Когда с этим было покончено, я сняла окровавленную рубашку, смяв её в комок. Я натянула чистую чёрную рубашку.

Приведя себя в порядок, я достала из сумки лист бумаги и ручку и торопливо нацарапала:

ИЗВИНИ, ЧТО ПЫРНУЛА ТЕБЯ.

Затем:

СПАСИБО ЗА ОДЕЯЛО.

Я поморщилась. Это прозвучало саркастично, как будто я насмехалась над ним, но я имела это в виду, совершенно искренне.

— Чёртовы ириски, — проворчала я, понимая, что с каждой минутой всё больше смахиваю на сумасшедшую.

В любом случае, умение составлять красивые формулировки среди моих навыков не значилось, и у меня не было времени зацикливаться на выборе слов. Я оставила записку рядом с Руаданом для того момента, когда он проснётся.

Я вернулась к его арсеналу, выбрала самые красивые ножны и затянула их на поясе. Я взяла железный нож с его кровати и аккуратно вложила его в ножны. Даже у Балероса имелась слабость. И как у фейри, этой слабостью было железо.

Я подошла к одному из окон и приоткрыла его, пока в комнату не ворвался холодный ночной воздух. Двор окутывали тени. Идеальное место для прыжка.

Я была почти уверена, что коридоры напичканы магией, которая могла отслеживать каждое наше движение, и, возможно, там сработала бы сигнализация. Безопаснее было придерживаться Тауэр-Грина. А с камнем люмена я, возможно, смогу выбраться отсюда до того, как кто-нибудь из Теневых Фейри успеет среагировать.

Руадан был здесь единственным инкубом, единственным, кто мог естественным образом перемещаться в тенях. И я вырубила Руадана его же собственным серебряным ножом. Меня кольнуло чувство вины, но я снова отогнала его прочь.

Ледяная ночная магия зашелестела по моей коже, бурля в крови. Я вцепилась в лямки своей дорожной сумки. Жить в замке было приятно, но мне пора уходить, пока кто-нибудь меня не убил. Я судорожно вздохнула, посмотрела вниз, в дальний угол двора, и прыгнула.

Глава 29

Я двигалась, как лунный ветер, прыгая по тёмным, мощёным улочкам Тауэра. Ни колокола, ни сигналы тревоги не зазвонили, когда я добралась до последней, внешней стены. И слава богу, потому что ворота были заперты, и прыжки тенью не помогли бы мне пройти через них.

Я карабкалась по грубой каменной стене, находя опоры для ног и рук в зазубренных камнях, пока не добралась до вершины. Затем я перекинула ногу через край стены. Со своего места я уставилась в темноту за Тауэром.

Я с трудом сглотнула. На мгновение меня пронзило чувство потери.

Я размякла, вот и всё. И чем дольше я буду жить в роскоши, тем легче меня будет убить.

Я уставилась на мощёное пространство перед собой, сосредоточившись на самой дальней тёмной точке, которую могла разглядеть. Магия теней прошелестела по моему позвоночнику и покрыла кожу слоем инея. Моё холодное дыхание застывало в воздухе. Я спрыгнула, стуча зубами. Я испытывала одновременно восторг и ощущение потерянности.

С Тауэр-Хилла я прыгала тенями, двигаясь дальше на север. Я промчалась вдоль того, что когда-то было восточным краем римской стены Лондона, летя сквозь тени. В моей груди образовалась ноющая пустота, которая становилась всё сильнее по мере того, как я удалялась от Института, но я продолжала двигаться. Я всегда должна продолжать двигаться. Отдых означал смерть. Колебание означало смерть.

Добравшись до Леденхолла, я повернула налево. Посреди ночи в этой старинной части города на улицах не было ни души. И даже если я случайно встречу какого-нибудь пьяного банкира, заплутавшего в городе, он почувствует лишь дуновение холодного воздуха, когда я проскользну мимо него.

Я не была Теневым Фейри, но теперь я тоже могу убивать в тени.

Наконец, я добралась до Гилдхолла. Тысячи лет назад городом правили римляне. Они построили стену, храмы, амфитеатр. И оставили свои руины глубоко под землёй.

Балерос взял их за основу и построил на их фундаменте свою собственную империю. Однажды, когда я выступила на ринге не так, как он хотел, он запер меня на неделю, давая только воду. Когда я вышла, обезумев от голода, я назвала его злом. Я хотела узнать, есть ли у него хоть капля стыда. Он сказал мне, что добро и зло больше ничего не значат. Он сказал, что мир устроен по-другому. Он сказал, что строители империй создавали свои собственные реальности, и что для таких, как он, так было всегда.

В тени возле Гилдхолла я сняла крышку с канализационного люка и спрыгнула вниз. Я плюхнулась в воду, тяжело приземлившись. Руины древней реки Уолбрук доходили мне примерно до середины икры. Давным-давно, ещё до прихода римлян, благородные Моры совершали здесь жертвоприношения. Теперь Теневые Фейри нашли другой способ умилостивить Старых Богов: с помощью крови убитых ими демонов.

Дрожа — почему, чёрт возьми, мне так холодно? — я сунула руку в рюкзак и вытащила налобный фонарь. По берегам реки сновали крысы. Они меня не беспокоили. Я провела достаточно времени, живя с крысами.

Круг белого света от моего налобного фонаря отражался от воды и мокрых стен, по мере того, как я продвигалась вдоль реки. Вода леденила мои ноги. Казалось, что здесь, внизу, наступила проклятая богами зима.

Наконец, я добралась до развилки, где узкий туннель поворачивал направо. Он приведёт меня туда, куда мне нужно было попасть.

Пока я шла, меня пробирала дрожь. Я старалась не думать о Руадане, но чувство вины и страха затуманивало мои мысли. Честно говоря, можно подумать, я бы выбрала что-то одно из двух. Либо он безжалостный убийца, который наверняка казнит меня, либо я ему действительно нравилась, и… о, кого я обманывала? Даже если бы я ему нравилась, любой разумный индивид убил бы того, кто его предал таким образом. Так уж устроен мир.

По мере того, как я шла, вода становилась всё мельче, плеск становился тише, пока река не превратилась в тусклый ручеёк. Через несколько минут я добралась до конца туннеля. Здесь в кирпичную кладку была врезана деревянная дверь, выкрашенная в зелёный цвет. На ней висел замок.

Я полезла в сумочку и вытащила две шпильки для волос. Я согнула одну из них в форме отмычки, а другую — в виде рычага. Я вставила их в замочную скважину и повертела, пока не открыла замок.

Прежде чем переступить порог, я выключила налобный фонарь. Я спрятала кристалл люмена под рубашку, укрыв его в декольте. Нет необходимости демонстрировать свою способность прыгать тенью.

«Всегда позволяй врагу недооценивать тебя».

Затаив дыхание, я осторожно приоткрыла дверь, почувствовав облегчение, когда меня встретила темнота.

Моё облегчение было недолгим, потому что до меня донёсся запах старого гладиаторского ринга. Камни, песок. Единственное, чего не хватало — это металлического запаха крови или всепоглощающей вони пота. От этого меня чуть не стошнило.

Я бесшумно двигалась по песку, принюхиваясь к воздуху. Мне не нужен был фонарь, чтобы найти дорогу к центру арены.

На арене было так темно и тихо, что на мгновение я подумала, не ошиблась ли я. Возможно, Балероса здесь вообще нет. Возможно, он никогда бы не остался в таком очевидном месте.

Я принюхалась. Когда я уловила аромат его розовой воды, моё сердце пропустило удар. Он здесь.

Я вытащила свой железный нож из ножен. Меня окружали тени, но я ещё не знала, куда прыгнуть.

Я снова принюхалась. Розы.

Он был так близко. Я почти слышала его…

Железо сдавило мне горло, и я с силой ударилась затылком о деревянный столб позади меня. Металл заскрипел, и мои лёгкие обожгло. Я задыхалась и не могла даже закричать.

Перед глазами у меня всё поплыло.

Я уже знала, что это такое — гаррота Балероса. Я не могла вымолвить ни слова, пока он затягивал её туже. Именно так римляне убивали своих злейших врагов — унизительной смертью, даже без боя. Балерос использовал её, чтобы держать всех нас в узде.

Откровение обрушилось на меня, как удар поезда. Он ждал меня.

Конечно, он ждал. Это же Балерос, и он жил в моей голове.

Он продолжал закручивать гарроту, и мир ускользнул от меня.

***

Я потеряла сознание, но когда пришла в себя, то увидела, что смотрю в лицо своему старому хозяину. Он включил мой налобный фонарь, и свет ярко осветил его черты. В уголках его глаз появились морщинки — выражение неподдельного восторга.

Не знаю, как долго я была без сознания, но во рту у меня было ощущение наждачной бумаги, а железная удавка обжигала шею. Яд. Железо отнимало у меня силы, и я ничего так не хотела, как избавиться от него.

Я зарычала на Балероса, а этот ублюдок рассмеялся.

Когда моё зрение постепенно прояснилось, я разглядела фигуры вокруг нас. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что мы были не одни. Но на арене с нами была не Киара. Это была целая толпа зрителей, заполнивших каменные скамьи. Взволнованный ропот отразился от камня. Что за чертовщина?..

Ещё более тревожным было то, что по краю арены выстроился круг лучников, каждый из которых держал горящую стрелу, направленную прямо на меня. В моей груди закрутился комок паники.

Я определённо угодила в затруднительное положение.

— Арианна, дорогая, — произнёс Балерос. — Я надеялся, что ты придёшь.

Я стиснула зубы.

— Как ты узнал, что я приду за тобой?

— Я не то чтобы знал. Но я знаю, как ты думаешь, и я подготовился ко всем неожиданностям, одной из которых было твоё появление на арене. Я подумал: «иногда эта девушка поначалу выполняет мои приказы, а потом в ней просыпается гаденькая бунтарская жилка, и она думает, что может мне противостоять». Это был всего лишь один из возможных вариантов, но я подготовился, — лёгкая улыбка озарила его лицо. — Пожалуйста, прости, что я лишил тебя сознания. Мне нужно было немного времени, чтобы всё устроить. Но, думаю, ты согласишься, что результаты впечатляют. Последний бой Ужаса Амазонии, — он глубоко вздохнул. — Я думал, ты уже поняла. Ты никогда не сможешь победить.

Мой разум был затуманен от обезвоживания и обжигающего меня железа. Я не могла понять, что это за хрень. Каков, чёрт возьми, его финальный замысел?

— Я не понимаю, — я ненавидела непонимание. Ненавидела, что Балерос всегда был на шаг впереди. — Зачем ты вообще послал меня за ключом? Почему просто не вытащил меня обратно на ринг, если хотел, чтобы я дралась?

Он пожал плечами.

— Потому что я хотел, чтобы ты сразилась с тем, кого очень трудно поймать. Ты никогда не проигрываешь. Теперь ты это сделаешь.

Балерос отступил в сторону, и мой мир перевернулся. Там, на другой стороне ринга, стоял Руадан. Огни арены золотили его тело, и он сжимал меч. Его глаза потемнели до черноты, а зубы были стиснуты от неприкрытой, убийственной ярости.

Я должна была сразиться с ним.

— Ты хотел, чтобы Призрак выследил меня здесь, чтобы мы могли сразиться.

— Никто не сможет поймать его. Даже я. Я должен был заманить его к себе. Ты была приманкой.

— И тебе не нужен ключ? Ты просто хочешь драку между нами? — я ему не верила. Балерос просто использовал ситуацию наилучшим образом, извлекая из неё всё, что мог. Он хотел и драку, и ключ.

— Мне не нужен ключ, — сказал он. — И теперь, когда я знаю, что это такое, что это часть его самого… Это слишком сложно. Слушай, я просто подумал, почему бы не заработать денег в последний раз? Ты знаешь, сколько люди заплатили, чтобы увидеть, как Призрак сразится с Ужасом Амазонии?

Он лгал. Я знала, что больше всего на свете Балерос хотел снова развязать анархию. Он отчаянно желал заполучить ключ. Прежде чем Руадан успеет отпрыгнуть, прежде чем даже Призрак поймёт, что происходит, Балерос нашпигует его конечности железными стрелами. Балерос всё ещё не знал, как выглядит ключ, но он попытается вытянуть ответ из Руадана пытками. Прямо перед тем, как убить его.

Мои руки легли на железную удавку у меня на шее.

— Что, если мы просто не будем драться друг с другом?

Он разжал руки.

— У тебя нет выбора, мой маленький монстр. Руадан хочет твоей смерти. Он может перемещаться тенью. Ты не можешь. К сожалению, ты не сумеешь продержаться долго, но толпа жаждет крови, и она её получит, — он хмуро посмотрел на меня. — Мне нравится, что на тебе надет фонарь. Думаю, я оставлю это.

Я всё ещё чувствовала кристалл люмен, спрятанный в декольте, и искра надежды зажглась в моей груди. Я улыбнулась про себя. Балерос понятия не имел, что он был при мне.

Я изо всех сил постаралась, чтобы на моём лице и дальше отражался страх. Если он не знал о моих способностях, значит, не планировал их использовать. Это давало мне преимущество.

— Есть один способ победить, — Балерос почесал щёку. — Если ты высвободишь эту тёмную силу внутри себя. Ну, ту, которая пугает тебя. Ту, которую ты не можешь контролировать. Я видел, как ты делаешь то, на что не должен быть способен ни один фейри.

В моём сознании вспыхнул образ из моего прошлого, который я хотела бы похоронить. Двенадцать мёртвых фейри лежат у моих ног, их тела гниют у меня на глазах.

Я крепче сжала челюсти.

— Тебе лучше надеяться, что я не выпущу это на волю, Балерос. Потому что ты умрёшь вместе с остальными.

Он провёл тыльной стороной пальцев по моим щекам, и я вздрогнула от его прикосновения. Было время, когда я была бы рада этому — любой ласке с его стороны.

— Мой маленький монстр, Арианна. Хорошенькое маленькое исчадие со шрамами, — лукавая улыбка. Почти очаровательная. — Арианна. Но это ведь не настоящее твоё имя, не так ли?

Его слова пробрали меня до костей. Если он кому-нибудь скажет…

Я отогнала страх подальше. У меня был к нему ещё один вопрос.

— Откуда ты знал, что я приведу Руадана сюда? Откуда ты знал, что я не убью его?

Мрачная улыбка тронула его губы.

— Потому что ты жалкая, Арианна. Когда ты не занята убийством людей, ты отчаянно нуждаешься в любви. И всего один маленький жест доброты может лишить тебя способности мыслить рационально. Одна маленькая сладкая ириска, — он склонил голову набок, в его глазах плясали весёлые искорки. — Что это было, Арианна? Немного еды? Один из тех леденцов, которые ты так любишь? — он ухмыльнулся, как будто это самая смешная вещь, которую он когда-либо слышал.