Сколько уж я тут не был, в Готлине-то? Да, почитай, уж месяца три точно. А ничего на первый взгляд не изменилось, ну, кроме состава толпы перед воротами и мертвяков, устрашающих своим видом всех, кто замышляет противозаконное. Не очень правда страх хорошо работает, но хоть что-то, и то, как говорится, хлеб. Сам за три дня перед отъездом из Рансбура видел, как возле Горбатого моста вытащили утопленницу, бросившуюся в воду с камнем на шее после того, как у неё накануне срезали кошель со всеми её сбережениями, которые она выручила с продажи имущества и не донесла до банка. Дура, конечно, троих детей сиротами оставила. Там наверняка с головой не всё в порядке было. Тем не менее, я в новом мире достаточно быстро принял жестокие порядки, и давно уже от них меня не коробит.

Тут же продают всякую всячину, благодаря которой пахнет не только гниением и канализацией изо рва, но и свежей выпечкой и даже жаренным мясом, как когда-то у шашлычки Грача, это имя моего старого армейского друга в прежнем мире, открывшим мне вкус этого настоящего продукта, главный секрет которого — приготовление из парного мяса, только что с убоя. Достаточно крупные куски, соль, лук и часа полтора мариновать. Больше ничего не нужно, всё остальное добавляй потом по вкусу.

Здесь холодильников нет, сразу с бойни на огонь, так что, по идее тайна друга-армянина при готовке мяса здесь всеми применяется как единственно возможный способ, но не знаю, я бы тут у ворот есть ничего не стал, хотя, да, ароматы аппетитные.

Мои парни лихо раздвигают столпотворение перед стенами, для чего авангард нашего отряда увеличился до четырёх бойцов, туда направился сам сержант, а вот Эрик с Юлькой устроили настоящую свалку. Лейтенант у меня достаточно легко относится к деньгам, чего не скажешь об его юной жене, та всегда была жадновата, если дело не касалось самой себя любимой, тратилась лишь на всякие тряпки, украшения и сладкое, и то, последнее старалась получать от меня на дармовщину. Однако, свадебная неделя — это свадебная неделя, и не только от Эрика, а и от почтенной Ромм в стайку ребятишек, затем и в унылую группу увечных коллег уже при самом подъезде к мосту через ров, полетели горстки мелочи. Как по мне, вполне неплохая традиция. Чета Роммов от потери нескольких десятков зольдов не обеднеет, зато кому-то сегодня удастся поесть.

Уже на въезде на мост возникла небольшая заминка, выясняли, кто толще, если образно говорить, мой отряд или взвод графских егерей, направлявшихся из города. После коротких эмоциональных переговоров нашего сержанта с их лейтенантом выяснилось, что всё ж мы, и егерям пришлось попятить своих коней освобождая для нас дорогу. За что получили от меня благословение Создателя. Пусть я сейчас и не в сутане, а в походных зимних одеждах, под которые меня без особых уговоров уговорили надеть кольчугу, укреплённую магией, знак Жезла на моей груди виден хорошо, ярко. Накидка этому не мешает, как только дождик прекратил накрапывать, я её с себя скинул.

— Добнеса видишь? — спрашивает у меня Виктор.

— Да где ж в такой толпе-то его… а вон, ага, вижу, топчется с учеником, с двумя. — заметил при выезде из воротной арки Арчи, стоявшего с парнишками между телег короткого крестьянского обоза. — Зачем только припёрся, непонятно. Можно подумать, мы дорогу до подворья не знаем.

— Это он просто показывает, что ситуация под контролем. — ответил вместо подьячего Эрик.

Лейтенант опять бросил молодую супругу и догнал меня, оттеснив Ивана Чайку. Что ж, спасибо за пояснение, кэп. Мои спецназовцы на своих двоих, что называется. Впрочем, мы по городу мчаться не будем, тут не разгонишься. И без того узкие улочки загорожены всем чем ни попадя, от прилавков и лотков, до тележек и бочек под дождевую воду, стекающую с крыш, и конечно людьми и животными.

— Начальник гонца в замок послал, — обратил подьячий внимание на помчавшегося от караулки стражника. — Наверняка сообщить о твоём прибытии.

— И что? — жму плечами. — Я из своего приезда тайны делать не собираюсь. Наоборот, сам нанесу визит вежливости. Проявлю, так сказать, уважение соседу. Подарки вручу. Заодно дам Олегу порадоваться, как он молодого аббатика вокруг пальца обвёл, передав за реальные деньги права на добычу неликвида, я про оловянные рудники, и продав запасы этого металла, залежавшегося у его управляющих на складах. Вот, брат Виктор, пример сотрудничества с ненулевой суммой. Когда обе стороны окажутся в выигрыше.

— Недолго, — засмеялся подьячий. — Как только до графа дойдёт, какие доходы ты начнёшь получать от его олова, а поймёт он это очень скоро, оловянная посуда уже даже кое-где в Готлине появилась, придёт в бешенство. Привет, Арчи. — поздоровался он с приблизившимся сержантом Добнесом.

— И вам всем здравствовать, — склонила передо мной и получил благословение наставник моих спецназовцев. пара его подопечных к нам не приблизились, делая вид, что просто прогуливаются. — Наши друзья, все семеро, сейчас занимаются своими делами. Так что, можете спокойно ехать до подворья.

Да я и так особо-то не переживаю. У меня я сам и весь отряд снабжён амулетами и экипирован на все сто. Если что насторожило, так это появление оловянной посуды здесь в городе. Специально ведь отправляю её подальше в Верцию к Барту Итрову, своему представителю, чью семилетнюю дочь поставил на ноги, и он теперь помимо крупной торговли скотом занимается продажами в республике и её портах продукции нашей обители. Как здесь-то оказались оловянные миски, кружки и ложки с вилками? Контрабанда из монастыря? Воровство? Или кто-то настолько тупой, что не смог запомнить моих жёстких указаний. С этим нужно будет обязательно разобраться. Хотя, кажется сейчас вспоминаю что-то о том, как казначей бросил фразу насчёт того, что, дескать, первую бракованную партию изделий в переплавку посылать не стали. Типа, вот какие молодцы, сэкономили. Ослы, если так, если и в самом деле здесь в Готлине продали придурки. Тут ведь не в том принцип, хороши изделия или плохи, а в том, что пусть при чуть более высокой цене, чем дерево или глина, экономия у владельцев заведений получится очень большой, отсюда и растущий спрос обеспечен. Ладно, надеюсь, до местного правителя и до соседки баронессы ещё не дошли сведения о дополнительных возможностях в использовании этого мягкого металла. Успею обстряпать с ними наши делишки до того, как сообразят.

Заговорил о другом, когда свернули на улицу Жестянщиков:

— Виктор, Эрика с красавицей супругой посели в гостинице, разумеется, в новой, и миледи Паттер там же номер найди. Сможешь?

— Да легко, — пожал тот плечами. — А что так, твоё преподобие, не нравится их компания или считаешь, вам там во флигеле тесно в четырёх комнатах будет? Так в нём и кухня с верандой имеются, и три кладовые.

— Не в этом дело. — отмахиваюсь. — Пока ехали, план, который вызревал у меня в голове, наконец сложился. Разместимся, расскажу, что придумал, и почему так, а не иначе.

Расследования прошлого покушения, устроенного зилотами империи, мне и так, как говорится, выше крыши хватило. Опозорили хвалёных диверсантов, и будет с них. Сейчас вот думаю, ни к чему мне это всё. Только гусей дразнить. Нет, не стану шум поднимать. Придумал, как и выманить на себя, перебить и прикопать где-нибудь по тихому. Графу скажем, что разбойники пытались ограбить подворье, да мы своими силами с ними справились. Думаю, он даже не сильно на это внимание обратит. Мало что ли в его городе разных грабежей, успешных или провальных, случается?

Вот и наше подворье, вон, вертеп, а там кабак, многолюдный базар на площади, бабу какую-то рыхлую, дебелую кнутом у столба хлещут к огромной радости собравшихся зевак, гончарный магазин, запах подгнивших овощей от лавки хромого Степа, моего старенького тёзки, мимо которой мы и въехали на площадь. Такое чувство, что и не уезжал.

А, нет, вру. Ограда подворья с левой от ворот стороны теперь выложена кирпичом, а не из заострённых брёвен, подьячий начал переделку, благо, мой кирпичный заводик после захвата пленных виргийцев, кого не выкупили, теперь пашет в две смены. Только и успеваем, что из глиняного карьера сырьё подвозить, он там рядом. Крыши, вижу, на наших зданиях новые. О, вон и тот самый флигель, недавно сооружённый. Так, глядишь, Витя здесь настоящий оазис комфортного и безопасного отдыха соорудит такой, что и в столицах не встретишь. Правда, нужно будет ещё изнутри оценить.

Несмотря на увлекательное зрелище — интересно, за что такой пожилой и явно не из голодающих тётке достаётся? — появление моего отряда на базаре незамеченным конечно же не осталось, да и не только на базаре. В спину нам из вертепа раздался молодой женский голос: «Мужчины! Заходите в гости! Ждём!», и смех поддержавших её призыв нескольких, высунувшихся из окон и демонстрирующих свои обнажённые груди девиц.

Невольно оборачиваюсь на Ника. Вот уж кто любитель подобных зрелищ. Ещё совсем пацаном был, а всё меня уговаривал любоваться такими зрелищами. А потом полюбил и посещать вертепы. Думаю, вскоре побежит. А, нет, не побежит. Что-то грустный сильно, тоскливые взгляды на нашу подружку бросает. Та же реально красотка, если с иронией сказать, пусть в походной пока одежде, но на голове уже столичная шляпа, напоминающая воронье гнездо. Меня смех от её вида разбирает, а встреченные горожанки смотрят на почтенную Ромм с удивлением и завистью. Это они ещё её модные платья не видели. Вот как выйдет сегодня по магазинам и рынкам, так обзавидуются.

С Ником же всё понятно, знаю нашу паскудную мужскую черту. Юлька и без того пацану нравилась, а теперь, став чужой женой, желанна вдвойне. Даже втройне. Ну, тут я не советчик, сам должен переболеть. Лишь бы его любовная хандра на службе не сказалась, а то ведь мои офицеры, что Карл, что Эрик с Гербертом, да та же лейтенант-маг, не смотрят на причины проступков. На месте штаб-сержанта я б об этом не забывал.

— Ох, Степ! — вдруг хватает меня за локоть подьячий, когда мы уже ледоколом подъехали к воротам подворья, охраняемым парой наёмников, смотревшихся своими комплекциями будто Лёлек и Болек из польского мультфильма. Только у этих бронзовый латный доспех, кожаные шлемы, мечи и копья, щитов не вижу, похоже, где-то валяются в стороне. — Простите, ваше преподобие, совсем запамятовал. Вас ведь там впереди ещё одна опасность поджидает. Вот ведь какое дело. Нет, надо пить меньше.

— Какой уж раз я это слышу? — смеюсь. Я ж понимаю, будь угроза в самом деле серьёзная, подьячий ни за что бы про неё не забыл. — Давай, прямо с сегодняшнего дня и начнёшь вести трезвую жизнь?

— Сегодня не получится, — огорчённо вздохнул брат Виктор. — Во-первых, я уже выпил, во-вторых, мне ж вскоре нужно будет как-то проболтать двум своим гостям информацию, которой вы со мной поделитесь, а, в-третьих, я вот тут подумал, ничего ведь непоправимого не случилось, и от той девицы можно отделаться. Хотя я б на твоём месте, Степ, — вновь перешёл он на ты. — от такой приятной во всех местах девушки отказываться не стал. Открывайте, парни!,- сказал он Лёлеку и Болеку. — Чего уставились? Не признали что ли?

— Что за девушка? — заинтересовался, чувствуя, что вообще-то мне б не помешало ощутить женские ласки, организм-то не железный. — Чего замолчал, Виктор?

Пока открыли ворота, пока проехали к конюшням и передавали лошадей подбежавшим дворовым, пока с Виктором и Сергием пошли к флигелю, подьячий мне вкратце поведал печальную историю баронета Ильи и баронеты Ангелины Чеввик. У Ангелины прадед был одним из самых сильных магов Кранца, имея почти тридцать оттенков энергии в источнике, у Ильи дед славился целительскими возможностями источника на всё Неллерское герцогство, но с тех пор с их баронских родах не появлялось ни одного одарённого. И их дочь, шестнадцатилетняя Мелани, так и не обрела магического ядра, хотя её родители до последнего всё надеялись на это.

Вот и решили супруги, помолившись в храме, съездить к знаменитому Готлинскому источнику попросить господа о том, чтоб хотя бы внуки у них оказались одарёнными. Только, по всей видимости, одной святой воды и молитвы посчитали для этой цели недостаточным. Пользуясь тем, что Мелани считается одной из самых, если не самой красивой благородной девицей Пармского графства, того самого, где сейчас уселась в кресло правительницы Изабелла, бывшая фрейлина моей мачехи и её верный человек, Чеввики решили банально подложить свою дочурку под аббата Степа, резонно полагая высоким, даже очень высоким шанс получить от такого могучего мага одарённых внуков.

Подьячему удалось безо всякой магии одарить свою обслугу необычайно острыми слухом и зрением, так что, о планах четы благородных паломников он узнал ещё позавчера, то есть, в тот же день, когда они прибыли и устроились в гостинице для отдыха после довольно длительного путешествия. Получается, их дичь сама сегодня приехала в силки. Да уж. Вот только не на того напали. Пусть юная миледи и красавица, дарить ей от себя ребёнка не собираюсь, а просто так, без предварительной договорённости, что я не стану пользоваться одним из многочисленных в этом мире противозачаточных снадобий или алхимических зелий, родители ко мне в постель свою Мелани не пустят. Дворяне всё ж.

В общем, как говорится, хороша Маша, жаль не наша. Не готов я, да и никогда не смогу поступить так, чтобы мой ребёнок рос без родного отца, и не важно, будет ли он в обносках зольды побираться клянчить или с золотых блюд есть. Ещё в прошлой жизни не уважал мужиков-кукушек, которые настрогают себе детей на стороне, а потом прячутся и от них, и от алиментов. Впрочем, здесь тоже таких кукушек хватает. Надеюсь, мой дядюшка милорд Курт Неллерский, отец Берты не из таких. Не надеюсь — уверен. Он так-то мужик нормальный, а то, что по молодости вообще не думал головой, чем его блуд с крепостной девкой может закончиться, так кто из нас по молодости не совершил глупостей? Вот я нынешний не совершаю. И не совершу.

— Придумай, как их ко мне в ближайшие пару дней ко мне не допускать, — говорю своему управляющему подворьем, входя во флигель. — А тут и вправду уютненько, — осмотрел я светлую прихожую, коридор, покрытый отлично обработанными дубовыми досками, ряды дверей по три с каждой стороны. Пахнет свежей древесиной, как на пилораме, хотя само строение кирпичное. — Что-то миледи Паттер не вижу.

— В городе, поди. По лакам, да рынкам ездит. — дёрнул плечом Виктор. — Столько у неё дорогих платьев, что не грех их местному люду показать. Да, о том, зачем она здесь, госпожа маг не забывает. Она молодец. Может, хотя бы ей разрешите остаться проживать здесь?

— Нет, брат Виктор, — прохожу до конца коридора, осмотрев хорошо обставленные комнаты. — Здесь в эту ночь вообще никто проживать не будет. Даже я стану лишь числиться. Тут будет поле брани. Ну, чего так удивляешься? Иди, людей устраивай. Дай мне четверть часа привести себя в порядок, потом подходите с Арчи и Эриком, я вам расскажу, чем мы займёмся. Да, не хочу, чтобы сюда сейчас граф или кто-то из его семьи припёрся, или чтоб прислал приглашение в замок на нынешний ужин. Опереди. Пошли человечка с моей просьбой завтра вечером нанести Олегу визит.

Парни занесли мои вещи. Комнату я себе выбрал одну из двух центральных, окна которой выходили на здания гостиниц. Мне здесь не ночевать, но день только на своей первой половине, так что, всё равно надо как-то устраиваться, да и личное имущество не бросать же на улице.

Сергию сказал занять комнату напротив. Прибежавших служанок — девушек-близняшек — присланных Виктором, прогнал. У нас намечается серьёзный разговор, нечего им тут уши распускать. Тем более, убедился уже не в первый раз, они у здешней обслуги как у Чебурашки, только не размерами, а чуткостью.

Сначала вошли Эрик с Добнесом, о чем-то перешучиваясь, но в комнату ко мне, где мы с Сергием на пару уже всё разложили в сундуки и шкаф, и я, отослав секретаря, уселся за стол, у которого как по заказу разместилось четыре табурета. В принципе, ещё имелось место на неширокой кровати, да и сундуки можно было использовать. При необходимости смог бы собрать и расширенное совещание. После лейтенанта и сержанта явился подьячий в сопровождении пожилого раба, принёсшего нам огромный поднос всякой всячины из выпить-закусить. Зачем? На обед всё равно скоро пойдём.

— В прошлый раз с зилотами сложилось всё не очень хорошо, — говорю, когда мы остались без посторонних. — Сколько мы потеряли тогда людей, Эрик?

— Не мы, сыск, но да, четверых или пятерых. Если бы не ваше целительство, жертв оказалось бы больше.

— Вот именно. — киваю. — Поэтому на этот раз живыми их брать не вижу смысла. Если получится, то хорошо, поспрашиваем, в нет, значит, нет.

Подьячий удивился больше всех:

— Но как тогда ты собираешься предъявить официальное…

— Не собираюсь я ничего никому предъявлять, — прерываю Виктора, поморщившись и сделав небрежный жест рукой. — Даже если кого и схватим, почти сразу и прибьём. Чем мне помогло прошлое расследование? Нет, понятно, моя семья кое-какие дивиденды политические получила, но по новому мы уже ничего из аналогичной ситуации не извлечём.

Арчи Добнесу показалось, что он всё понял. Спросил:

— То есть, просто я со своими парнишками по обнаруженным адресам внезапно застаём зилотов врасплох, поочерёдно с ними…

— Сколько у тебя сейчас ребят здесь в городе? — уточняю.

Надо бы раньше поинтересоваться, да ладно, и так сойдёт.

— Одиннадцать, — отвечает. — Самые подготовленные, и я, считайте, двенадцатый…

— Никаких адресов, — мотаю головой. — Не хочу устраивать шум на весь Готлин, и потом, есть печальный опыт. Имперцы очень осторожны, могут обнаружить приближение врага. Я уж не говорю о боевых качествах твоих пацанов и зилотов. Извини, Арчи, но сам ведь понимаешь, что пока твои воспитанники не могут на равных тягаться с таким противником.

— Возьмём числом, внезапностью и быстротой.

— Возьмём, но не в городе, а здесь. — показываю большим пальцем руки себе под ноги.

— Прямо тут? — не удивляется, а лишь уточняет Эрик.

— Ага, — улыбаюсь и едва не падаю с табурета. Хотел откинуться на спинку, да забыл, что подо мной не стул. А Виктор чудак на другую букву, мог бы и сообразить поставить шефу в комнату кресла. Хотя, он же не знал, какое я помещение себе выберу? — Наш гостеприимный хозяин сейчас в обед проболтается той парочке, что я на подворье проведу всего лишь ночь, а потом переселюсь в замок. О том, что по городу я перемещаюсь под охраной десятка вояк и снаряжен мощными антимагическими и воздушными амулетами, зилоты и так наверняка знают. Поселился я во флигеле публично. В том, что со мной здесь лишь секретарь и пара охранников, убедятся сами. В общем, если этой же ночью наши гости все скопом не воспользуются самой судьбой предоставленным им шансом, ослами они последними будут, а не прославленными карателями империи. Согласны, друзья?

— А здесь их будут ждать мои парни. — ухмыльнулся сержант.

— Не только. — подтверждаю его догадку лишь частично. — Ещё и десяток полностью экипированных бойцов Эрика. Зилоты конечно мастера кинжалов, удавок или арбалетов, но что всё это против неплохо обученных мечников? А мы с Алисой подстрахуем и посмотрим за ситуацией со стороны. Виктор, обеспечь нам номер на третьем этаже с видом на флигель.

— Сделаю, без проблем, — пообещал подьячий и заметил: — Нужно будет только очень сильно постараться, чтобы переместить сюда столько народа и не вызвать подозрения у той парочки. Если наши бойцы заранее неизвестно куда исчезнут из их вида, имперцев это может насторожить. И за дверями сюда начнут приглядывать. Окна тут, сам видишь, какие, разве что Николас, твой штаб-капрал пролезет, и то, сомневаюсь.

— Никаких окон. Магия же есть, — напоминаю и достаю из кармана три амулета невидимости. — Парни, кроме двоих, которые останутся сидеть здесь на крыльце, забыв закрыть дверь, оставленную нараспашку, остальные с шумом уйдут в вертеп. кстати, я не против буду, если они там повеселятся. А потом я их по двое-трое быстро переведу сюда. К темноте семерых зилотов тут будут ждать двадцать два доблестных моих бойца. Уверен, справятся.