Шар вырос. Стал размером с голову. Зарен сжимал его, как яблоко, поигрывал пальцами, и пламя перетекало между ними, не обжигая. Магия высшего порядка, потому что огонь этот не простой, он способен прожечь любой метал, не говоря уже об обычной человеческой плоти.

— Алина, — тихо сказал я, не оборачиваясь. — Бегите. Я задержу его.

— Что? — её голос сорвался. — Лекс, нет…

— Бегите, — повторил я с нажимом. — Слышишь? Бегите.

Арчи зашипел громче.

— Он убьёт тебя! Лекс, ты что не понимаешь…

— Не спорьте со мной, — ответил я. — Уматывайте отсюда. Прямо сейчас!

Я шагнул вперёд, закрывая спутников собой. Впрочем, Зарена сейчас мои друзья не интересовали, он был полностью поглощен лицезрением меня и мыслями о том, как испепелит мое тело.

— Лекс…

— Беги, — сказал я ещё раз. — Это приказ.

Алина схватила Арчи на руки. Я услышал, как она всхлипнула — один раз, коротко, и сдержалась.

Шаги за спиной — сначала неуверенные, потом быстрее. Я не обернулся.

— Геройствуешь? — заметил Зарен, не двигаясь с места. — Глупо. Очень глупо. Ты ведь понимаешь, что при желании я все равно смогу их найти?

— Возможно, — я поднял руки, готовясь к удару. — Но это если останешься в живых.

Зарен рассмеялся.

— А ты юморист! Приятно видеть человека, который перед смертью такой веселый. Даже интересно, на что ты способен на самом деле!

— Узнаешь, — я улыбнулся в ответ. — Очень скоро.

Шаги за спиной стихли. Алина и Арчи исчезли в переулке.

Я остался один. Это меня немного успокоило. Погибать одному — одно дело, но тащить за собой на тот свет друзей — совсем другое. Сейчас Алина и Арчи были в безопасности, и это самое главное. А я… как-нибудь справлюсь.

Огненный шар в руке архимага ослеплял, отбрасывая чёрные, рваные тени на стены.

— Попрощайся с жизнью, Николаев, — тихо сказал Зарен.

— Посмотрим, — ответил я.

Он замахнулся и резко швырнул шар.

Я в последний момент бросился в сторону. Уух! Краем глаза увидел, как огненная масса проносится в дюйме от плеча. Взрыв — асфальт позади меня вспучился, как консервная банка. Осколки камня хлестнули по спине, обожгли. Страшно представить, что было бы, если бы огонь попал на меня!

— Увернулся, — лениво протянул Зарен. — Уже интереснее.

Он не дал мне времени даже на вздох. Еще один взмах руки — и из воздуха возникли огненные стрелы. Три, пять, десять. Они повисли на мгновение, целясь, и сорвались все сразу.

Я рванул влево, перекатился, но они словно злые пчелы полетели за мной. Одна прошла в сантиметре от головы, обдав жаром. Вторая впилась в землю там, где я стоял секундой раньше. Третью я встретил рукой — неосознанно, на рефлексах.

Дар сработал. Стрела замерла в воздухе, пульсируя, и я втянул её в себя, как всасываешь воздух после долгой задержки дыхания. Магия Зарена — горячая, грубая, жадная — потекла по венам, и внутри, где спал Резонанс, что-то дёрнулось.

— О-ох, — непроизвольно вырвалось у меня.

— А ты все же кое-что умеешь, — заметил Зарен, не переставая улыбаться. — Неожиданно. Но что ты сделаешь с этим?

Он поднял обе руки. Тьма сгустилась вокруг него — не магия Мрака, нет, что-то другое, тяжёлое, давящее. Сгустки тьмы сорвались с ладоней, полетели в меня, и я понял — не увернуться.

Я выставил руки вперёд. Пустота внутри разверзлась, как пасть, — и я начал втягивать. Сгустки один за другим исчезли, перетекли в меня. Но это стоило мне многого. Резонанс внутри вдруг начал пульсировать сильнее и быстрее.

— Вот как? — Зарен замер, наблюдая. — Всё впитываешь? Всё вбираешь в себя? А что, если дать тебе больше?

Он атаковал снова. Огненный веер, ледяные иглы, электрические разряды. Всё — сразу, без пауз, без жалости.

Я поглощал. Дар работал на пределе, пустота внутри расширялась, но с каждым новым заклинанием Резонанс бил в висках, в груди и в каждой клетке все сильней. Я почувствовал, как он просыпается от перегрузки. Ещё немного — и я не выдержу.

Зарен опустил руки. На его лице не было усталости. Только любопытство.

— Ты дрожишь, Николаев, — сказал он. — Кровь из носа вон пошла. Глаза мутные. Дар не справляется, не правда ли?

Я промолчал. Потому что он был прав.

— Ты силён, — продолжал Зарен, делая шаг вперёд. — Но я сильнее. И сейчас ты это почувствуешь.

Он поднял руку — и мир вокруг начал темнеть.

Сотни заклятий, все как один созданные из запретной черной магии, некротической, мертвой, обрушились на меня лавиной. Я попытался увернуться, но не смог — что-то вязкое, противное обхватило мои ноги. Я выругался, а потом и вовсе закричал, но тьма заглушила все звуки.

Удар был колоссальным. Ощущение будто сбил поезд. Я стоял на колене, вытирая кровь с разбитой губы. Дар молчал. Пустота внутри была полна — переполнена. Ещё одно заклинание, и меня разорвёт.

«Зарен слишком силён, — понял я. — Я не выиграю. Не смогу».

Но отступать было некуда. Алина и Арчи успели уйти. Я хотя бы это сделал.

Я с трудом поднялся.

— Готов умереть? — спросил Зарен, занося руку для последнего удара.

— Ты много болтаешь, архимаг, — ответил я, чувствуя, как в кармане пульсирует камень.

Тот самый поглотитель. Мой спасательный круг от яда Резонанса. Использовать его? Но как же тогда сам Резонанс? Он убьет меня?

«Зарен убьет меня быстрее», — пронеслась мысль.

Я отступил в тень — туда, где стена особняка смыкалась с забором, где свет уличных фонарей не доставал. Пальцы сами собой начали чертить в воздухе руны. Первый уровень. Слоги. Всё, что я мог сделать сейчас, не убив себя. Осколки тех знаний, что хранил Архив, лезли из всех щелей блока и я использовал их, использовал в полную силу. Терять уже было нечего…

— Берканно — щит.

Прозрачная плёнка вспыхнула передо мной и тут же погасла — Зарен даже не заметил.

— Варгрим — морок.

Серебристая дуга вырвалась из ладони, рассекла воздух — и рассыпалась в пыль, не долетев до архимага. Он даже бровью не повёл.

— Эйктрюн — исцеление.

Тёплая волна прошла по телу, затягивая царапины, останавливая кровь. Но сил не прибавилось. Зарен смотрел и улыбался.

Я шагнул в темноту под стеной, слился с ней, стал невидимым. Зарен даже не повернул головы. Просто щёлкнул пальцами — и меня выбросило обратно, как пробку из бутылки.

— Лосвар — разрыв.

Моё тело дёрнулось, разделилось на три призрачных силуэта, разбежавшихся в разные стороны. Я остался на месте, прижавшись к стене, затаив дыхание.

Зарен усмехнулся. А потом просто взмахнул рукой — и волна чистой магии смыла иллюзии, как ветер сдувает пыль.

— Детские игрушки, Николаев, — сказал он, не повышая голоса. — Ты думаешь, меня этим обманешь?

Я выругался сквозь зубы. Отступил дальше — упёрся спиной в холодную кирпичную стену. Дальше некуда.

Огненный хлыст рассёк воздух там, где я стоял секундой раньше. Ледяной шип вонзился в стену в дюйме от моей головы.

— Бегаешь как крыса, — произнес архимаг. — Но крыс я всегда ловил.

— Тогда поймай, — выдохнул я, собирая остатки сил.

Пустота внутри — та, что ещё минуту назад была переполнена поглощённой магией — дёрнулась. Я выбросил руку вперёд, и из ладони ударил сгусток черноты.

Зарен даже не отступил.

Он поднял левую руку — и сгусток рассыпался, как мыльный пузырь, ударившись о невидимую стену. Архимаг постоял секунду, глядя на свою ладонь, потом перевёл взгляд на меня.

— Больше, — сказал он спокойно. — Ты можешь дать больше. Я знаю.

«Не могу», — с ужасом я, опускаясь на одно колено. Сил уже не оставалось.

Кровь текла из носа. Внутри Резонанс бился, как бешеный зверь в клетке — выл, царапался, требовал выхода. Я едва держал его под контролем. Ещё секунда — и он вырвется.

Зарен подошёл ближе. Остановился в трёх шагах, глядя сверху вниз.

— Ты слаб, — сказал он. — Я думал, ты будешь достойным противником. Ошибся.

Он поднял руку. В ладони загорелся новый шар — больше предыдущего, плотнее, тяжелее. Я чувствовал его вес, хотя он не касался меня.

— Прощай, Николаев. Всему приходит конец.

Резонанс внутри ударил в последний раз — так сильно, что мир перед глазами пошёл рябью. И я перестал его сдерживать. Незачем теперь его сдерживать, и так все закончено для меня.

Огненный шар в руке архимага изменил форму — вытянулся, заострился, превратился в клинок. Жар от него обжег лицо, даже на расстоянии. Зарен занёс руку для удара.

Я посмотрел на него. На огненный клинок, который вот-вот должен был войти мне в грудь. На холодное, спокойное лицо архимага. На тени, пляшущие по стенам особняка.

И вдруг улыбнулся.

Зарен замер. На секунду — не больше. Но я успел это заметить. Его рука дрогнула. Глаза сузились.

— Что? — спросил он тихо.

— Ты прав, — сказал я. — Всему приходит конец.

Я резко выхватил руку из кармана. В кулаке блеснул синеватый камень — третий артефакт, тот самый, из-за которого я рисковал. Он пульсировал, переливался в свете огненного клинка, и его пульс совпадал с моим — с Резонансом внутри.

— Вот и всё, — прошептал я, сжимая камень так, что грани впились в кожу.

Зарен смотрел на артефакт. Впервые его лицо дрогнуло — не страх, нет, не ужас. Что-то другое. Непонимание.

— Зачем? — спросил он.

— Узнаешь, — ответил я, переставая сдерживать Резонанс. — Прямо сейчас!

Я зажал камень в кулаке сильней. И отпустил Резонанс.

Он вырвался стремительно, как плотину прорвало. Внутри меня что-то лопнуло, треснуло, разорвалось — и хлынуло наружу.

Я закричал.

Боль, боль, боль… Такое невозможно вытерпеть молча. Рёбра словно начали плавиться изнутри, кровь закипела. Мир перед глазами вспыхнул чёрным и золотым. Эти цвета смешались, закрутились, заполнили всё вокруг.

Камень в руке нагрелся. Ещё секунда — он обжег ладонь, ещё — начал плавиться и растекаться между пальцев, впитываясь в кожу. Я почувствовал, как он становится частью меня. Как три артефакта — первый, второй, третий — соединяются внутри, замыкая цепь. Неужели я смог активизировать его, и он спасет…

Резонанс ударил волной.

«Вырвался…» — только и смог подумать я, сгибаясь от адской боли.

Волна принялась расходиться от меня кругами, как от камня, брошенного в воду. Асфальт под ногами пошёл трещинами. Стены особняка задрожали.

— Что… — только и смог выдавить архимаг. Он успел выставить щит.

Прозрачная, мерцающая стена встала между нами — и тут же пошла трещинами. Волна Резонанса дробила её, как стекло под ногами великана. Щит зазвенел, заискрил, начал таять на глазах.

— Что происходит… — я услышал его голос — впервые не спокойный, не насмешливый. — Что ты наделал?

Я не мог ответить. Вместо этого кричал. Стоял на коленях посреди выжженного круга, сжимая в кулаке расплавленный камень, и кричал.

Волна ударила снова. Щит рассыпался.

Зарен отступил на шаг. Его лицо — холодное, расчётливое — на секунду исказилось в ужасе. Архимаг не знал, как бороться с новой силой.

А я не знал, как её остановить.

Зарен поднял руку, чтобы ударить снова. Но магия не пришла — волна блокировала все.

Архимаг дёрнулся, выбросил ладонь вперёд — из пальцев вырвался сноп искр и погас, не долетев. Ещё одна попытка — огненный шар вспыхнул размером с горошину и тут же исчез, всосанный в пустоту.

— Что… — его голос сорвался. — Что ты наделал⁈

Я не ответил, потому и что и сам не знал ответа. Я уже не контролировал себя. Резонанс вырвался на свободу, и магия текла через меня, как вода через прорванную плотину — неудержимо, жадно, безжалостно. Она выжигала всё вокруг. Асфальт плавился под ногами, стены особняка чернели, воздух звенел от перенапряжения.

Зарен отступил ещё на шаг, но поздно.

Черное пламя охватило его. Оно вырывалось из груди, из глаз, изо рта, пожирало магическую структуру, на которой он держался. Архимаг закричал. А потом поднял руки, пытаясь защититься и погасить огонь своей волей — но его собственные заклинания рассыпались в прах, не долетая до цели.

— Не может… — прохрипел он.

Потом посмотрел на меня и в его глазах, впервые за всё время, я увидел не гнев, не ненависть. Ужас.

— Кто… ты…

Он не договорил.

Пламя сомкнулось. Зарен дёрнулся — и… рассыпался.

Огонь испепелил его за долю секунды.

На месте, где только что стоял один из сильнейших магов Империи, осталось только чёрное пятно на асфальте. И догорающие искры, которые шипели, гасли и превращались в пепел.

* * *

Я не сразу понял, что он мёртв.

Сознание возвращалось обрывками — звуки, запахи, боль.

Золото-чёрное пламя, пожирающее Зарена изнутри. И — пустота там, где только что стоял архимаг. Ни тела, ни крика, ни мольбы. Только чёрное пятно на асфальте и догорающие искры.

«Одной проблемой меньше», — подумал я.

Но тут же понял, что главная проблема все же не ушла.

Резонанс.

Он затих — но не исчез. Я почувствовал его. Он пожирал меня изнутри. Не спеша, со вкусом, как гурман, который растягивает удовольствие.

Высвободив аномалию и убив ей архимага, я теперь и сам попался в своего рода ловушку. Резонанс теперь уничтожал и меня.

Я чувствовал это каждой частицей тела. Сначала пальцы — онемели, перестали слушаться. Потом руки, плечи. Сердце билось неровно, пропускало удары, будто кто-то сжимал его в кулаке и отпускал, сжимал и отпускал.

Я упал на бок.

Асфальт был горячим — ещё не остыл после взрыва. Но я не чувствовал жара.

Небо плыло. Серое, питерское небо, низкое, тяжёлое, готовое пролиться дождём. Я смотрел в него и не видел ничего. Только серость. Только пустоту.

«Поздно, — подумал я. — Всё… поздно».

Сознание гасло. Медленно. Без боли. Сначала темнеет по краям, потом центр сжимается в точку — и всё.

Я закрыл глаза.

Тьма. Ни звуков, ни запахов, ни ощущений. Только тьма.

И где-то далеко — голос. Или не голос. На грани слышимости.

— Лекс! Лекс, чёрт тебя дери!

Я не смог ответить, лишь прохрипел что-то нечленораздельное. Алина? Какого черта? Я же сказал им убираться.

Не мог пошевелиться.

— Лекс, потерпи, сейчас мы тебе поможем.

И в самом деле Алина и Арчи. Не ушли! Спрятались где-то? Видимо так. Ждали исхода поединка.

Алина вернулась первой.

Я услышал её шаги — сбивчивые, тяжёлые, она бежала так, будто за ней гнались. Арчи выскочил из-за её плеча, приземлился на четвереньки, вскинул морду, принюхиваясь.

— Он живой! — мяукнул кот.

— Лекс! — Алина упала на колени рядом, не глядя на остывающий пепел, не боясь испачкаться в саже. Её руки коснулись моего лица — тёплые, живые, дрожащие. — Лекс, не смей! Слышишь? Не смей!

Я хотел ответить, что слышу. Что я здесь. Что ещё дышу. Но губы не шевелились. Веки не поднимались. Только темнота перед глазами и пульсирующая боль в каждой клетке.

— Он ещё жив, — Арчи царапнул меня по щеке. — Но ненадолго. Тащи!

Алина не стала спорить. Сунула руки мне под мышки, рванула вверх. Моя голова безвольно мотнулась, тело поволоклось по земле.

— Тяжелый… — прошептала она сквозь зубы. — Чёрт бы тебя побрал, Лекс…

— Не ной! — рявкнул Арчи, оглядываясь. — Быстрее! Охрана сейчас очухается, и тогда нам конец.

Алина зарычала — не злобно, от натуги, — и потащила быстрее. Каблуки скрежетали по асфальту, один сломался, она споткнулась, но не отпустила.

Шаги. Сзади — крики. Охрана. Кто-то уже заметил, что что-то не так.

— Бегом! — заорал Арчи.

Алина подхватила меня, поволокла, не оборачиваясь. До машины оставалось несколько метров. Дверца хлопнула, меня втиснули на заднее сиденье, голова упала на колени Алине.

— Погнали! — крикнул Арчи, запрыгивая на переднее сиденье. — Живо!

Двигатель взревел. Машина дёрнулась. А в моей голове темнота сжималась, как пружина, готовая раздавить остатки сознания.

— Держись, Лекс, — прошептала Алина, погладив мои волосы, её голос прозвучал как сквозь вату. — Пожалуйста. Держись.

Я хотел сказать, что буду. Что я не сдамся. Что Зарен мёртв, а я жив — и это главное.

Но темнота навалилась, и я провалился в неё.

Последнее, что я услышал, — шум мотора и сдавленный всхлип Алины. А потом ничего.

Тьма сомкнулась надо мной.