Оглянувшись на стоящих за ним ополченцев с двести двенадцатой улицы, краснодеревщик Никат Засоня осенил себя святым кругом и вздохнул. Если честно, выжить он не надеялся, видел на чародейских экранах тварей и как они расправляются с добычей. Мечи и топоры против них бессильны, потому ополченцам выдали тяжелые копья с гранеными коваными наконечниками, способные пробивать хитин. Но не пойти в ополчение отец десяти детей не мог — совесть не позволила бы поступить иначе. К тому же Совет Мастеров пообещал не оставить на произвол судьбы семьи, у которых погибнут кормильцы. Главное — не пропустить тварей в город.

— Привет, Никат! — прогудел подошедший откуда-то слева бочкарь Ловин, коренастый коротышка, очень сильный, в трактирных соревнованиях побеждавший всех силачей района. Вот только с тварями надо драться насмерть, а не прижимать чьи-то кулаки к стойке. — Ты как? Что слышно?

— Я как все, — пожал плечами краснодеревщик. — Привет и тебе, дружище! А что слышно не знаю, нас как поставили возле восьмой крепости, так и стоим третий день, только рвы выкопали. — А ты чего тут делаешь? Вас же вроде к шестой отправили.

— Агась, — кивнул бочкарь. — К шестой. Меня наш воевода к вашему прислал с бумажкой якой-то. Ваш прочитал и велел ждать, пока ответ накалякает.

— А-а-а… — протянул Никат, ему почему-то становилось все сильнее не по себе. — Про колдунов чего слыхать?

— Да вроде они овраги вместя с тварями завалили, токмо тварей уж больно много, — поежился Ловин. — Оне щас у четвертой крепости, башню растят, ужо выше стен Лэра вырастили.

Вдалеке действительно виднелась тонкая башня, торчащая вверх, как выставленный каким-то великаном одинокий палец. Для чего она понадобилась колдунам никто не знал, но раз надо, то надо. Таламарцы их уважали — эти двое совсем еще молодых мастеров носа кверху не драли, с людьми говорили уважительно, никого не обижали, если серьезная беда с кем-то случалась, то лечили по первой просьбе и даже денег за это не брали.

Вскоре привезли обед, и старые приятели с удовольствием поели наваристой каши с мясом — кормили ополченцев, как на убой. Да и правильно, голодный человек много не навоюет. Вот только отдохнуть после еды, как ни жаль, не получилось — зазвучали тревожные горны. Это могло значить только одно. Дозоры заметили приближающихся тварей. Воеводы и командиры отрядов тут же начали выгонять бойцов на позиции и выстраивать их заранее оговоренным порядком — «черепахами», укрытыми щитами со всех сторон и ощетинившимися копьями, как южный дикобраз иглами. «Черепахи» перекрывали друг друга, на оставляя свободным ни шага пространства. Именно тренировки построения и эволюций «черепах» занимали основное время ополченцов. Во время войны с Даргалом такое построение не раз спасало войска людей от поражения. К счастью, книги по тактике тех времен сохранились, и офицерам пришлось срочно осваивать военную науку прошлого. Это оказалось нелегко, но все-таки справились, пролив сотни пинт пота.

Никата, стоящего на левом фланге одной из «черепах», слегка подташнивало от страха, он едва удерживал тяжелое копье, скрываясь за щитом, который держал сосед по строю. Впрочем, страшно было не ему одному, многие в строю выглядели неуверенно. Однако краснодеревшик надеялся, что справится с собой и не станет праздновать труса. Опозориться в глазах других горожан он не мог, после этого останется только бежать из Таламара куда глаза глядят. Лучше смерть, чем такой позор!

Откуда-то издалека раздавался непонятный шум, чьи-то возгласы. В какой-то момент «черепаха» содрогнулась от сильного удара, а затем прямо на нее вылетели твари. От их вида многие едва сдержали рвоту — уж больно эта мерзость выглядела кошмарной. Щупальца, выстреливающие вперед зубастые пасти на мускулистых отростках, глаза разного размера то там, то тут, шипы, прямые и кривые. Все тело тварей покрывала слизь, как позже узнал краснодеревщик, смертельно ядовитая — многие его товарищи, случайно дотронувшись до шкуры твари, умерли в муках.

— Товсь! — раздался вопль офицеров. — Бей!

С хеканьем ткнув копьем вперед, Никат, на удивление, проткнул грудину одной твари, та заверещала и издохла. Он с трудом вырвал копье и отступил вглубь строя, как их учили делать после атаки. Затем снова поменялся со стоящим впереди и опять ударил. И началась тяжелая, монотонная, выматывающая работа. Первый ряд бил, менялся со вторым или третьим, немного отдыхал, затем снова выходил вперед и снова бил. Раз за разом.

Пот заливал глаза Никата, он тяжело, с хрипами дышал, мышцы рук тряслись в мелких судорогах от перенапряжения, краткие минуты отдыха уже не помогали. А проклятые твари все шли и шли, казалось, вся степь переполнена ими. Но краснодеревшик преодолевал свою усталость, через силу поднимал копье и снова бил. Ведь если эти прорвутся в город, то уничтожат всех и вся. В том числе его детей.

То и дело твари выдергивали человека из строя и разрывали клочья, но место погибшего тут же занимал другой, не позволяя врагу прорваться внутрь «черепахи» — это означало гибель для всех. Несколько соседних «черепах» оказались смяты, но из тыла подошли новые и не позволили стае добиться успеха.

Сколько продолжался этот кошмар Никак не знал, ему казалось, что вечно. А затем вдруг стало очень холодно, подул ураганный ветер, небо потемнело, и с него на землю пролился черный дождь. Достигая тварей, густые черные капли просто растворяли их. С пугающим шипением. На людей они не действовали, оставляя на коже и доспехах только неприятно пахнущую грязь. Прошло всего несколько минут, и все пронзительно визжащие твари превратились в слизь, быстро впитавшуюся в землю. И только в этот момент до Никата дошло, что он выжил. И даже не ранен!

Многие ополченцы попадали там, где стояли, слишком велико оказалось напряжение, нервное и физическое. Чародеи вовремя сработали, еще немного, и твари прорвались бы — люди держались на пределе сил.

Однако вскоре выяснилось, что небольшие стаи тварей не попали под черный дождь и уцелели. За ними отправили всадников с копьями, но бед они натворить все же успели, разорив несколько ферм и три деревни. А ополченцев, выплатив им оговоренные деньги, распустили по домам.

* * *

Три старших мастера стояли на вышке, наблюдая за полем боя. Отвечающие в Таламаре за политику, тайные игры и строительство. Старики смотрели строящихся ополченцев и тяжело вздыхали — какие затраты людей и ресурсов, подумать страшно. Но делать было нечего, иначе не выжить.

— Ну что там наши чародеи? — Гарон покосился на высокую, тонкую башню, на вершине которой виднелись две человеческие фигурки.

— По-моему, готовят свое жуткое заклятие, — негромко произнес Киран. — Они в последние дни работают, как проклятые. Нам очень повезло, что столь сильные и опытные чародеи поселились неподалеку. Без них город пал бы, а мы все умерли. Да мы бы даже не подозревали о предстоящем нападении, пока стаи тварей не свалились бы нам на головы!

— Это, конечно, так… — недовольно скривился мастер строительства. — Но слишком много влияния в Совете стало у этого мальчишки.

— Тебя, как обычно, задевает именно то, что он мальчишка? — хохотнул мастер тайных игр. — Зря ты так, этот мальчишка очень много знает и умеет.

Гарон только рукой досадливо махнул в ответ. Он издавна считал, что какое-либо влияние должны иметь только люди в возрасте, пожившие и имеющие немалый жизненный опыт. Молодые совершают слишком много ошибок. Бурлящие чувства и страсти мешают им трезво мыслить, будь они хоть сто раз чародеями.

— Плюс, ты не учитываешь, что Кейсаву глубоко плевать на все, кроме новых знаний, — усмехнулся мастер политики. — И когда он справится с тварями, то засядет у себя в замке, как сыч в дупле. Будет осваивать выученное и учить других. А уж когда чародейская школа в Наэрте заработает, ты его не увидишь годами. Ему какое-либо влияние в Таламаре и на копыто даргала не нужно.

— Не считай меня дураком из-за моих взглядов, — проворчал мастер строительства. — Я это прекрасно понимаю. Сам Кейсав — да, он не от мира сего. А вот жена его — та еще ушлая баба. Гарантирую, вы с ней еще наплачетесь.

— Сейла? — скривился мастер тайных игр. — Тут ты прав, девка себе на уме очень сильно. И абсолютно безжалостна. Но ладно, все это можно обсудить и позже. Сейчас важнее от тварей отбиться и выжить при этом. Если вы еще не в курсе, сообщаю — овраги и подземелья завалены, по ним к Таламару больше не подобраться. Мне мои люди, следившие за стаями, рассказывали, что выполнил Кейсав свое обещание. Часть стай, как мы и предполагали, свернула в овраги, а еще часть ушла в подземелье — кто-то открыл им входы изнутри. При этом следопыты никого не заметили!

— Не заметили⁈ — скрипнул зубами Гарон. — За что мы им платим такие деньги⁈

— Если входы открыли чародеи, а их у Грахвы хватает, то обычные люди и не могли заметить, — вздохнул Киран. — Этого мало, кто-то попытался саботировать возведение временных стен вокруг самых уязвимых частей города. Кое-кого мои ребятки выловили, но, думаю, далеко не всех. Зато теперь у меня есть несколько ниточек, ведущих к весьма известным и богатым купцам. После того, как эта история с нападением завершится, я буду требовать у Совета финансирования на их устранение. Как оказалось, многие из тех, кого мы считали компаньонами и соратниками, на самом деле работают против нас. Одного удалось взять и допросить под сывороткой правды. Как оказалось, наличие вольного Города Мастеров, не подчиняющегося им, главам торговых домов сильно не по вкусу. Они считают, что мы должны плясать под их дудку, а раз не желаем, то нас надо заставить.

— Даже так? — скрипнули зубами старые мастера. — Выделим деньги на это, не беспокойся. Пусть хлебнут заваренного ими варева. Но что там дальше с тварями было?

— Они понеслись по дну оврагов, — продолжил рассказ Киран, — но явно не рассчитывали, что вдруг под ними земля жидкой сделается, в глубокое болото превратившись. Вот твари туда разом все и ухнули. Мои ребятки докладывали, что только хлюпнуло противно, да круги по жидкой грязи пошли. Чародеи потом сообщили, что-то же самое случилось в подземельях, во всех их тоннелях и уровнях. Для внешних наблюдателей только земля загудела, потом немного потрясло, и все закончилось. Следопыты опосля попробовали проникнуть внутрь через известные входы — кой-там был, все напрочь завалено. А еще через треть дня овраги тоже завалились, словно сами собой. Кейсав перед тем предупредил, чтобы наблюдатели от них к этому времени отошли шагов на пятьсот. Понятно, никто не стал рисковать, все отошли. А после этого стены из земли опять же сами собой полезли, до двадцати локтей доросли. Чародеи сказали, что они две-три декады всего простоят, потом исчезнут. Чтобы караванам и крестьянам не мешать.

— Силен, малый! — поежился Урам.

— Этими стенами он и перекрыл тварям любой другой путь, кроме ведущего в долину, где мы их поджидаем. Воинам главное продержаться, пока чародеи готовятся

— А на кой-ляд ему эта башня понадобилась?

— Кейсав говорил, что им при сотворении главного заклятия на высоте быть надобно, — пожал плечами Киран. — Хотели, мол, сначала летающие щиты создать, но побоялись, что коли обеспамятеют, с них свалятся. Вот и решили башню вырастить — это всяко безопаснее. Попросили там десятка два шустрых ребят подежурить, чтобы стащили их вниз, коли совсем плохо будет.

— А, тогда ясно хотя бы, — покивал мастер политики. — Хотя кое-что все равно не понимаю.

— Кто и когда полностью понимал чародеев? — философски спросил неизвестно у кого мастер строительства. — Но я опасаюсь Кейсава не потому, что он сильный чародей, а потому, что молодость не знает преград. Будь он нормальным, пожившим, давно утратившим глупые иллюзии человеком, я был бы спокоен. Но, как и любой мальчишка, он готов кидаться в крайности. Именно по причине молодости, не спорьте! Обычной молодежи можно не опасаться — у молодых обычно ни силы, ни денег, ни влияния нет. В процессе их обретения они постепенно становятся нормальными, вменяемыми людьми, с которым можно договориться. А вот если сила появляется у молодого человека, особенно идеалиста, а Кейсав — идеалист, это очень опасно. Он будет гнуть мир под себя, а не прогибаться под него, как положено. И это может вызвать огромные проблемы! Я даже немного рад, что у него хотя бы жена относительно нормальная, стремящаяся к обычным, понятным всем людям вещам, а не к чему-то иллюзорному. Хотя, как я уже говорил раньше, неприятностей Сейла нам доставит немало. Но это хотя бы понятные неприятности, вырастающие из человеческого стремления что-то выгадать для себя. Эх, была бы она лет на двадцать постарше…

Остальные двое закатили глаза — почтеннейший Гарон давно успел им плешь проесть своей нетерпимостью к молодежи. Для любого молодого человека попасть в его штат было кошмаром — издевался старик над ним со вкусом, изощренно и вдохновенно, причем пока у того морщины на лице не появлялись или дети не становились взрослыми. Только после этого человек, по мнению мастера строительства, становился достоин хотя бы относительного уважения. И доказать ему, что люди разные, было в принципе невозможно. В Совете Мастеров давно мечтали спровадить Гарона на отдых, но это никак не получалось — старик, хоть и на ладан дышал, отличался неуемной энергией, цепко держал в своих сухоньких кулачках контроль на строительной отраслью Таламара и уходить явно не собирался. Разве что вперед ногами. А ведь остальные мастера подумывали просить Кейсава войти в Совет, но пока был жив Гарон сделать этого не могли — он найдет способ провалить голосование.

— Какая-нибудь новая информация о Повелителе есть? — поинтересовался Урам, его этот вопрос заботил больше всех остальных.

— Очень мало, — скривился Киран. — Мой коллега, служащий ему, очень хорош, он меня все время переигрывает. Успевает увести своих людей, стоит только моим агентам на них выйти. У него явно есть шпионы в моей структуре, но я никак не могу их вычислить. Буду просить у правителя Анфара продать больше сыворотки правды, хотя не уверен, что это поможет — Грахва явно научился сам и научил своих людей ей противостоять.

— А кто тебе мешает посоветоваться с самим Анфаром? — проворчал Гарон. — Он человек опытный, несколько сотен лет проживший, много повидавший, чародей посильнее вашего любимого Кейсава. Может, и подскажет чего, ему новый Даргал тоже не по вкусу пришелся.

Грахва, и это было общеизвестно, правитель Уантана ничего не скрывал, действительно не раз пытался связаться с Анфаром, но тот на все письма отвечал, что со служащими Разрушительнице не желает иметь ничего общего и не позволит им погубить Дэлоуэ. На слова жреца, что они не собираются ничего губить, а хотят лучшей жизни для родного мира, древний чародей как-то раз бросил посланцу при свидетелях, что они, раз такое несут, не понимают сути своей госпожи. А чтобы понять ее, достаточно серьезной медитации — из ментала прекрасно видно, кто такая Шиннана и чего она жаждет. Как ни странно, Грахва не успокоился, продолжая заваливать Анфара письмами с объяснениями своей позиции. Их даже не читали — никакого смысла это не имело. Стаи тварей, которые науськивал на города и селения Дэлоуэ жрец, говорили сами за себя. Как и утраиваемые им постоянно подлости и неприятности, что успели прочувствовать на себе все владетели. Раньше они не знали, кто стоял за этим, теперь, благодаря Кейсаву и Анфару, это стало известно. Прощать такое графы, герцоги и бароны не собирались.

— Так, начинается! — подался вперед Киран.

— Где? — сжал кулаки Урам.

— А вон, видишь, черная волна на горизонте. Минут через десять стаи добегут до первых крепостей.

Временные крепости тоже помогли возвести чародеи. Со стороны обычных людей это выглядело жутковато. Кейсав с Сейлой просто летели над полем, а под ними вырастали из земли каменные громады, окутанные потоками молний. Правда, когда они закончили, то настолько устали, что уснули на расстеленных прямо на траве походных плащах. Наемники окружили спящих чародеев и несколько часов охраняли покой людей, решивших позаботиться об их защите — прекрасно понимали, что без крепостей потери будут намного больше. Да и книги по старой тактике, использующей построение «черепаха», добыл и принес в Таламар тоже молодой чародей.

Между крепостями между тем разворачивались «черепахи» — плотные построения копьеносцев, со всех сторон прикрытые тяжелыми щитами. Он выстраивались в шахматном порядке в восемь слоев, чтобы перекрыть тварям малейшую возможность прорваться вглубь строя. Ополченцев учили перестроениям внутри «черепахи» больше года и, как смели надеяться мастера, научили. Но так ли это покажет бой.

Волна тварей все приближалась, ее сдерживали только стены на месте бывших оврагов — они не давали стаям сворачивать. Те, впрочем, и не стремились к этому — они чуяли впереди живых людей и изнемогали от голода, от желания их разорвать и сожрать. Своевременная эвакуация оставила тварей без добычи, и теперь они бесновались от ярости. А дикие животные степи бежали, едва почуяв, что идут их исконные враги.

Первые твари столкнулись с «черепахами» и… откатились, оставив на залитой черной и красной кровью траве тела своих сородичей и немногочисленных людей. Древнее построение оказалось на удивление эффективным, потери ополченцев были чуть ли вдесятеро меньше потерь врага. Как хорошо, что Кейчас где-то нашел старые книги по тактике! Без них тварей встретил бы линейный строй, который они прорвали бы без особых затруднений.

— Эх-х-х! — слышалось утробное хеканье ополченцев, разом бьющих толстыми, длинными копьями по набегающим черным чудовищам. — Эх-х-х!

— Товсь! — орали командиры. — Бей! Товсь! Бей!

Но становилось ясно, что твари понемногу одолевают, все-таки их было слишком много, десятки, если не сотни тысяч, а Таламар успел подготовить всего двенадцать тысяч ополченцев, да еще около четырех тысяч прислали владетели других городов. Да наемников было восемь тысяч. Этого явно маловато для отражения столь масштабного нашествия.

— Что там чародеи? — руки Урама слегка подрагивали, когда он смотрел в подзорную трубу.

— Колдуют, — пробурчал Киран. — Сам посмотри, труба у тебя.

Мастер политики перевел окуляр на башню. Действительно, Кейсав и Сейла стояли на ее вершине, воздев руки с пылающими призрачным огнем посохами и чеканя жутковатые слова, едва доносящиеся до вышки:

— Тхасарт терайхе кейда намадха кенсэ орхайо рунх! Деарх!

Загудел усиливающийся ветер, над башней словно ниоткуда возникла наполненная сиреневыми молниями воронка черных туч, от одного вида которых людям становилось не по себе. Повеяло ледяным холодом, резко потемнело. Тучи начали расходиться в стороны широким фронтом, захватывая все большую площадь. Их окружали горящие белым огнем почти невидимые призраки, по крайней мере, мастерам так показалось.

— О, боги, какой кошмар! — осенил себя святым символом Гарон. — Это что же они творят?..

— Наши шкуры спасают! — сплюнул с вышки Киран.

Ветер превратился в ураган, немногие росшие на равнине деревья чуть ли не прижало к земле, раздались потусторонние стоны.

— Тсайх! — продолжали читать заклятие чародеи. — Нхаштарм! Свайд! Ирт! Йеннаорт! Урхад! Нгойарм! Эсмхвад! Менге! Тхойм!

С последним словом черные тучи задрожали, и вниз хлынул черный же дождь. Не очень плотный, но тварям хватило и этого. Едва хотя бы одна капля достигала их, как они начинали выть и кататься по земле, постепенно превращаясь в слизь, тут же всасывающуюся в землю. На людях же черные капли оставляли только неприятно пахнущую грязь, которую вполне можно смыть. Этот необычный дождь прошелся по округе, и ни одна тварь не смогла его избежать, разве что несколько некрупных стай, не добравшихся до места сражения, сохранились, но их быстро нашли и перебили верховые копейщики. Да, эти стаи уничтожили несколько деревень, но пустых. Люди выжили, это главное, а дома можно и отстроить.

— Каковы наши потери? — спросил Урам.

— Пока неизвестно, — вздохнул Киран. — Но судя по тому, что я вижу отсюда, до трети ополчения и половину наемников мы потеряли. Семьям погибшим, хочешь не хочешь, а придется выплачивать ежемесячное вспомоществование — мы слово давали. Наемникам тоже много заплатить придется по высшей ставке, иначе к нам никто наниматься больше не захочет. Это я специально для тебя, Гарон, говорю — знаю твою страсть к экономии. Прошу запомнить, что попытка сэкономить сейчас приведет к таким последствиям, что никому мало не покажется.

— Да понимаю я! — скривился мастер строительства. — Но денег все равно жалко. Ополченцы могли бы и бесплатно родной город защищать!

— Не вздумай только эту мысль озвучивать, — укоризненно покачал головой мастер политики. — В клочья порвут.

— Порвут, — уныло согласился Гарон. — Ладно, промолчу. Но потом весь магистрат в режим жесткой экономии переведу!

Мастера опять обреченно закатили глаза — как же надоел им этот старикашка. Но делать было нечего, слишком влиятелен в Таламаре, придется терпеть его и дальше.

Урам снова посмотрел через подзорную трубу на башню чародеев и кивнул — они действительно выложились настолько, что потеряли сознание. И сейчас Кейсава и Сейлу собирались спускать вниз на руках дюжих ополченцев. Ничего, спустят, а потом чародеи отоспятся. Надо будет подумать над тем, чем отблагодарить спасителей города. Платы они не просили, но неблагодарными оставаться никак нельзя. Боги такого не прощают. Или как их там называл Кейсав? Кажется, управители. Неважно, все равно боги.

Мастера спустились вниз и тут же включились в работу. Следовало срочно разобраться, сколько людей погибло, отделить убитых от раненых, и переписать их всех. Раненых чародеи просили никуда не увозить — обещали, когда придут в себя, заняться ими. А пока их могут перевязать лекари. Жаль, что не все выживут, тяжелые могут не дождаться прихода чародеев, которые неизвестно сколько проспят. Но тут уж ничего не поделаешь.

Ни Кейсав, ни Сейла, ни таламарские мастера не знали, что, воспользовавшись неразберихой, несколько совсем другого вида тварей, имевших свое, особое задание, миновали дозоры и скрылись на бесконечных травянистых равнинах.