Когда я открыла глаза, первым делом увидела своих родителей: маму с мокрыми глазами и папу с потускневшим взглядом. И только потом я заметила медсестру, что-то делающую с моей капельницей. Она поприветствовала меня так сразу, словно не отрывала от меня взгляда, пока ждала моего пробуждения.

«Ты спала 8 часов», — заключила она с улыбкой, будто этот сон был обыденной дремотой в середине дня.

Тут я подметила, как расползающийся свет проникал в палату из маленького окошка. Думаю, сейчас как раз была середина дня.

Мама брала мою свободную руку в свои теплые ладони и бережно гладила ее. Вторая моя рука была в гипсе — перелом. Еще по собственным ощущениям я отметила, что на лице были большие лейкопластыри. Как оказалось, это были порезы и ссадины: видимо, при падении у меня открылся визор. Кроме них и сотрясения, у меня оказались сломаны еще четыре ребра. Именно поэтому затрудненное дыхание я ощутила уже с первым приходом в себя, там на мосту.

Когда медсестра вышла из палаты, мама вытерла слезы и проговорила, едва сдерживаясь, чтобы не заплакать вновь:

— Доченька, мы так боялись…

— Мы переживали за тебя, — подхватил ее папа, понимая, что мама не сможет закончить фразу «боялись, что ты умрешь».

Последние воспоминания сразу вернулись ко мне. Забыв ответить родителям, у меня вырвалось:

— А Мартин? Он здесь?

— Мотоциклист, с которым ты ехала… Он, к сожалению, не выжил, — запинаясь, поднес новость папа.

— Значит это правда? — выдавила я из себя. — То, что я видела на дороге?

Папа кивнул головой и закусил губу. Тут мама резко переключилась на меня:

— Главное, что ты жива, доченька.

Но сейчас это было неважно для меня…

До вечера родители пробыли со мной, не давая мне погрузиться в свои мысли ни на минуту. Они ушли лишь тогда, когда зашедшая в палату медсестра сказала, что ко мне кое-кто пришел.

Я не знала, кто бы это мог быть, учитывая, что этой ночью я потеряла единственного человека, которого я бы могла ожидать в такой трудный момент.

— Тук-тук, можно к вам? — заглянул ко мне в палату тот самый мужчина с моста.

Так он со мной и остался до девяти вечера: каким-то образом уговорил врачей задержаться до столь позднего времени относительно приемных часов. Но это еще ладно. Оказалось, что в шоппере с гостинцами он принес кое-что весьма неожиданное.

— А я к вам не один, — на этих словах мой гость с хитрой улыбкой засунул правую руку в шоппер, который, сняв с плеча, поставил на стульчик, и достал оттуда, на первый взгляд, черный комок с двумя горящими огоньками.

— Котенок?! Тот самый! — я перевела свои округлившиеся глаза с животного на мужчину и продолжила удивляться. — Что он тут делает? Вы что, забрали его к себе?

— Вообще-то я подумал, что вы сейчас ему нужнее.

— Но он… Это он устроил аварию. Это из-за него я здесь. И из-за него у меня больше нет любимого… Друга, — я резко исправилась, сама не понимая, кем я считала Мартина в последнее время.

— Значит с этим человеком вас связывало нечто большее, чем просто поездка?

— Конечно же, большее…

Так я и рассказала почти обо всем, что нас с Марти связывало, а что отдаляло. Казалось, именно сейчас мне было крайне необходимо разделить с кем-то боль утраты. И что важнее, я хотела, чтобы в этот момент меня понимали.

Когда я поведала о кусочке своей жизни Незнакомцу, мы оба пришли к выводу, что пора уже и познакомиться.

— Нельсон, спасибо, что пришли…

— Это вот Черному спасибо, — Нельсон бросил взгляд на котенка, который свернулся клубком на моей постели и задремал, — он метался как ужаленный по моей квартире, в двери скребся. Я подумал: может, ваше присутствие его успокоит? И как видите, здесь у Черного сразу встало все на свои места, — молодой человек усмехнулся и потрепал за ушки дремавшего котенка, — возможно, прозвучит как бред, но порой мне кажется, что он чувствует свою вину в произошедшем. Либо же он просто очень активно ищет себе своего человека.

Мы замолкли: я не знала, что сказать, и только судорожно осматривала котенка.

— Перейдем на «ты»? — предложил гость, нарушив гробовую тишину.

Свободной рукой я взяла уголок одеяла и вытерла им проявившиеся слезы, и, согласившись с Нельсоном, я предложила теперь ему взять черед рассказывать что-то.

Поначалу он рассказал, как нашел меня и на что пошел, чтобы добиться у медицинского персонала возможности остаться в моей палате в такое позднее время. Затем поделился своим сочувствием и несколькими простыми истинами из своего жизненного опыта, почему я не должна зацикливаться на трагедии и почему, по его мнению, важно научиться жить дальше, но когда все-таки заметил, что боль в моих глазах не утихала, заговорил:

— А ты не задумывалась, почему прошлой ночью мы вместе оказались на том же самом мосту, где виделись и в первый раз?

— На самом деле, это действительно странно… Кстати, куда ты ехал посреди ночи? И снова через тот же мост…

Нельсон опустил голову и стал перебирать свои руки до тех пор, пока не нашел в себе силы ответить:

— Помнишь, при нашей первой встрече я упомянул место, куда обычно приезжаю один?

— Да, я помню об этом, — собеседник замолчал, и тогда я решила помочь ему вернуться в реальность нашего разговора, — ты хочешь мне о нем рассказать?

— У меня была девушка, Николь, — Нельсон нервничал, это было видно по тому, как он сжимает руки в кулаки и то и дело мнет их, сидя на стульчике напротив меня. — Я хотел на ней жениться. И когда сказал ей об этом, она ответила мне, что больна. У нее был рак, — Нельсон тяжело выдохнул. — Эта болезнь сильно измотала ее, и со временем очень поменяла… Николь стала много спать, буквально целыми днями, но только не по ночам. И вот одной ночью она попросила проехаться, попросила увезти ее куда-нибудь подальше, где можно было бы «убежать из реальности». Мы, конечно, собрались, но куда ее везти, — я не знал. Выехав из шумного города, мы оказались у того моста, на котором она и попросила остановить машину. Еще до того, как она вышла из салона, я спросил ее: «Как ты себя чувствуешь, Ники?». Она ответила: «Кажется, это оно — то самое место, которое я искала». Я точно помню ее слова… Я подумал, она имеет в виду то, что это место благополучно влияет на ее состояние и успокаивает. Выходя из машины, она велела мне оставаться на месте. А закрыв за собой дверь, она посмотрела на меня через стекло и что-то беззвучно сказала. Если я верно прочитал по губам, то это было «до встречи». После сказанного она легко улыбнулась и подошла к перилам. На секунду меня охватило напряжение. Но когда Николь стала смотреть на воду, я уверил себя в том, что она просто наслаждается спокойствием ночи. Однако, на минуту отвернув голову в сторону дороги, чтоб убедиться, что мы там были одни, и вновь повернувшись к реке, я ее не увидел… Я выбежал из машины сломя голову, перелез через ограду и увидел там внизу лишь белый платок с ее головы, державшийся на поверхности воды. Быстро одумавшись, я перелез обратно и вернулся к машине, на которой помчался искать спуск к реке. По пути я позвонил в 112. Я не помню, что я тогда сказал спасателям, ведь меня охватила паника, но они приехали к реке почти сразу после меня. На тот момент я уже лихорадочно нырял под воду и отчаянно всплывал на поверхность. Это было безумием… И все, что было дальше, — я помню мутно. Помню только, как меня вытащили из воды, укрыли одеялом и стали расспрашивать о случившемся, обо всех подробностях… Все было как в тумане. Я не знаю… Не знаю, зачем она так поступила. Не знаю, что ей двигало в тот момент. Все это время в моей голове крутились бесконечные вопросы. И все это время я искал на них ответы… Я приезжал на мост и спускался под него одну ночь за другой, чтобы отыскать Ники. Ведь самое последнее, о чем мне бы хотелось думать, — это то, что ее больше нет.

Долгая речь Нельсона непредвиденно оборвалась. И где-то спустя минуту я решилась на какие-то слова:

— Это, должно быть, очень болезненно… Мне действительно очень жаль, что такая страшная ситуация произошла с вами…

— «С тобой», мы же договорились, — тут я вспомнила, как Нэльс поправил меня в нашу самую первую встречу, заменив мое выражение «одинокий вечер» на «ночь».

— Верно, с тобой, — я посмотрела на беззаботного котенка, который в этот момент повернулся на другой бок и снова свернулся в клубок, и подумала о том, какой же он счастливчик: мало того, что его не сбил мотоцикл, так он еще теперь, можно сказать, больше не одинок.

Тут в дверь постучались, и в палату вошла медсестра, которая измерила мне давление и пульс, а затем что-то вколола для «лучшего отдыха». На котенка она, конечно, посмотрела с удивлением, но, обратившись взглядом к Нельсону, вдруг решила промолчать и оставить все как есть.

После того, как медсестра ушла, я попросила Нэльса порассказывать мне что-нибудь еще из своей жизни, пока я лежу с закрытыми глазами, внезапно оставшись совсем без сил.

Я успела услышать, как мой гость начал рассказывать о том, как в свободное от работы время любит читать французскую лирику и вдохновляться на написание собственных произведений, и почти сразу же провалилась в глубокий сон…