Анжела

Прохожу из туалета на кухню. И опять зависаю, глядя на свою обновочку. Пальто прикупила! Это мне Пися его подарил. Ну, как подарил? Дал денежек и сказал: «Купи себе, чё хочешь». Вот я и купила пальто. Фиолетовое! Типа, мне всё фиолетово. С мехом из кролика. Ну, не знаю, это кролик, или так… Короче, не важно! Мне нравится, Пися тоже в восторге. А на остальных наплевать.

Теперь он приходит намного чаще. У нас этот, как его… Гостевой брак, вот! Мишка даже спросил по приколу:

— Дядь Жень, мне теперь вас папой называть, что ли?

Женёк усмехнулся, обнял его за шею, потрепал по макушке, как щенка. Совсем по-отцовски! Блин… У меня в такие моменты аж слёзы в глазах. Мишка, он же своего отца и не помнит толком. Да и помнить там нечего особо! Так, ни ума, ни фантазии.

Он даже как-то спросил у меня, на заре наших с Женькой отношений:

— Ма, — говорит, — Жаль, что дядь Женя не мой папа!

Жаль! Действительно, жаль. А как было бы здорово, если бы Мишка был ему родной. Тем более, что сейчас его родной сын, Андрей, отвергает отца. Как несправедлива жизнь, блин! У кого-то вообще нет отца, а те, у кого он есть, ведут себя как уроды.

Стопудово это она настраивает детей против Женьки. Я почти уверена в этом! И Женьке сказала. А он всё мычит:

— Да, ну! Ольга, она не такая…

Её образ великомученицы прямо достал уже. Скоро сделает из неё святую, честное слово. Не такая она? Кто б поверил! Все мы — такие. И она в том числе.

Миха, кстати, оттаял. Но про Катьку ни слова. Страдает! Когда начинаю про Катьку, то сразу уходит в себя. А я так хочу выведать, чё у них там было с ней? Ну, одно знаю точно — секса не было! Об этом я сразу сказала Женьке. Чтобы он вообще не парился. Мой Мишка — нормальный. И я бы, вот честно, вообще не хотела, чтобы он с этой Катькой мутил.

Ещё не хватало нам с Ольгой породниться. Я — свекровь, а она — тёща. Если учесть, что мужик у нас — общий. Точнее, он — мой! Теперь — мой…

Женька сидит за столом, зависает в смартфоне. Играет во что-то. Это ему Мишка игру подкинул. Теперь он и на толчке со смартфоном сидит, и на кухне.

— Пись, ты есть будешь? — бросаю.

Женька зевает:

— Анжел, хоть при сыне меня так не зови, хорошо?

Я смягчаюсь:

— Ну, ладно. Евгений Сергеевич, не соизволите отужинать?

Он ржёт:

— Соизволю, — трёт свой пузень, — А чё у нас сегодня на ужин?

— Гречиха с поджаркой, — начинаю я перечислять, — Салат из свеклы, свежий хлеб и яичко.

— Яйцо всмятку? — пускает слюну.

Я достаю алюминиевый ковшик, говорю:

— Я ещё не варила.

— Свари так, чтоб в мешок были, ладно? — потирает ладони Сорокин.

— Ой, ладно! — бросаю, закатив глаза, — Любитель яиц, блин!

— Мне белок нужен! — парирует он, — Я его слишком много трачу в последнее время. Дефицит белка в организме.

Не могу сдержать смех. Дефицит у него! Ну, конечно. Зато у меня, блин, избыток белка. Постоянно глотаю…

Пока я гуглю, как варить яйца в мешок на смартфоне, на кухню заходит Михон.

— Ма, я к ребятам схожу, — ставит в известность. Уже «нарядился», в любимую толстовку и джинсы.

— Куртку надень! — говорю.

— Ага, — отвечает, — Приятного! — бросает он в адрес «дядь Жени».

Женька, насупившись, провожает его взглядом.

— А чё они там делают, в этом гараже? — говорит, когда Мишка уходит.

— Ой, да чё? Мастерят вечный двигатель, — машу я рукой, — У него там три друга, ещё со школьной скамьи. Вот они и тусят! Сколько помню их, вечно в этом гараже зависают.

— А кто они, эти его друзья? — донимает Женёк, — Я имею ввиду, они нормальные хоть? Ты их знаешь?

— Да знаю, конечно! — говорю я, — Дрыщ и Мятный.

Женька смеётся:

— Чё? Это что ещё за имена?

— Да это не имена, это клички. Ну, Ванька — Дрыщ, тут всё ясно. Потому, что дрыщ и есть! А Димка — мятный, потому, что мятные жвачки всё время жуёт.

— Ясно, — Женька кивает.

— Кстати, — поднимаю глаза от смартфона, — У Мишки, знаешь, какая кликуха?

— Какая?

— Косолапый! — смеюсь, — Только ты ему не говори, что я тебе сказала. Он и правда, чуть-чуть косолапит, ещё с детства. И стесняется жутко! Стеснялся. Сейчас уже нет. Ну, и типа, совпало — Мишка, да ещё и косолапый в придачу.

— Да, прикольно, — задумчиво тянет Женёк, — Мой Андрюха таким не был. У него все друзья при делах, при родителях. Он с простыми детьми не дружил. Был у него один лучший друг, да и тот отвалился. А щас, так вообще, зазвездился! Бизнесмен, ёпта.

Я чувствую грусть. Женька всегда, когда начинает о сыне, грустит. Понимаю, блин! Я б тоже грустила, если бы меня мой Мишка послал.

— Жень, ты когда переедешь? — зажигаю я газ. Ставлю яйца вариться.

Он пожимает плечами:

— Не знаю. Ну… как разведусь.

Не хочет съезжаться, пока в браке. Ну, оно и понятно! Типа, это как-то неправильно.

— А когда разведёшься? — бросаю невинный вопрос.

Не пойму, чего он тянет с разводом? Ну, всё же ясно? Она его выгнала. Им уже не быть вместе. Неужели, нельзя как-то ускорить процесс?

Женька вздыхает:

— Да, блин… Я бы рад! Но…

— Чё, «но»? — я смотрю на него.

По глазам вижу, что-то скрывает.

— Ольга не хочет, — выдаёт он нехотя.

— Ольга? — мои брови взлетают на лоб, — Ты серьёзно?

— Ну, да, — отвечает Женёк, глядя в окно, — Я, короче, ей документы подсунул. «На», — говорю, — «Распишись».

— А она? — задаю сокровенный вопрос.

Женька чешет свой бицепс:

— А она отвечает: «Не буду!».

— Чё, прям вот так и сказала? — развожу я руками.

— Вот так! — подтверждает Женёк.

— Блин! — сокрушаюсь я, — Вообще не понимаю, с чего? Передумала что ли? Типа, назад тебя хочет, или как?

Женька цокает языком:

— Да ХЗ! Говорит, мол — семья и всё такое. Катюха, говорит, переживает! Ну, и вообще.

— Чё, вообще? — уточняю, — Простила что ли? Вот так просто взяла и простила?

У меня в голове не укладывается такое. Она чё, охренела вообще? Типа, только что всё было на мази, и — на тебе!

— Не знаю, Анжел! — раздражается он, — Простила, нет? Говорит, поживём, увидим.

— Поживём? — восклицаю я, — То есть она тебя обратно зовёт? Так что ли?

Женька мотает головой и пыхтит, как будто хочет избавить себя от расспросов:

— Не то, что зовёт. Не прямым текстом то бишь! А как бы, намекает, что ли, что не против будет, если я вернусь в перспективе.

— В какой перспективе? — продолжаю я мысль.

— Да ХЗ! — повторяет Сорокин.

Это его хз задолбало уже!

— А, ну, понятно, — говорю я, подумав, — Она короче, одумалась! Поняла, что в её положении она себе никого не найдёт и дала задний ход.

— Ну, — отвечает он, — Может и так.

— Да так, так! Стопудово!

Женька вздыхает и кривится:

— Слушай, Анж! Я только прошу, не предпринимай ничего, ладно? Там итак, блин, всё через жопу. Сейчас ещё этот развод. Мне бы как-то самому разобраться, лады?

Я держу пальцы крестиком. Мало ли что? Отвечаю уверенно:

— Ладно, — а потом добавляю, подумав, — У людей вообще гордости нет!

— В смысле? — хмурит брови Сорокин.

— Ну, в таком! — восклицаю, — Я бы такое никогда не простила. А она? Типа подержала тебя на квартире, и ладно? Соскучилась типа? Вообще себя ни во что не ставит что ли?

— А чё бы ты не простила, интересно знать? — Женька подаётся вперёд, опираясь локтями о колени. Его взгляд впивается, требует.

— Того! — пожимаю плечами, — Измену! Того, что ты три года трёшься с какой-то… красоткой! — решаю себя обозвать именно так. Я же не виновата, что я красивше её?

— Тоже мне, блин, — ухмыляется Женька. И мне интересно, чему?

— Ты чему ухмыляешься? Тому, что я не простила бы? Или тому, что я не красотка?

— Да всему! — отвечает он разом.

— Да что ты? — ставлю я руки в боки, — И с чего же это, интересно знать?

— А с того! — выпрямляется он, — Не простила б она… Тоже мне, умница, блин! Да много ты знаешь вообще про мои отношения с ней?

— Ах, ну да, извини! — завожусь, — Я же забыла, что у вас с ней был секс по два раза в неделю. Ты ж у нас — половой гигант просто! Получается, чуть ли не каждый день ахался! То с одной, то с другой!

— Ой, Анжел, — морщится он.

— А чего?! — продолжаю, — Ах, да! Я ж забыла! Ты же ещё свой пистон окунал в проститутские пёзды! Тебе ж мало было жены и любовницы, да?

— Ты мне ещё не жена, чтоб пилить, поняла? — поднимается он.

— Ой, да больно мне надо твоей женой становиться! — искривляю я губы в усмешке, — Я бы и не вышла за такого, как ты!

— Да кто тебе ещё предложит? — презрительно фыркает Женька. Вот, гад!

Так охота ему плеснуть в морду чем-нибудь. Да хотя бы водой из-под яиц…

— Ой, яйца! — вспоминаю я резко, — Бля, кипят! Ну, опять забыла засечь!

Яйца, и правда, кипят. И неизвестно уже, сколько времени. Так что «в мешок» не получится. Будет вкрутую.

— Вот! — тычет Сорокин в меня пальцем, — Ты даже яйца варить не умеешь.

— Я щас твои сварю, понял? — тычу в ответ.

Он хватает меня за талию. Так порывисто, резко. И прижимает к себе:

— Вот же сука языкастая, а? И чем бы мне язычок твой занять?

— Пошёл на хер, Сорокин, — извиваюсь в его каменных объятиях.

— Щас ты на хер пойдёшь, поняла? — ухмыляется он. Одной рукой поднимает халатик, а вторую уже запускает в штаны.