Когда Саня был маленьким, в театр с ним часто ходил папа. Где только они не были: и в кукольном, и в Театре кошек, и в музыкальном! Каждый отпуск Павел Иванович обязательно покупал билеты в театр, иногда к их мужской компании присоединялась бабушка.

Готовились заранее, наряжались. Мария Анатольевна доставала из красивой коробки духи, открывала диковинный флакончик в форме сказочного цветка, давала Сане понюхать, потом легонько брызгала себе на шею.

Больше всего Сане запомнился спектакль «Хочу к маме». Ему тогда только исполнилось пять лет. Они пошли в театр с бабушкой, папа был в командировке. Билеты им подарила приятельница Марии Анатольевны, умоляла не открывать конверт до последнего, говорила – «сюрприз, мои в полном восторге».

Павел Иванович, когда узнал, на какой спектакль они пошли, очень сердился и даже поссорился с бабушкой. Мария Анатольевна в очередной раз просила «рассказать правду мальчику, все равно когда-нибудь узнает», а Пастухов-старший категорически отказывался, потому что «сын маленький еще».

Сам Саня толком не понял, из-за чего ссорятся папа с бабушкой. А спектакль ему понравился – там маленькая обезьянка потеряла маму и животные, которых обезьянка встречала, помогали ее искать. В результате нашелся даже папа, ну а рядом с ним оказалась и мама.

Спектакль был интерактивный, артисты приглашали детей из зрительного зала прямо на сцену, маленький Саня с удовольствием бросался шариками из сухого бассейна и ловил резиновых зверей.

В конце, когда мама обезьянки нашлась к всеобщей радости, бабушка почему-то заплакала, а Саня радовался, хлопал в ладоши и смеялся вместе с другими детьми. По дороге домой он сообщил, что его мама тоже когда-нибудь найдется, нужно только лучше искать.

Театральная студия, куда Даша Терлецкая предложила Сане пойти, открывала новый сезон в школе. Режиссер набирал труппу и объявил конкурс. Нужно было прочитать стихотворение наизусть и сыграть в паре какой-нибудь этюд.

– Ну вы даете! Крутотень! Чего молчали? – поразился Витя, когда узнал, что Саня и Даша собрались на прослушивание. – Я с вами! Не пройду, хоть своими глазами увижу, как любовь разыгрывать на сцене.

– Да почему сразу любовь? – вскинулся Саня. – Мы что-нибудь смешное, юмористическое. Кстати, если ты так рвешься в артисты, можешь с нами вместе этюд репетировать.

– Куда же я без вас? – засмеялся Быстров. – А что, можно попробовать. Нас сразу возьмут и дадут комическую роль.

– Комедийную, – поправила его Даша. – Вить, есть предложения?

– Будут! К завтрашнему дню ждите. Встречаемся после уроков у Саньки.

– Почему у него? – спросила Даша.

– Блины вкусные у бабушки, во-первых, а во-вторых, бутерброды с индейкой, – невозмутимо ответил Быстров.

День в школе выдался тяжелый: контрольные по математике и русскому, диктант на английском и еще историк замучил датами, спрашивая домашнее задание на тему «Культура Западной Европы IX–XI веков».

– Ничего, дети, тяжело в ученье, – скороговоркой произнесла классная Ольга Алексеевна, когда шестиклассники приплелись к ней на последний урок – литературу. – Почитаем стихи Пушкина, тем более что скоро лицейские дни, и я вас отпущу.

– Ура, – вырвалось у Сани. – Нам репетировать надо. – Он посмотрел на Дашу.

– Я нашла интересный текст для этюда, – тихо сказала она. – Тебе понравится. Скорей бы урок кончился!

– Ольга Алексеевна! – Витя вдруг поднял руку. – Можно мне?

– Быстров? – удивилась учительница. – Тебе что, выйти надо?

– Не, я к доске хочу, Пушкина читать.

– Витька! – окликнул друга Саня. – Что ты задумал?

– Спокуха! Сейчас на классе проверим мои актерские способности.

Витя вышел к доске с очень прямой спиной. Широко расставил ноги. Посмотрел на портрет Александра Сергеевича на стене, левую руку заложил под лацкан пиджака, а правую поднял вверх, развернув ладонью к себе.

Все замерли.

Быстров читал стихотворение, слегка подвывая.

Витя согнул колени и вытянул вперед руки, показывая, как именно он едет на коне.

Быстров повернул голову набок, прищурился и позвонил в колокольчик, видимый только ему.

Кто-то из ребят хихикнул.

Витя выпучил глаза и захрипел.

К смеющимся на последних партах присоединилось несколько человек с первых.

Тут Быстров закричал и подпрыгнул.

Витя застонал, как если бы это делал ямщик.

Витя потер глаза.

Он рубанул по горлу рукой.

Быстров пожал плечами и продолжил таинственным жутким шепотом:

Витя завертелся на месте, приложил руку козырьком к глазам, будто пытался отыскать кого-то.

Смех, прорывавшийся маленькими фонтанчиками то сзади, то впереди, наконец-то пробил себе дорогу. Хохотали все.

– Витя, достаточно! – не выдержала Ольга Алексеевна. – Хватит!

Она пыталась сдерживаться, пряталась за компьютер, закрывала рот рукой, но все-таки не смогла и громко рассмеялась.

– Прости, – задыхалась она, – но это очень смешно. Таких «Бесов» я еще никогда в жизни не слышала.

Быстров приосанился и подмигнул Сане и Даше.

– Крутотень! Я же говорил, что я комик в душе!

– Садись, Витя! – простонала учительница. – Даже не знаю, что сейчас нам делать, серьезные вещи точно не пойдут после такого феерического выступления. – Она подняла палец вверх. – Придумала! Я почитаю вам рассказы Зощенко, они очень смешные и глубокие одновременно. А вы в это время сможете рисовать или записывать свои мысли по теме рассказов. Начнем, пожалуй.

Вечером трое друзей встретились у Сани Пастухова, чтобы обдумать и порепетировать завтрашнее прослушивание в театральную студию.

Мария Анатольевна принесла в комнату, где сидели ребята, огромный поднос с едой. Чего там только не было! И сочная запеченная индейка с вялеными бурыми помидорчиками и ярко-зеленой петрушкой на подсушенном белом багете, и теплые пирожки с яйцом и луком, и золотистая, в меру прожаренная картошечка, посыпанная сверху крупной морской солью.

– Ешьте, дорогие, – угощала бабушка. – Я люблю, когда дети едят. В нашем доме всегда гостей привечали.

– Я уже начал, – сообщил Витя, набивая рот индейкой.

– Спасибо, бабуль. – Саня подвинул тарелку ближе к Даше. – Возьми что хочешь. Ба, может, с нами посидишь, пока мы тут репетировать будем?

– Занимайтесь! – Мария Анатольевна улыбнулась. – Я потом зайду, а еще лучше на спектакль приду. Позовете?

– Нас пока в студию не взяли, – объяснила Даша. – Мы как раз к прослушиванию готовимся.

– Это как экзамен, что ли? – поинтересовалась бабушка. – Серьезное дело. Но вас примут, я точно знаю.

– Хорошо бы, – вздохнул Саня. – Ладно, ребята, что у нас есть? Даша? Витя? Рассказы принесли? Стихи? Что завтра читать будем?

– Вот сборник стихов поэтов Серебряного века. – Даша вынула книгу из рюкзака. – Цветаева, Маяковский, Есенин, Блок. Подберем каждому что-нибудь. Учить наизусть необязательно, я узнавала. Прочитаем.

– Я точно Есенина выберу! – Витя наконец-то прожевал. – Стихи про хулигана – моя стихия. Сань, подвинь тарелку с индейкой поближе, будь другом!

– Я, пожалуй, Маяковского почитаю, – сказал Саня. – У него есть такое классное стихотворение – «Вот иду я, заморский страус».

– Я Цветаеву возьму. – Даша налила чай. – Сань, бабушка у тебя мировая! Как же все вкусно! Оторваться невозможно!

– Ага, ба классная, – согласился Саня. – А что мы будем из рассказов читать?

– Ребята, – Витя взял еще один бутерброд с индейкой, – я тут такое придумал, закачаетесь! Нас возьмут сразу.

– Говорят, Сергей Владимирович строгий, – вздохнула Даша.

– Кто такой? – спросил Быстров.

– Руководитель театральной студии, к нам в сентябре только пришел, – пояснила Терлецкая.

– Не бойтесь, все пройдет на самом высоком уровне, – пообещал Витя и извлек из сумки весьма потрепанный журнал.