Капли воды стекали по щекам, пресными слезами падая на скатерть.

— Почему купюры были мечеными? — Спросил я тем тоном, которым задают вопрос про смерть любимого главного героя в фильме.

Ты даже не ждешь ответа в такие моменты. Просто весь мир, до того приятный и комфортный, становится тусклым, а в сердце толкает обида.

— Так я на задании была! Как мне доказывать оплату запрещенных услуг? К тому же, я сразу же приехала, обменять купюру.

Она ведь даже не понимает, что наделала.

— Почему не вчера? Почему не на рассвете?

«За что⁈»

— Как успела, так и приехала. Что за вопросы? Они же не фальшивые, просто меченые!

— Так, — провел я по лицу ладонями. — Так-так-так…

— Нашел проблему. Сейчас поменяем на нормальную. Не поверят — я удостоверение покажу.

— Помолчи, — усилием воли сдержался я от резкого слова и поднял руку. — Мне надо подумать.

— Да что думать-то!

Я взглядом нашел продавщицу, с интересом наблюдавшую за нами. Слов-то ей не слышно, но если б я водой не охладил голову, то мозги реально вскипели бы.

— Тарелку пельменей, будьте добры, — поднял я голос.

— Хорош жрать за мой счет, — возмутилась девчонка.

— Это не мне, это тебе. — Мрачно осмотрел я ее.

— Но я не хочу!

— Иди и прими свое наказание.

— Это что за наказание пельменями… — Заворчала она.

— Да хотя бы помолчишь в процессе, — поморщился я. — Мне надо подумать.

Девчонка посмотрела на меня скептически, нахмурилась, но, когда от прилавка цокнул звоночек микроволновки, и позвали забрать тарелку — сходила молча и забрала.

Принюхалась, ткнула вилкой ближайшую, политую сметанкой, аккуратно подула, попробовала и прислушалась к себе. Кивнув, бодро съела целиком.

Все мы так ошибались…

Настроение стало чуть лучше. Так, что мы имеем. Мы имеем купюру с меткой «взятка» номиналом в пять тысяч, которые были переданы профессору.

Перечень рисков: профессор сдает купюру в банк и видит метку; профессор оплачивает купюрой покупку в магазине, ее проверяют на сканере и показывают метку; профессор передает купюру другому профессору, и все это уже видит он… Что-то сердце потянуло, я ж молодой еще…

— Как пельмени? — Вежливо спросил я.

— Вкусные, — пожала плечами она, взяв следующую.

— Очень хорошо, — прикрыв глаза, улыбнулся.

И на сердце чуть светлее…

Вернемся к последствиям. Последствия: меня вышибают с треском. Если о купюре узнает кто-то, кроме Хорнета, к перспективе десяти лет службы в армии добавляется вероятность отсидеть за взятку.

— Ты добавку бери, — посоветовал я со всем участием.

— Я и возьму, — недоуменно качнула та плечиком. — Давно не ела.

Мне не стыдно, совсем нет.

Итак, постановка задачи: изъять купюру у Хорнета способом, исключающим информацию о метке. Корректировка: Хорнет должен выжить, Хорнет не должен ничего заподозрить.

Я положил руки на голову и уперся локтями в стол.

Вариант номер один: возвращаюсь к нему, требую деньги назад. Надеваю кирзовые сапоги, иду на южную границу…

Корректировка: меня не должны отчислить.

Вариант номер два: возвращаюсь к нему, рассказываю историю о «счастливой купюре», которую подарила маменька. Прошу поменять.

«А что в ней такого?» — Смотрит профессор на номер, не находит ничего особенно, и для интереса заглядывает в энергоспектре.

Вдруг «удачливость» отпечаталась на купюре. А там не «удача», а слово из шести букв. Кирзачи — граница.

Корректировка: не привлекать внимание к купюре.

Вариант номер три: прошу симпатичную подругу сыграть роковую женщину. Профессор млеет, деньги выкидываются на такси, ресторан и ночную жизнь, где в процессе перехватываются и подменяются. «Котик, ты такой богатый! Котик, я передам бумажку водителю».

Скептически посмотрел на красотку напротив. Не, там внутри такая беда сокрыта, что она даже согласится. Но, по ощущениям, профессор с такими тратами новые «двадцать пять» потребует уже завтра.

Корректировка: не ввергать профессора в нищету.

Вариант четыре: офицер передо мной переодевается в служебное, приезжает сюда и персонально для Хорнета проводит лекцию о недопустимости взяток. Для проформы требует показать деньги — профессор их пересчитывает и вручает. Подкладывается своя купюра, чистая, демонстративно находится меченная. А там — новый пересчет, и, разумеется, история о специально вложенной бумажке. Мол, проверяли вашу реакцию, проверку вы прошли.

Но это придется как-то объяснять, почему купюра вообще у профессора оказалась. Одолжил я ему, и точка.

Вариант пять: найти купюру в десять тысяч и попросить профессора разменять. Вероятность того, что он достанет именно две нужные бумажки? Найти еще пару десятитысячных? Но где бы взять хоть одну?..

В бутылке вода еще осталась — полить еще раз голову, что ли…

— Я поела, — дисциплинированно отчиталась соседка по столу, уложив руки на коленки. — Уф, объелась. Вторую порцию не возьму, — осторожно положила она руки на живот.

— Чай пей, — кивнул я на чашку.

— Да уж решу, что мне делать… — Все-таки взялась она за чашку и пригубила. — Объяснишь, может, в чем проблема? Я готова помочь.

— Для начала — мои пять тысяч. Не фальшивые, не меченные, имеющие официальный ход внутри страны.

Закатив глаза, она достала деньги из небольшого кармашка на боку костюма.

— Так. Теперь о деле. Нужно тридцать тысяч десятитысячными. — Сложил я руки в замок перед собой. — Буду разменивать их на мои пятерки.

— У кого?

— Я профессору долг твоей купюрой отдал. У нас доверительные отношения, — мягко стелил я. — Но не настолько, чтобы он простил мне меченую купюру.

— Ты дал взятку купюрой «взятка»? Ха! — Загорелись ее глаза. — Да он у нас в руках теперь! По струнке ходить будет!

— Стоп! Никакой взятки не было! Я отдал долг, чем ты слушаешь?

— Ты врать вообще не умеешь, — с энтузиазмом заерзала девчонка на месте. — Пойдем, посмотришь, как я его по стенке размажу. И деньги твои вернем!

— И на фронт меня отправим, — чуть не завыл я от безнадеги. — Иди, размазывай, только ищи другого пилота для гонок.

— Потворствовать вымогателю… Синдром жертвы, понятно.

— Угомонись. Я действительно отдал долг.

— Тогда причем тут фронт? Подумаешь, ошибка произошла, — лукаво смотрела она.

— Послушай…

— Да уж слушаю.

— Я бездарь в его ремесле. — Признался я. — Там что-то физиологическое, я пока не разобрался. Он меня жалеет. Три года жалеет.

— Хм, — прищурилась соседка.

— У тебя житейского опыта вообще нет, что ли? Не понимаешь, что иногда надо дать?

— Че?

— Деньги надо дать, — поморщился я. — Поощрить человеческое к себе отношение. А я ему нож в спину… Короче, аккуратно надо купюру изъять.

— Давай я его на допрос заберу. Там вещички ребята ощупают, подменим.

— А можно как-то без инсульта обойтись? Он вроде крепкий, но кто его знает, — заволновался я.

— Так это просто допрос свидетеля, — дернула она плечиком. — Мол, кто-то подал заявление, что вы его матом обложили. Оскорбление чести и достоинства, но доказательств нет. Так что надо просто приехать и написать, что этого не делали. Делов-то! А чтобы скандала не было, я вот — в гражданском. Не дрейфь, я умею успокаивать!

— М-да? — Задумался я. — А если он адвоката подтянет?

— Тогда я намекну, что приду в форме и буду действовать через ректора. Зачем адвокат, если он ни в чем не виноват? Короче, расслабься, все в моих крепких руках.

— Другие варианты еще хуже, — пришлось признать. — Давай попробуем. — Встал я из-за стола.

— Угу… — Приподнялась она и словно прислушалась к себе. — Только можно сначала в дамскую комнату? — Шепнула она неуверенно.

— Это на том же этаже, — нейтрально ответил я.

— Только давай без широких шагов… У вас тут лифта нет?

— Не, пять этажей, незачем.

— А дамских комнат на первом? — Вцепившись в мой локоть, сдавленно произнесла она.

— Мы осторожно, по ступенечкам, — повел я ее неспешно на выход.

— Приходите еще! — проводили нас добрым пожеланием от кассы.

— Спасибо! — Кивнул я в ответ.

— Спасибо… — Задумчиво ответила спутница. — Странно, это, наверное, с непривычки, — пробормотала она для себя. — Вкусные же…

— Что-что? — Уточнил я.

— На втором ведь этаже? Ну, куда нам надо. Не на третьем?

— На втором. — Кивнул я.

— Второй — это хорошо. А какая дверь?

— Хм… — Посчитал я двери. — Шестая справа. Помнишь, где мы сидели? Там еще афиша рядом.

— Главное, чтобы туалетная бумага не кончилась… — Пробормотала она.

— Она у нас никогда не кончается. Потому что ее никогда нет, — выдал я философскую сентенцию, поднимаясь по лестнице.

— Двенадцать… Раз… Два… — Повернувшись по лестничному пролету, отчего-то считала она ступеньки.

Сверху спускались люди, прижимаясь к другой стороне марша, но девчонка отчего-то каждый раз съеживалась, словно боялась, что в нее врежутся.

— Девять… Десять… Все, не могу больше! — Резко откинув мою руку, рванула она по коридору, вслух считая двери. — Раз… Два… Четыре…

Недоуменно посмотрел ей в спину — чего считать, дамская комната все равно с характерным значком на двери, не пропустишь.

— Пять… Шесть! — С торжеством вломилась она в кабинет профессора Хорнета.

— О нет… — почувствовал я, как встают на голове дыбом волосы. — Это… Это не та шестая дверь! — Рванул я вперед.

И даже чуть приоткрыл створку, когда рев профессора пригвоздил ноги к полу:

— Девушка, вы что себе позволяете! Нет, только не здесь! Да вы с ума сошли?!!

— Я больше не могу терпеть!

— Нет! В корзину тоже нет!!! Прекратите метаться, я возьму вас за руку и помогу! О нет, это экзаменационные листы, что вы наделали⁈ Нет, не садитесь в угол!!! Вот так, чувствуете, вам стало легче? Я блокирую… Кхм… Естественные процессы…

— Мне так стыдно… — Раздался рыдающий голос. — Я перепутала дверь…

— Там, между прочим, мое имя на табличке!

— Мне сказали «шестая справа!»

— Что за подлец это сделал⁈

— Я… Я не знаю имени.

«Какое благородство…» — отмер я и попятился назад.

— Девушка, а вы знаете, что у вас проблемы с энергетикой? — Задумчиво произнес профессор.

— Да… Я была пилотом атмосферного истребителя…

— О, понимаю… Тоже довелось послужить, знаете ли… Шагаем осторожно, вот, почти дверь…

— Профессор, снова… Оно снова!…

— Не отпускайте руку!!! Отмена атаки, отмена атаки! Это гражданский объект!!! Офицер, зачехлить орудия, это приказ!!! Вот так, мы справились… Идем дальше…

Я мягкой походкой барса, уходящего от внезапно раскрывшегося под ногами обрыва, спиной добрел до лестницы и рванул по ней наверх. Кое-как отдышался, унимая сердцебиение.

«Так… Бери себя в руки, другого шанса не будет!»

Усилием воли заставил себя выглядеть невозмутимо, спустился обратно и двинулся в сторону, куда совсем не хотелось идти, но выбора не было. Впереди Хорнет аккуратно вел девушку в конец коридора. Девушка в руках цепко сжимала смятые листы «а четыре».

Шаги мои стали резче, шире. Остановившись у кабинета профессора — не закрыт, разумеется, некогда ему было — постучался и зашел внутрь:

— Профессор Хорнет? Вы тут?

Дверь — закрыть. Походкой лани, перепрыгивающей весенний ручей по редким камням в потоке, я устремился внутрь кабинета.

Рванул ящик стола — документы сверху, денег нет.

«Где⁈»

«Пиджак на спинке? В ящике шкафа? В кошельке, а тот в штанах?!!»

«Нет, профессор не носит кошелька», — остановил я рванувшую по спине панику.

Сосредоточиться — на купюре есть моя энергетика и энергетика девчонки. Закрыть глаза…

«Есть! Вот тут!» — Метнулся я к шкафу, достал томик «Теории» за авторством самого Хорнета, и между листочков тут же отыскал мои пять бумажек.

«Отлично!» — Отлегло от сердца, стоило схватить меченую купюру. — «Теперь заменить… Все!»

Томик — обратно. Рвем когти!

Только на выходе резко выдохнул, поправил одежду и, на всякий, произнеся: «Странно, никого нет», — удалился откуда пришел, то есть, по коридору и на третий этаж.

Там прошел к другой лестнице — она ближе к месту, куда профессор удалился с девушкой — и затаился на последних ступенях, прислушиваясь.

— Мне так стыдно… Извините меня, пожалуйста… — Донесся знакомый голос.

Прозвучав для меня командой спуститься уверенным шагом.

— О! Вас-то мне и нужно! — Тут же окликнул меня Хорнет.

— Да, профессор? — Невозмутимо повернулся я к нему.

— Берите девушку и помогите ей покинуть учебный корпус. Охране скажите — больше не пускать!

— Да, конечно, — шагнул я им навстречу, стараясь не встречаться с девушкой взглядом, и аккуратно взял ее под локоток. — Леди, позвольте вас проводить.

— Но… — Слабым голосом возразила она.

— Уверяю, тут больше нет ничего интересного. — Слегка сжал я ее руку и повел за собой по коридору.

— И да… — Напоследок посмотрел на меня профессор. — Скажите группе, чтобы завтра взяли с собой зачетки. Надо переписать экзаменационный лист.

— Все сделаю, профессор. — Чуть поклонился я ему.

— Надеюсь, вы решите свою проблему, — смягчился его голос.

— Пш-ш… Т-с, — дернула меня девушка за локоток, призывая приблизить к ней ухо. — Ты в курсе, что у тебя теперь две проблемы? — Все еще неуверенно вышагивала она рядом, всерьез опираясь на меня.

— Экзаменационный лист? Да ерунда! Ты гений! Ты — гений!

— Нет, ты не понял…

— Я сначала не понял, а как понял — так просто обмер! Ты просто чудо, настолько гениальный ход!..

— А ну заткнулся.

— … смогла удивить, я глазам своим не поверил!

— Я тебя на ремни резать буду.

— … такое сыграть! Так мастерски вывести его из кабинета! Ты просто гениальный оперативник!

— М-да? — Добавилось в ее голосе задумчивости.

— Ты гений! Я просто восхищен! Такая красота, такой ум!

— Не, сейчас ты перегнул, — с сомнением произнесла она.

— А как выразить словами столь мастерский маневр⁈ У меня мозгов бы на такое не хватило! Ну актриса! — Льстил я, обливая ее обожанием из глаз. — Вот это школа!

— Ладно… Живи пока…

— Рад жить в одно время с тобой!

— Захлопнись. Ну-ка ответил мне, что за проблема с местными пельменями.

— А какая с ними проблема?

— Смотри, у меня есть наградной пистолет. От искренности твоего ответа зависит, поедем ли мы на него сейчас смотреть или нет. — Медленно спускались мы по лестнице.

И уже непонятно, то ли я ее поддерживал, то ли она вцепилась, чтобы я не сбежал.

— Да я сама искренность!

— Профессор сказал, что ни один идиот не будет есть пельмени по вторникам. Почему?

— Там…

— Еще у меня есть наградной клинок. Он чуть затупился, но это даже неплохо…

— По вторникам их почему-то моют с мылом перед тем, как варить…

— И никто не скажет, что так делать не надо? — Слабым голосом удивилась девушка.

— Тогда они перестают мыть все остальное… — Задумчиво произнес я. — Молодые, образования нет, старшим родственникам помогают…

— Как вы такое терпите?..

— Многие даже едят… Ну, может, живот немного покрутит.

Это ж корпус энергетов, мы свой организм хорошо контролируем. А чужих тут нет. Но, кажется, об этом стоит промолчать.

— Ты знал.

— Признаю, не осознавал масштабов. Виноват… Как ты?

— Код желтый-красный. Пилот нуждается в эвакуации.

— Сейчас отвезу домой, — вздохнул я. — Адрес какой?

— Центральный паркинг у вашего главного корпуса.

— Да как ты сейчас полетишь? Адрес скажи, на такси доедем.

— У меня квартиры нет.

— И где ты живёшь? — Не совсем понял я.

— В «Искре».

— В «Пламенеющей»⁈

— Выходного пособия хватало либо на квартиру, либо на «Искру»… А я летать хочу… — Привалилась она к моему плечу.

— Отвезу тебя в гостиницу. — Протиснул я слова через придавившее чувство вины.

— За такси и гостиницу снова мне платить?

— Да уж сам… Ах да, купюра твоя, — положил я «меченую» в ее кармашек. — Не потеряй.

— Надо было твоего профессора развести… Какое хамло, ты слышал⁈ — Возмутилась девчонка.

— Ну ничего, ты ему, считай, отомстила… — Пробормотал я, разбираясь с приложением такси на своем сотовом. — Ай! Ты чего кусаешься? — Потер я ребром ладони плечо.

— Никогда это не вспоминай! Никогда!