. Петух смотрел на меня выжидающе. Я решил, что он выглядит скорее голодным, чем сонным. Взял его миску и кружку, сполоснул на кухне, налил ему воды, насыпал корма, поставил в кабинку. Он сразу подошел и начал есть. Ну вот, уже практически не боится меня.

Закрыл душевую, пошел гулять с Рэмбо, потом и его тоже покормил. Заодно размялся на улице, сделал зарядку. Закрыл пса в вольере и вспомнил, что у меня овсянка остывает. Тьфу ты. Вернулся, поел — нет, не слишком остыла, но уже и не горячая, конечно. Хотя не то чтобы у нее от температуры вкус сильно менялся.

Доел свою порцию и вдруг понял, что после вчерашней пробежки и утренней разминки от меня пахнет потом. Ну нет, так жить нельзя.

Пошел обратно в санузел, заглянул — петух доел свой корм. Закрыл ванную, открыл дверцу душевой. Отошел с прохода и махнул рукой наружу:

— Выходи, меняемся.

— Кво-о-о? — подозрительно ответил петух, оставаясь на месте.

— Давай быстрее, ты знаешь процедуру, — я махнул рукой еще раз, указывая направление. — Я с мужиками в одной душевой кабинке не моюсь. Да и ты, подозреваю, не оценишь таких водных процедур.

Петух посмотрел на меня осуждающе, вышел из кабинки и отошел к унитазу. И стал оттуда недовольно зыркать на меня то одним, то другим глазом. Я же быстро вытащил его нехитрые пожитки наружу, помыл поддон и забрался в душ. Поймал взгляд петуха и на всякий случай закрыл дверцу кабинки. Черт его знает, вдруг он решит, что самое время начать бой, когда я буду шампунь с закрытыми глазами смывать. Я пока еще не научился понимать, что у него в голове. Так что рисковать самым ценным для мужчины определенно не собирался.

Быстро принял душ, вытер за собой поддон и вернул чашку с водой и лежанку из футболки обратно внутрь. Когда выходил, петух сорвался с места, прошмыгнул у меня между ног и юркнул в кабинку. Посмотрел на меня пару секунд и начал пить. Я, признаться, немного испугался, когда он проскочил вплотную, задев меня крылом за ногу. Как-то раньше он поспокойнее себя вел. Но не клюется — и на том спасибо.

Вышел, бросил чашку из-под петушиного корма в раковину. Помою, когда вернусь, она все равно сухая, в ней только пыль от гранул осталась — птица ела довольно аккуратно.

А сейчас время поджимает. Надо вообще привыкать вставать чуть раньше, а то душ теперь принимать сложнее и дольше. А лучше выселить петуха из душевой как можно скорее, но для этого надо и ему какой-то курятник на улице городить.

Промелькнула предательская мысль подкинуть его в вольер к Рэмбо. Только черт его знает, как пес на такого соседа отреагирует — может же и сожрать. Надо будет потом представить их друг другу и посмотреть на реакцию. Ладно, это позже. Наскоро оделся, нацепил кобуру, сел в машину и поехал в сторону Лос-Анджелеса.

Однако переживал я зря — утренних пробок в воскресенье не было, так что доехал я быстрее, чем обычно. Так что уже в семь тридцать пять зашел в кабинет. Огляделся — народу было еще совсем немного, из нравов и вовсе еще никто не приехал. Зато за своим столом пил кофе Билл. Я пожал плечами и уселся рядом, за свой старый стол — сюда так никого и не посадили.

Билл посмотрел на меня, улыбнулся, протянул руку.

— Что, все тянет сюда по старой памяти? — озвучил он ту же шутку, что и Касселс не так давно. Ну, на самом деле она и правда напрашивалась.

— Ага, вроде того, — усмехнулся я, пожимая его ладонь. — Как у тебя тут дела?

— Да на самом деле непонятно, — ответил он себе под нос и вдруг резко поднял глаза на меня. — Слу-у-ушай…

Я понял, что выбрал не самый удачный момент, чтобы подойти к Биллу, и сейчас мой день немного осложнится. Но отступать было уже поздно.

— Чего? — спросил я.

— Можешь сегодня помочь с одним делом? — спросил он после небольшой паузы — видимо, до конца оформлял в голове план.

— Пока не знаю, только если на брифинге ничего срочного не подкинут, — честно ответил я. — А что за дело?

— Да нужно съездить на адрес, задержать двух парней.

— А я тебе зачем? — удивился я. — Сходи к Спронгу, пусть он тебе патрульных выделит.

— У меня ордера нет, — обезоруживающе улыбнулся Филлмор, и я не выдержал, рассмеялся.

— Рассказывай, — поставил я локти на стол и положил подбородок на переплетенные пальцы.

— Да рассказывать особенно нечего. Расследовал я угон мотоцикла, и мне поступила информация, что к нему могут быть причастны два брата из нашего района. Я их знаю — они уже попадались мне года два назад на джойрайдинге, но тогда отделались легким испугом, потому что малолетки. Теперь старшему двадцать один, так легко не съедет.

— А ордер почему не возьмешь?

— Не дадут, у меня оснований недостаточно. Показаний какого-то черного сопляка, которому я надрал уши, не хватит суду. А время идет. Сам знаешь, такие дела или раскрываются сразу, или не раскрываются вообще.

Я кивнул.

— Ну и какой у тебя план?

— Да все просто, на самом деле. Поедем к ним домой днем, пока их родители на работе. Адрес я знаю. Мы с Андерсеном подойдем к двери и к переднему окну, начнем ломиться и требовать открыть, светить значками.

— Так они не откроют, — удивился я. — Без ордера к ним ломиться никакого смысла нет. Даже если мы ворвемся и найдем мотоцикл внутри, суд исключит его из списка улик, как незаконно полученное доказательство. И любой мало-мальский адвокат развалит дело.

— Это да, но мы и не будем врываться. Просто будем агрессивно стучать в дверь и окно, требовать открыть. Говорить, что у нас есть ордер, и что сейчас сломаем дверь.

— И смысл? — все еще не понимал я.

— Напугать. Это малолетки, которые, вероятнее всего, совершили преступление, и которые уже попадались полиции. Как думаешь, что они сделают?

— Если умные — догадаются, что вы блефуете про ордер, и отсидятся дома, пока вы не уедете.

— А если не умные? — улыбнулся Билл.

— Попытаются свалить… — я начал понимать направление мысли Билла.

— Ага. Через заднюю дверь и через калитку во дворе. Где их уже будешь дожидаться ты.

Я задумался, а потом спросил:

— Так, а третий человек там зачем?

— Для правдоподобности, — пожал плечами Билл. — Они не поверят, что я приехал их задерживать один. И либо догадаются, что я блефую, либо подумают, что мой напарник караулит у черного хода.

— А если вы с напарником оба будете на виду… — продолжил я.

— То они, скорее всего, купятся, — закончил Филлмор.

Я задумался — в этом был смысл. Войти в дом без ордера нельзя, но если Билл сможет доказать в суде, что у него было достаточное основание полагать, что эти малолетки причастны к преступление, задержание признают законным. В доме — нет, мы не имеем права войти на частную территорию. А вот если они выйдут на улицу и предпримут попытку скрыться…

— Это может сработать, — медленно кивнул я. — Вполне может.

— Вот и я так думаю, — кивнул в ответ Билл.

— Хорошо, — решил я. — Я подойду к тебе после брифинга. Если меня не отправят куда-нибудь по срочным делам — то сразу и поедем.

Филлмор кивнул. Мы поболтали еще немного, а без пяти восемь я поднялся, присоединился к уже собравшимся коллегам, и отправился на брифинг.

Левандовски сегодня снова был в странно приподнятом настроении, хотя и говорил коротко и по делу. Отметил хорошую работу Свонсона и Кросмана, которые в авральном режиме умудрились закрыть несколько небольших дел на этой неделе и подтянули отделу статистику. Я подумал, что мог бы и нас похвалить — зря что ли носимся по этим операциям?

Но нас четверых за отличную работу лейтенант отметил по-другому — выдав каждому по делу. Том и Бобби в этот раз были на правах освобожденных от новой работы. Вот же зараза. И как теперь Биллу помочь? Отказывать не хотелось — все же он столько раз приходил мне на выручку.

Я вчитался в бумагу. Некий гражданин Беллини заявляет о том, что вчера вечером в переулке между Пятьдесят Восьмой и Пятьдесят Девятой улицами группа молодых мужчин играла в кости на деньги. А проживает гражданин Беллини на Пятьдесят Восьмой. Понятно, в окно увидел. Черт, как же не вовремя.

Пока я разглядывал документ, Левандовски закончил, закрыл папку и свалил. Коллеги тоже начали покидать кабинет. Ник, видимо заметив мое недовольное лицо, подошел ко мне и спросил:

— Майк, ты чего?

Я коротко описал ему суть своей проблемы. Он задумался.

— И сразу везде, значит, не успеешь?

— Да я не знаю, сколько мы с Филлмором времени потратим на этом задержании. Может, придется ждать, пока преступники появятся. К тому же у тебя ведь тоже какое-то дело.

— Жалоба на подозрительные группы девушек возле магазина на Меттлер. Это что-то на уровне Грэма. Я хорошо знаю это место, сам время от времени там закупаюсь — нет там ничего.

— Но съездить все равно надо, а это время, — заметил я.

Ник заглянул мне через плечо, вчитался в документ.

— Крэпс в переулке? Майк, там никого не будет. В таких местах несколько раз подряд не собираются.

— Я понимаю, — кивнул я. — Но если я не появлюсь, заявитель наверняка начнет закидывать нас жалобами. Что-то мне подсказывает, что это очередной бдительный дед, сутками смотрящий в окно.

— Ну да… — протянул Ник, а потом вздохнул и быстрым движением забрал документ у меня из рук. — Давай сюда, я заеду в оба места, они рядом. Зайду, покажусь твоему заявителю. Но рапорт будешь сам писать.

Я удивленно посмотрел на Касселса.

— Ну чего уставился? Иди давай, помогай товарищу. Потом будешь благодарить и восхищаться тем, какой хороший напарник тебе достался, — улыбнулся он.

— Спасибо, Ник, — поблагодарил я.

— Ай, — махнул он рукой. — Там дел в сумме на полтора часа вместе с дорогой в обе стороны. Два детектива там все равно ни к чему.

Я кивнул, и мы отправились в кабинет. Спронг уже тоже закончил свой брифинг, хотя он обычно возился гораздо дольше, чем Левандовски. Я подошел к Биллу и спросил:

— Ну что, едем?

Он поднял брови:

— Неужто в нравах и не завалили работой?

— Ник меня прикрыл, — ответил я.

— О-о-о… — протянул Билл, но ничего не сказал. Несмотря на все мои попытки доказать ему, что Касселс хороший парень, особо теплых отношений между ними так и не получилось. Хотя Филлмор, кажется, все-таки поверил, что Ник не работает на картель.

К нам подошел Андерсен и спросил:

— Ну что?

Похоже, Билл уже посвятил его в детали плана, и они ждали меня.

— Едем, — кивнул Билл, и мы вместе пошли на парковку.

— Я с тобой, — сказал я Филлмору, подходя к его «Краун Виктории». — По дороге расскажешь подробности.

Билл посмотрел на меня и кивнул. Потом глянул на Андерсена и сказал:

— Ты езжай на своей, паркуйся на самом видном из окна месте. Можешь даже на тротуар заехать, газон только не порти. А потом выходи и начинай маячить — я высажу Майка у черного хода и тоже подъеду, — сказал он и добавил: — И значок на грудь повесь.

— Знаю, — кивнул Андерсен и сел в «Импалу».

Мы выехали первыми, Джон повис у нашего «Форда» на хвосте. Билл смотрел вперед и спокойно давал мне последние инструкции:

— У них забор только вокруг заднего двора, зато хороший, из блоков, в человеческий рост. Возле восточного угла калитка, запирается на замок. Если все получится — они наверняка попытаются свалить через нее. Как только они окажутся на улице — задерживай сразу. Если все получится — крикни, мы услышим с другой стороны. Главное — законно их задержать, а дальше в участке я их расколю.

— Окей, — кивнул я. План был простой, как три копейки. Ну или как двадцать пять центов, раз уж мы в Америке. — А откуда ты так точно планировку знаешь?

— Я же говорил, я их уже задерживал. Правда, в тот раз у меня ордер был, — усмехнулся Билл.

Какое-то время мы ехали молча, а потом я спросил:

— А чего хоть за мотоцикл они увели?

— «Кавасаки», — ответил Билл. — «Нинджа», шестисотая. Ярко-зеленая с красными наклейками.

Я про себя удивился — и надо же кому-то такой приметный мотоцикл угонять. Хотя «Кавасаки», вроде, нередко бывают зеленые.

Пока я размышлял об этом, Билл остановил машину, а «Импала» Андерсена нас объехала, свернув на ближайшем перекрестке.

— Вот эта калитка, — указал Филлмор рукой на забор метрах в двадцати от нас. Действительно капитальный — сплошной, выложенный из серых блоков. — Иди, я не стану вплотную подъезжать, чтобы не заподозрили.

Я кивнул и вышел. Билл уехал, а я осторожно подошел к калитке, чуть пригибая голову, чтобы макушка не мелькала над забором. Аккуратно потянул на себя — заперто. Понятно. Прислонился к забору и принялся ждать, изображая из себя случайного прохожего. Хотя людей вокруг все равно не было, а из окон дома меня, естественно, не видно.

Буквально через пять минут вдалеке послышались крики. Я сообразил, что это орут Билл и Джон с другой стороны дома. С трудом различил слова «полиция» и «быстро». И громкий стук — в дверь, судя по всему.

Так продолжалось минут семь — шумели парни как надо. Как бы соседи сами полицию не вызвали. И тут я услышал во дворе щелчок. Потом тихие перешептывания, а за ними — довольно громкий грохот и сдавленный мат.

Было очевидно, что преступники клюнули и решили поступить именно так, как и предсказывал Билл. Не очевидно было, что они там такое делают с подобным шумом.

Я сделал четыре шага назад и спрятался за углом забора. Я это расстояние, при необходимости, за секунду преодолею, зато так они меня точно не увидят и выйдут на улицу, покинув частную территорию. Достал Беретту и приготовился.

Раздался лязг засова и скрип калитки. Потом шаги и тихий шепот:

— Кати быстрее, я буду тянуть!

Затем тихий скрежет, сдавленный мат и недовольное:

— Аккуратнее!

Я осторожно выглянул из-за забора и увидел, как два худощавых черных парня в шортах, шлепанцах и белых майках заканчивают выкатывать из калитки… мотоцикл. Тот самый зеленый «Кавасаки», о котором говорил Билл. Они были так сосредоточены на этом, что не обращали на меня внимания. Как только они оба оказались снаружи и тихо прикрыли за собой калитку, я вышел из-за угла и в два прыжка оказался рядом с ними, выдергивая из замка зажигания ключ, который уже вставил туда парень повыше. Он уже перекинул ногу, усаживаясь в седло мотоцикла, когда его взгляд уперся в ствол моей Беретты.

— Руки чтоб я видел! — рявкнул я. — Департамент полиции Лос-Анджелеса!

Судя по перепуганным до смерти лицам, парни чуть в штаны не наделали — не ожидали меня увидеть. На самом деле, так орать было не обязательно — они бы и без этого никуда от меня тут не делись. Я это сделал, чтобы подать сигнал Биллу и Андерсену, по большей части.

Испуганные парни вскинули руки, а я рассмотрел их внимательнее — действительно братья, одно лицо: вытянутые лица, крупные носы, карие глаза, короткие стрижки под машинку. Старший, сидящий на мотоцикле, выглядел лет на двадцать, младший — на пару лет моложе.

Я поочередно уложил их на землю — сначала приказал младшему лечь и убрать руки за голову, чтоб не дал деру. Затем и старшего, придерживая за плечо, заставил слезть с мотоцикла и разместиться рядом с братом. Встал над ними — не хотелось использовать свои наручники, тем более что из-за угла уже выбежал Билл, а за ним через пару секунд и Джон.

Увидев, что у меня все в порядке, Билл перешел на быстрый шаг и подошел к нам. Я ухмыльнулся и сказал:

— Принимайте ваших угонщиков.

Билл быстро заковал братьев в наручники, а Джон пошел обратно — вызвать патрульных и эвакуатор для мотоцикла.

— Вот идиоты, — покачал головой Билл, глядя на «Кавасаки». — Даже номер не сняли.

Я взглянул на заднее крыло — и правда, висит.

Пришлось посидеть на солнышке еще около часа, пока Билл передал задержанных приехавшим патрульным и оформил все нужные документы: по задержанию преступников, по обнаружению угнанного транспортного средства и по его эвакуации. Был бы я на своей «Пятой Авеню» — можно было бы уехать, но искать автобусную остановку не хотелось. Проще было дождаться Филлмора.

Наконец он закончил, мы сели в «Краун Викторию» и поехали в участок. По дороге он поблагодарил меня, а у меня вдруг возник вопрос, который я и задал:

— Слушай, а почему ты меня на задержание отправил, а не сам пошел или Джона не попросил? Теперь ведь в рапорте сложнее будет объяснить, что я вообще там делал.

— Ничего сложного, — ответил Билл. — Напишем, что я встретил тебя на месте и попросил оказать поддержку в наблюдении за черным ходом. Ты увидел неизвестных лиц на мотоцикле, подходящем под ориентировку, и произвел задержание.

Он вывернул руль на перекрестке и продолжил:

— А сам я пойти не мог — был шанс, что это не они, и дверь нам все-таки откроют. А дело мое, и опросы должен проводить я. К тому же, ни один из вас не знает, что именно спрашивать.

Это было логично. Но не отвечало на второй мой вопрос.

— А Джон? Он бы куда логичнее меня смотрелся в рапорте, все же ты вполне официально мог привлечь коллегу для помощи.

Билл молчал довольно долго. А потом проговорил:

— Слушай, Джон хороший парень, но… Давай скажем так — тебе я куда больше доверяю в вопросах силовых операций.

Я пару секунд обдумывал сказанное, потом усмехнулся. Понятно — он просто опасался, что Андерсен упустит преступников. Ну да, он и при том задержании в автомастерской работал не так уверенно, как мы с Биллом. А Филлмор его знает куда лучше меня, так что у него, видимо, есть основания так думать.

— Кстати, — сказал Филлмор. — Спасибо за ту наводку на мастерскую.

Я не сразу сообразил, о чем он, а потом понял — о том чоп-шопе рядом с участком.

— Все подтвердилось? — только и спросил я.

— Ага, — кивнул он. — Самое легкое задержание группы в моей жизни.

— Не за что, — ухмыльнулся я.

Мы приехали в участок, прошли в кабинет детективов, и я увидел, что Ник уже сидит за своим столом. Попрощался с Биллом и подошел к напарнику.

— О, ты уже вернулся? — удивился он. — Ну вот, больше боялся — везде бы успел.

Он протянул мне два уже знакомых документа, которые утром выдал нам Левандовски, после чего вырвал из своего блокнота два листа и тоже положил на мой стол.

— Ни в одном из тех мест никого и ничего странного не было. Вся информация об осмотре в блокнотных листах, там же краткий опрос Беллини — я к нему тоже зашел, — Ник улыбнулся своей голливудской улыбкой и встал. — Теперь твоя очередь работать за себя и за того парня. Пиши рапорты, а я пойду кофе попью.

Я улыбнулся и сел за бумажную работу. Все же повезло мне с напарником. Через час ко мне подошел Билл и протянул свой рапорт о задержании. Понятно — хочет, чтобы у нас все в деталях сходилось. Я взял, прочитал — все было, по сути, правдой, кроме совсем уж незначительных мелочей. Кивнул и составил свой рапорт на его основе.

И уже к трем часам я закончил. Протянул бумаги Нику, он прочитал и сказал, что все нормально. Прикрепил мои рапорты скрепками к полученным от Левандовски заявлениям, положил на край стола. Посмотрел на меня и с хитрым прищуром спросил:

— Ну что, снова свалим пораньше?

— Еще спрашиваешь? — усмехнулся я.

Мы поднялись, попрощались и отправились на парковку. Я был рад возможности освободиться почти на два часа раньше — ведь дальше у меня в планах была поездка к Саре.