В Готлин собираемся выехать пораньше, поэтому за окном ещё темно, когда стою, застыв изваянием посреди гардеробной, уже полностью экипированный — спасибо Ангелине, справляется без Юльки, от Марго толку никакого, один вред — и тщетно пытаюсь вспомнить, что же я ещё хотел с собой взять?

— Пудреницу с зеркальцем для графини, — подсказывает невеста лейтенанта сыска. — И коробку леденцов для неё же. Я их брату Сергию отдала. Он сложил в ту же суму, где и письменные принадлежности.

— Ого, Анги, — поворачиваюсь к стоящей у шкафа девушке. — Смотрю, ты уже мои мысли читать научилась?

— Так вы ж всегда, господин, смотрите стеклянным взглядом прямо перед собой, когда магичите или когда что-нибудь вспомнить не можете. Подумала, что плетения вы сейчас вряд ли станете создавать, а забыть могли только про то, что своими глазами не видели, как укладывают, вот я и решила, что…

Не могу сдержать смеха.

— Это воля Создателя была. Точно. Ну, ваш предстоящий брак с Николасом. Ты ему не только как жена будешь отличной спутницей, но и, чую, помощницей в его работе. Что тот уж половину поселения завербовал, все друг на друга стучат, в смысле, докладывают и нашёптывают, что ты со своими мудрыми рассуждениями. Два сабо одной пары.

— Ой, тоже скажете, — смутилась девушка, явно довольная и пошутила: — это я долго рядом с вами была, научилась мыслить.

А ведь не такая уж и шутка в её словах. Правда ведь, девчонки наблюдательные, сметливые, глазастые и ушастые. Не могли не слышать тех умных фраз и рассуждений, которые я диктую Сергию. Наверняка ведь набрались. Может и Мышь также со временем поумнеет? Нет, знаю такой сорт людей, зажатых, пугливых, да чего там, откровенно глупых, про них верно, что только могила исправит. Блин, но ведь и в свинарник отправлять не хочется. А что если так?

— Анги, ты приданым довольна?

— Конечно, господин! Не меньше, чем этой Юльке выдали! — радуется, они с почтенной Ромм хоть и подруги, но давние соперницы. — И Николас очень доволен. Он даже не рассчитывал на такую крупную сумму. А у него ж ещё и свои сбережения есть. Мы с ним хотим особняк возле речки построить.

— Вот и молодцы, — одобряю. — Я к чему спросил-то. Еду в Готлин себе служанок выбирать, нормальных, не чета твоей воспитаннице криворукой и бестолковой. Марго долг ещё четыре с половиной года отрабатывать. Что если я её кабальную отработку на тебя перепишу? Будет у тебя рабыня в помощницах на первых порах. У тебя как-то получается ею управлять так, что обходится без бед.

Ангелина удивилась, даже рот чуть приоткрыла, размышляя.

— Да я вообще-то сама по хозяйству управлюсь, — протянула задумчиво.

— Ну, тогда её в свинарник отправим. Там-то она много не набедокурит. Надеюсь.

— Нет-нет, господин, я согласна, — поспешила согласиться девушка. — Она нужна мне будет, очень-очень. Просто, не подумала, что у меня ж ещё и подворье появится. Мы с Ником хотим кур, уточек, может коровку заведём.

— Раз коровку, тогда да, без Марго не обойтись, — тщательно скрываю сарказм. — Считай договорились. Брату Алексу, как проснётся, передай моё поручение переписать долг родителей Марго монастырю, на тебя.

— Ой, спасибо, передам, — поправила она мне воротник. — Вы почти ничего не поели.

С утра у меня действительно слабый аппетит, который я резко усиливаю благодаря тренировкам. Только сегодня по уважительным причинам остался даже без разминки. Ничего, в пути растрясусь, захочу поесть, в сумах у нас найдётся. А так-то могу и до подворья потерпеть. За пару часов от голода не умру. Мы поедем быстро. Телеги свои с грузом подьячий оставил на помощника. Обоз двинется следом, но без нас, иначе мы полдня бы тащились до Готлина по такой-то грязище.

Ангелина тоже просилась со мной в город, но как-то без особой настойчивости. Я отказался. На нашем подворье полно служанок, найду, кто мне помогать будет.

На улице дождя пока и уже нет, вот и хвала Создателю. У крыльца десяток верховых бойцов из первого взвода во главе с сержантом, среди которых мой верный старый друг штаб-капрал Ник и громоотвод Иван Чайка. Что-то, кстати, давненько с ним никаких происшествий не случалось. Тьфу-тьфу, не сглазить бы.

Чуть в стороне хмурый — он всегда по утрам хмурый — подьячий Виктор на своей лошадке, мелкой для статей её наездника. Все? Нет, не все. Брата Сергия не вижу. А, вон он бежит. Странно, никогда не опаздывал. Куда ходил в такую пору? Спросить не успел. Тот, когда я уже вдел ногу в стремя, подбежал и запыхавшись полушёпотом доложил:

— Брат Василий, он этой ночью по голубятне дежурил, прислал раба. Сам, сам он не решился снимать. Недавно, только что, ну почти только что, птица прилетела. Вот. — протянул он синюю ленточку. Значит от дядюшки Ригера, моего доброго опекуна, из Рансбура. — Я только глазком, случайно посмотрел, не хотел, но…

— Не оправдывайся, — останавливаю. — От тебя у меня тайн нет. Пока. Пока не заподозрен в болтливости. Что тут у нас?

Разворачиваю ленту, и чуть не грохнулся задницей в грязь. Подошедший вовремя подьячий успел меня поддержать.

— Что там? — спросил с любопытством, обдав меня густым перегаром.

— По дороге расскажу, — убираю послание в карман. — Ричард, пусть ворота-то открывают, — командую ближайшему солдату, и тот разворачивает коня, спеша выполнить команду.

Уже начало рассветать, так что, факелы можно было бы и погасить, только я и не думаю отдавать соответствующий приказ. Лезу на лошадь как беременная баба, в голове рой мыслей. Послание от опекуна содержит всего два слова: уиер кардинал. Обалдеть. Как? Что? Событие по моей шкале в категории невозможных. Я ж сам его исцелил. Да. он старенький, Марк наш Праведник, был, но ещё не совсем дряхлым, а моё плетение — я ж использовал самое сильное из возможных, такие только мне на Итерике и под силу — минимум лет пять ему прибавило к имевшемуся запасу жизненных сил. Не зря ж моя мачеха на меня так разозлилась, что не смогла сдержать эмоций — событие для Снежной нашей королевы редчайшее. Она ж обычно ласково улыбается даже тому, кого решила уже приказать удавить гарротой, сам в прошлом году видел.

Да и Агния у меня, сестричка, вся в мамку свою пошла. Тоже, помню, сочувственно кивала отсидевшимся в овраге во время битвы двоим паренькам из пехотного батальона охраны магов, испугались ребятки. Полковник прямо на глазах во время рассказа переживала за обоих, а потом велела на кол посадить. Закон есть закон, тем более воинский. Дезертировавшим с поля боя или обобравшим раненного товарища — тупой кол. Тупой, чтоб дольше мучались и было время для раскаяния. Создатель милостив даже к лютым грешникам, но при условии искреннего покаяния за свершённые преступления.

Ну, мачеха, сестрица, это всё понятно. Что с кардиналом-то? Точно ведь не своей смертью умер. И Ригер молодчина, чего уж. Два слова, и давай, сынок, думай сам, что тут и как в Рансбуре произошло. Ладно, зря я на дядьку-то, откуда ему знать подробности? Разве что позже. Блин, представляю, какая сейчас возня начнётся. Моей семье долгие лета Марка Праведного, да, совсем не нужны были, но и нынешняя его смерть, когда принц ещё не дополз даже до стен столицы, вовсе не нужна. Сейчас Эдгар своего кандидате представит престолу Наместника Создателя. А, главное, кто посмел? Инквизиция ведь сейчас всё королевство наизнанку вывернет. Или виконт Филипп тоже в деле участвовал? Да ну, ерунда. Главного инквизитора я хорошо вроде изучил. Человек очень осторожный и надёжный в плане личных обязательств перед нашим орденом Молящихся. А уж подозревать в содеянном ещё и прецептора Николая совсем надо быть параноиком.

По любому, мой дядюшка Рональд сейчас в пролёте над кардинальским жезлом, что та фанера над Парижем. Получается, и я тоже лечу мимо епископства. Вроде события в таком отсталом мире должны течь неспеша, а они вон какие выкрутасы выписывают, порой мчатся скоростным поездом. Что бы я сейчас себе не надумал, всё может оказаться совсем не так. Мало вводных для корректного анализа. Ох, жизнь.

Здрасьте, попа, Новый год. А это ещё что за выкрутасы? Молодожёны мои ни свет, ни заря тоже проснулись, и вместо того, чтобы посвятить время друг другу, оседлали коней и встретили меня, едва выезжаю из-под арки ворот обители. Блин, вот откуда успел узнать о моём выезде? Я ведь только поздно вечером решил, когда ворота обители уже были заперты на сто засовов.

Не, ну понятно, кто-то из часовых и проболтался, здесь ведь не как во время моей армейской службы нет запрета на посту есть, пить, курить, разговаривать, петь, свистеть, лежать, сидеть, прислоняться к чему либо, принимать от кого бы то ни было какие-либо предметы или передавать их, отправлять естественные надобности и досылать без необходимости патрон в патронник — капец, сколько лет прошло, я прожил потом почти три десятка лет, умер, воскрес в другом мире, а до сих пор ведь помню некоторые статьи Устава гарнизонной и караульной служб, хорошо ж в нас вколачивали, надо и здесь у своих подобное правило ввести, ну кроме естественно патрона в патронник ввиду отсутствия и того, и другого, и курения, слава Создателю, в этом мире такую гадость не делают. Во сяком случае, у нас в Кранце и вообще в нашей части Итерики точно.

А часовые откуда узнали? От моих вояк, которые вчера начали готовиться к отъезду, от кого ж ещё? Я окружён болтунами. Надо лейтенанту сыска не забыть на эту сторону нашего бытия указать. Надо не только поиском вражеских соглядатаев заниматься, но и продумать систему сохранения информации вообще, и от друзей с союзниками тоже.

— Эрик, ты чего здесь? У тебя ведь ещё… — пара секунд потребовалось, чтобы посчитать и выдать. — два дня отпуска осталось. Справимся мы там как-нибудь без тебя. Продолжай отдыхать. Это приказ.

— Слушаюсь, милорд. Буду отдыхать. — невозмутимо ответил лейтенант. — Во исполнение вашего приказа хочу с супругой проехаться до Готлина. Ей там нужно по лавкам походить, кое-что подкупить для хозяйства, ну и свои столичные наряды продемонстрировать, не без этого, — у обоих супругов Ромм крупы лошадей нагружены небольшими вьюками, Эрик по своему похлопал. — Вы позволите к вам присоединиться ради нашей безопасности, а то вдвоём как-то страшновато ехать. Вроде разбойников вывели, но вдруг новые завелись?

— Шутник, — усмехаюсь. — Присоединяйтесь. Как же я вас брошу на поругание всяким татям?

Хотя Эрик, как по мне, способен и в одиночку любую шайку вырезать. Воздушные амулеты у обоих супругов имеются, причём, созданные лично мною, самые мощные из известных, да ещё и на основе рубинов. Но, ладно, не прогонять же. Тем более, не сильно-то он и лукавит. Вон, Юлька, хоть мордочка и заспанная, но довольная, будто с утра миску мёда или коробку леденцов навернула. Представляет поди, как будет красоваться в столичных нарядах перед завидующими ей до зубовного скрежета провинциалками. Там одна высокая конусообразная пятицветная шляпка чего стоит. Наденет, весь Готлин ахнет от восторга.

Выстроились колонной по три. Шире не получится, дорога узкая, да и не к чему. Впереди в полусотне ярдов авангард, затем я с Виктором и Эриком по бокам, сзади Юлька с Сергием и Иваном, затем сержант с остальными замыкают наш маленький строй. Среди них и штаб-сержант Ник. Не хочет себе сердце бередить, вот и устроился подальше от нравящейся ему девчонки, ставшей женой офицера.

Уже достаточно рассвело, но мы лошадей не гоним. Их копыта иногда разъезжаются в грязи. Не хочется, чтобы наш транспорт себе ноги во время скачки переломал. Темп невысокий, но, надеюсь, за пару-тройку часов доберёмся.

Известие о кончине кардинала изумило моих спутников не меньше моего.

— Это официально? — уточнил подьячий.

— Достоверно, — отвечаю. — Мне мой бывший опекун сообщение прислал. А он ни врать не станет, ни непроверенными сведениями меня кормить. А уж официально или нет, какая разница?

— Большая, — удивлённо посмотрел на меня Виктор. — Хотя это вам решать, насколько считать её официальной. — друг при друге подьячий и лейтенант обращаются ко мне на вы. Правильно, наверное. — Если да, то нужно будет объявлять недельный траур. И вам, сами знаете, нужно будет отслужить всенощную, а потом ещё и три проповеди, и на своего заместителя, преднастоятеля Михаила, вы это не переложите.

Чёрт, точно. Всё никак не привыкну к сутане. Надо её чаще носить и меньше по всяким войнам и путешествиям разъезжать. Текст всенощной где-то у меня был, да сплыл. Впрочем, в монастыре церковных книг с обрядами полно, это не проблема. Проблема в том, что на ближайшие день-два у меня совсем другие планы, кроме как ночью в церкви молиться с братьями и наиболее ревностными из прихожан.

— Так, друзья, — почему-то воровато оглядываюсь, блин, аж смешно стало. — Сергий! Ну-ка догони! На пару слов. — когда все трое посвящённых в знание о смерти Марка Праведного сблизились и напрягли слух, настоятельно прошу: — Забудьте об этом на два дня. Нкито ничего не ведает. Понятно? Когда из Готлина поедем, тогда и сообщим всем остальным.

— Сам хотел это предложить, — кивнул брат Виктор. — До графа конечно тоже дойдёт, но не думаю, что быстро. И вообще, мы должны успеть покончить с той группой.

— Могу я наконец узнать, что там в Готлине не так? — поинтересовался Эрик.

Скрывать от своего боевого товарища о прибытии по мою душу очередных убийц я не стал. Тот поначалу обиделся, я заметил, что его не собирались брать для решения возникшей проблемы и ничего о ней не сообщили. Так-то он знал об угрозе, но о получении подтверждения её реального существования я ему не говорил. Впрочем, мои мотивы он понял быстро и тут же перешёл в деловое русло.

— Я так и знал, что вы решите себя подставить, — в сердцах высказался он. А мне, хоть и сдвинул сурово брови — дескать, ты кто такой, чтобы осуждать своего благодетеля? — на душе всё равно приятно, когда вижу, насколько искренне за меня переживают соратники. — Дайте время, я придумаю, что можно сделать и без вашего участия.

— Не нужно ничего думать, — отвечаю. — Уже придумано. Остаётся уточнить детали, что мы и сделаем, так сказать, в процессе. Всё, Эрик, не обсуждается. Забыли эту тему до приезда в город. И не переживай, я буду очень осторожен. Да и с ним, как я понимаю, не кинжалом расправились, Ригер бы написал. Или траванули чем-нибудь, или магией.

— Или удушили, — предположил лейтенант.

— Да ладно, — отмахиваюсь. — Следы от удавки может и не так видны как от клинка, но и не скроешь.

— Так я не про удавку, — усмехнулся Эрик. — Григория Третьего, Наместника Создателя, в семьдесят каком-то году подушкой удушили. А одиннадцать лет назад епископа Ултиарского и вовсе уголком одеяла. Правда, и того, и другого, вначале сонным зельем опоили, амулеты распознавания ядов на него не сработали, и снимавшие пробу пищи слуги не погибли. Потом уж в спальню пришли убийцы. Кстати, убийц его святейшества ведь так и не нашли. Хотя, с высокопреосвященством сонное зелье и не нужно было бы вовсе. Он же неодарённый, из крестьян к вершинам церковной власти поднялся. Жаль старика. Не важно, сам ли умер…

— Точно не сам, — повторяю своё утверждение.

— Ну, да. Или убили. Жаль. — закончил свою мысль лейтенант Ромм.

— Святой человек был, — угрюмо вздохнул подьячий. Я б конечно с этим поспорил, узнал ведь Марка Праведника достаточно неплохо. Аскет — да, религиозный фанатик — тоже да, истово верующий, а вот насчёт остального, если иметь в виду некоторые его методы, грязные интриги, попытка подмять под себя светскую власть, часто немыслимая жестокость к поверженным врагам, при том, что Создатель нам завещал прощать, как-то всё это не очень в моём мозгу вяжется с обликом святого. — Теперь посмотрим, кого при поддержке Наместника и короля изберёт Синод на его место. Большие шансы что тот наш новый кардинал и стоит за этим убийством.

— Ищи, кому выгодно? — вспомнил я древнеримскую формулу. — Не всегда это работает, Виктор. Но спорить не буду. Мало информации.

Несмотря на свои слова продолжившееся гадание на кофейной гуще я всё ж активно поддерживал весь путь до тракта. Интересно же, да и событие неординарное. Не так уж часто в этом мире убивают духовных особ столь высокого сана.

Это всяких там прелатов или аббатов во время войн, феодальных междоусобиц, мятежей и бунтов черни убивают почти каждый год, а вот кардинала за всё время существования нашего королевства, кажется, только второй раз. Знаю лишь о гибели кардинала Андрэ Охотника, большого любителя облав за беглыми каторжанами или рабами. Вот там-то его и прибили, причём, не те, за кем он охотился, а кто-то из спутников. Но это ж больше ста лет назад было.

Дождь немного прокапал примерно в середине нашего пути, а в целом добрались вполне комфортно. На тракт выехали через полтора часа, а там уж перешли на лёгкую рысь, и вскоре показались предместья Готлина.

— Так, милорд, — привстал в стременах Эрик. — Вам не стоит въезжать в город, пока мы не получим достоверных данных, чем занимается семёрка ваших врагов. Они могут быть уже в готовности совершить на вас покушение.

Это уже сильно отдаёт паранойей. Да, об отъезде управляющего подворьем в монастырь, мои враги наверняка знают, но вот предположить, что я приеду в город вместе с ним вряд ли могли. Хотя не факт. Но тут дело в том, что за семерыми убийцами ведётся непрерывное наблюдение парнями Арчи Добнеса, и если отряд имперцев уже готовит засаду, к нам навстречу уже прибыл бы гонец от сержанта. Однако, подумав, решил всё ж проявить осторожность.

— Хорошо, — киваю. — Вон постоялый двор, в трактире подождём. Виктор, съезди с Ником, узнай у Арчи обстановку. Только постарайся недолго.

Подьячий обернулся минут за тридцать, я даже смородинового отвара с мёдом попить толком не успел.

— Всё спокойно, — доложил он. — Можем ехать. Я уже распорядился, чтобы вам комнаты во флигеле приготовили. И Эрику с женой там же. А то миледи Алисе скучно одной в шести-то комнатах.