Туман у основания поваленного дуба начал клубиться сильнее, сгущаясь и обретая форму. Наконец из белой пелены выступила тень — старик. Высокий, жилистый. На угловатых плечах — потрёпанная временем волчья безрукавка. Длинная, седая борода с зеленоватым отливом. И светящиеся глаза — ярко-зелёные, цвета молодой листвы.

Он ступил на мох бесшумно, плавно и неторопливо, а затем и вовсе присел рядом со мной, привалившись спиной к тому упавшему дереву. В его взгляде, к моему облегчению, не было ни злобы, ни жалости.

— Здрав будь, Корневич! — поприветствовал я Лесного Владыку.

— Хотел бы и я тебе того же пожелать, — прогудел Леший, — но ты, Двоедушец, от этого здоровей не станешь. А кривдой мараться неохота — ни к чему это.

— И на этом благодарствую! — ответил я старику. — Что на зов откликнулся. Беда к нам пришла, Владыка…

— Я тоже почувствовал, Двоедушец, как покинула сила эти места. И Светлая, и Тёмная — вся! — Согласно кивнул Леший. — Люди из города сделали что-то, и магия исчезла. Возможно, они мстят мне за то, что я прогнал их из моего леса, а многих пустил на корм…

— Это и мои враги, Корневич, — ответил я, поглядывая на задумавшегося старика, который, казалось, меня вообще не слушает.

— Я чувствую, как чахнет трава… — пробормотал он, глядя куда-то сквозь меня. — Как черви уходят глубже… Слышу, как затихли птицы и звери… Всё в мире взаимосвязано, Двоедушец. Убери что-то одно, и всё может рассыпаться и больше никогда не стать таким, как прежде. Враги убивают не силу, не магию — они убивают то, что связывает разрозненные элементы единого целого! Земля перестаёт слышать Небо. Вода — Землю. А вы, люди, совершенно не понимаете, как всё устроено… И не хотите понимать!

— Так помоги, Владыка! Вместе мы справимся…

Старик поднял на меня взгляд.

— Люди всегда шли в леса с огнём и железом. Вы топчете, рубите, жжёте. Не цените того, что дала вам Природа-Мать! А потом просите-просите-просите! А если не даю — берёте сами, только уничтожая куда больше, чем вам было нужно! — с горечью произнёс Леший. — Почему я должен вам помогать? Ведь вы такие же, как они!

— Потому что, если они пройдут, — ответил я, не отводя взгляда от зелёных глаз Лешего, — они выжгут здесь всё! И не только магию!

Леший молчал, а окружающий нас туман стоял неподвижно, словно затаив дыхание.

— Я бы и рад помочь, Двоедушец, — прошептал старик. — Но не ты один пострадал от исчезновения силы. Я тоже слаб — лишён подпитки, которую мне даровал лес, поглощая магию из эфира. Лес — вот мой источник, но он сейчас полностью парализован! — нехотя признался Лесной Владыка. — Я едва-едва сумел туман сгустить… Я даже пришел сюда, как обычный смертный, не сумев открыть тропу. Пока нет силы — я никчемный старик. Не более…

Я сжал зубы, значит, партизанам придётся действовать без помощи Лешего.

— Есть еще какой-нибудь способ разжиться силой? — спросил я, хотя уже догадывался об ответе.

Ответить он не успел — в этот момент воздух рядом с нами дрогнул. Из ниоткуда, прорезав густой туман изумрудной вспышкой, материализовался Агу. Призрак выглядел встревоженным, его контуры слегка плыли, но голос прозвучал чётко, прямо в моей голове:

— Сергей! У меня дурные вести…

— Куда уж еще дурнее? — не сдержался я.

Кстати, после того, как магия перестала работать, «цепочка», привязывающая Агу к амулету, перестала существовать, и призрак обрёл долгожданную свободу. Не знаю, восстановится ли она с возвращением магии, но сейчас мой верный соратник мог летать куда угодно без всяких ограничений.

— Согласен! — Агу коротко кивнул, поглядывая то меня, то на Лешего.

— Рассказывай, служитель Девы! — потребовал Лесной Владыка.

— Я видел древний артефакт, который тащат с собой наши общие враги! — выпалил призрак, не раскрывая рта. — Это клетка. Кованая, чёрная, с активированными рунами удержания и поглощения магии по всем прутьям! Они называют её «Темницей Рун»! Вот!

— Что еще за «Темница Рун»? — спросил я.

— В таких клетках в древности держали в плену могучих магов, — сообщил Агу. — И не только… Они вполне могли сдерживать существ, подобных Корневичу.

— Меня, в клетку? — Леший резко вскочил на ноги, выпрямляясь во весь рост. В его глазах на секунду вспыхнул дикий огонь, но тут же пропал, сменившись тяжёлой настороженностью.

— Я не знаю, для кого она предназначена, — потупился призрак. — Но в ней можно удерживать любого одарённого, дивное существо, духов «места» или «стихий».

— Твои враги… вернее наши, — поправился Корневич, принимая навязанные немцами правила игры, — они просчитались, Двоедушец. Они думают, что сила — это только то, что растворено в эфире, поглощено источником и осело в резерве. Эти невежды забыли о самом главном — о земле. А земля… земля всё помнит!

— И что она помнит? — не понимая, куда клонит Лесной Владыка, спросил я.

— Ты помнишь, что находится в Священной Роще? — вместо ответа спросил Леший. — И зачем я потребовал, чтобы ты увел из неё людей?

— Духи Предков? — наконец-то понял я, о чем идёт речь. — Они спят, а люди могли их разбудить. И чем они нам помогут, если всё равно спят? Или мы их разбудим?

— Нет! Просыпаться им рано, — Леший мотнул головой. — Если они проснутся до поры — быть большой беде!

— Да мы и так, вроде бы, не благоденствуем, — усмехнулся я.

— Нет, ты не понимаешь — очень большой беде! — громыхнул Лесной Владыка. — Но мы можем попросить у них помощи.

— Как попросить, если будить их нельзя? — совсем запутавшись, спросил я.

— Эти древние повелители земли спят до поры, но с ними можно попытаться поговорить…

Я вообще перестал что-либо понимать, и у меня от всех этих заумностей ум за разум зашёл и разболелась голова.

— Как?

— Их спящие сознания настолько могучи, что породили общий эгрегор[1] Священной Рощи.

Вот чем чревато ментальное общение с существами, далёкими от людей. Что такое эгрегор, я примерно представлял. А вот что имел в виду под этим термином, предложенным моим сознанием в качестве «перевода», сам Леший, я представить не мог. И как вообще общаться с этим самым «эгрегором», даже не предполагал.

— И как с ним общаться? — спросил я Лешего.

— Конечно не словами, Двоедушец. И не мыслями, как ты привык общаться со мной и своим бесплотным другом, — терпеливо, словно объясняя ребёнку, проговорил Корневич. — Эгрегор Рощи — это… это как сон. Сон земли, в который вплетена память тех, кто лежит средь корней тысячи лет. Чтобы говорить со сном, не нужно его будить. Нужно самому уснуть.

— Уснуть? — переспросил я. — А как же тогда с ним общаться?

— У тебя получится, Двоедушец, — произнёс Леший. — Твоя Тьма знает, что такое «глубина», а твоя Светлая половина знает, как из неё выплыть. Соедини их перед сном, а затем прорасти в землю корнями…

Я кивнул, хоть даже близко не представлял, что мне со всей этой бредовой информацией делать. Соедини, прорасти, усни… Ну полный же бред? Но выбора не было. Я закрыл глаза, отключил зрительные образы, сосредоточился на дыхании.

Пахло сырой землёй, прелыми листьями и чем-то сладковатым, похожим на лесную землянику. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Постепенно сердцебиение замедлилось. Я перестал чувствовать пустые рукава и исчезнувшие ноги. Но мне нужно просто уснуть, а не проваливаться «в нирвану», иначе меня просто вынесет в Астрал.

К счастью, я не провалился — бессонные ночи сослужили мне добрую службу, и я крепко уснул. Звуки леса исчезли, пропал густой туман, исчезло ощущение собственного тела. Однако мне пришлось постараться, чтобы не потерять осознание самого себя и ясность мышления. Первый раз я спал, четко это ощущая.

А затем я постарался, как советовал мне Леший, объединить друг с другом два противоборствующих начала и погрузиться в сон еще глубже. И тут же пришла тяжесть, а вместе с ней и боль. Мне казалось, что бесконечные миллионы лет прошедших эпох, спрессовавшихся в глине, в камнях, в песке, в воде, в корнях деревьев и растений обрушились на меня неподъемным грузом.

И сквозь эту тяжесть проступили образы. Не мои. Чужие. Казалось, что сама земля начала мне отвечать. Я видел подземные ручьи, чувствовал, где почва рыхлая, а где каменистая, где корни старых дубов сплелись между собой, удерживая оплывающий склон.

Я оказался в пространстве без границ, без верха и низа. Серое, вязкое марево, пронизанное тонкими нитями света. Я не был одинок. Вокруг меня, в глубине этого древнего сна, шевелились… «сгустки энергии», невероятно могучие и мудрые (отчего-то я это точно понимал), но одновременно безжалостные и неимоверно древние.

— Мы слышим тебя, Дитя Двух Начал, — раздался голос, казалось, шёл отовсюду. Он был соткан из тысяч оттенков: шёпота ветра в кронах деревьев, хруста льда при раннем ледоходе, топота копыт диких зверей, плача ребёнка, рыка зверя — продолжать можно было бесконечно. — Ты несёшь в себе и Свет, и Тень. Ты пришёл просить помощи и силы.

Я не стал отнекиваться, раз уж они (он?) всё знали, и не придумал ничего лучшего, чем раскрыться перед ними полностью, позволив своему страху, своей боли, своей решимости вылиться в это «пространство сна» без каких-либо ограничений и фильтров.

Я позволил им увидеть всё: ожоги от Тьмы, шрамы от Света, ночную жажду смерти и дневную беспомощность. Я показал им партизан, прячущихся в их Священной Роще. Показал чудовищную «Темницу Рун», уже движущуюся с врагом по лесным дорогам и просекам. Показал готовность умереть здесь, в этой земле, если для спасения жизни это будет необходимо.

— Я готов отдать всё, что имею. Мою жизнь, мою душу, моё будущее — только остановите их. Не дайте им пройти. Я заплачу любую цену.

Сгустки энергии вокруг меня дрогнули. На мгновение давление усилилось, сдавливая мою сущность, словно проверяя на прочность. Потом оно смягчилось.

— Ты говоришь о высокой цене за помощь, Сын Яви, — прозвучал «хор голосов», теперь уже мягче, с оттенком родительской заботы. — Это благородно. Мы поможем тебе, ничего не прося взамен.

Я почувствовал, как что-то огромное, древнее и непоколебимо уверенное в своих силах коснулось моего сознания. Это было даже не обещание, а констатация факта — помощь будет!

— Уходи, Дитя, возвращайся назад. Твоя жизнь еще нужна миру Яви, а не нашему тысячелетнему сну. — И меня мягко, но настойчиво, вытолкнули обратно в реальность.

Я резко вдохнул, жадно глотая влажный лесной воздух. Я открыл глаза — Леший всё ещё сидел рядом, а его зелёные глаза смотрели на меня с уважением.

— Получилось? — тихо спросил он, не смея надеяться.

— Получилось, — выдохнул я. — Но они не дали мне силы…

— Жаль, — разочарованно произнес Лесной Владыка. — Но попробовать стоило…

— Они сказали… что сами справятся, — выпалил я, наблюдая, как меняется физиономия старика — от полного разочарования к нежданной радости.

— Сами? — Ахнул Корневич, а затем криво усмехнулся, видимо, представив, какие кары грозят его врагам. — Не дали силы, но взяли ответственность на себя… Даже так? Не было такого на моей памяти, чтобы сами Духи Предков… Ты явно сделал больше, чем мог, Двоедушец. Возвращайся к своим. И помни: в этом лесу ты теперь не гость — ты его неотъемлемая часть! Здесь тебе всегда будут рады!

Он поднялся, и его фигура начала растворяться в тумане, а через секунду на поляне не осталось ни следа от его присутствия.

— Агу, — мысленно позвал я призрака. — Лети к Павлу Николаевичу. Скажи, что мы закончили переговоры с Лешим.

Изумрудная вспышка метнулась ввысь, прорезала предрассветную дымку и растаяла между ветвями. Ждать пришлось недолго — Хмурый вынырнул из зарослей первым, за ним двое бойцов.

— Живой, разведка? — басовито спросил он, подходя ближе.

— Не дождёшься! — усмехнулся я. — Грузите меня, мужики!

Партизаны ловко уложили меня на носилки и потащили обратно в лагерь. Небо уже посветлело, серая пелена ночи отступала, уступая место рассвету. Но лагерь партизан не спал. Я видел, как бойцы готовили оружие для предстоящего боя. Лица сосредоточенные, мрачные. Никто не суетился попусту. Все знали, что враг близко.

Меня внесли в штабную палатку и аккуратно переложили на широкие нары у стены. За столом, нависнув над развёрнутой картой, сидел Павел Николаевич. Рядом, перебирая потёртые чётки, стоял отец Фёдор.

— Что скажешь, Сергей? — Командир оторвался от карты, его взгляд скользнул по моим пустым рукавам и штанинам. — Получилось договориться?

Я не стал тянуть, коротко, без лишних подробностей, рассказал про разговор с Лешим, про Духов Предков, про эгрегор Священной Рощи, про «сон земли» и хор древних голосов.

— Они пообещали помочь, — закончил я, прямо глядя командиру в глаза. — Но не сказали, как именно помогут и когда это произойдёт.

Павел Николаевич молча выслушал, постукивая карандашом по столешнице.

— Ну, что ж… — задумчиво произнёс он. — Раз нам ничего об этом неизвестно — остаются только честный свинец, родная земля и вера в собственные силы. Постараемся не просто выстоять, а ударить врага так, чтобы он запомнил этот лес навсегда!

— Согласен, товарищ командир! — Хмурый подхватил слова Павла Николаевича. — Покажем гадам, что и сами умеем больно кусаться, даже без колдовства. Но поддержка этих самых духов нам бы не помешала. Правда, Фёдор? — неожиданно повернулся он к священнику.

— Пути Господни неисповедимы, — тихо ответил он. — Главное — чтобы мы не потеряли свою человеческую суть в этой битве. Не стали такими же жестокими, как те, кто пришёл на наши земли с огнём и мечом.

— Не потеряем! — уверенно ответил я. — Просто давайте сделаем так, чтобы фрицам тут стало тошно до такой степени, чтобы им самим захотелось заползти под дерновое одеяльце. А под это дело земли на Руси-матушки для любого врага хватит.

— Вот это правильный настрой! — Павел Николаевич кивнул, а я по выражению его лица понял, что все былые сомнения отброшены. — Хмурый, — чётко произнёс он, — займись расстановкой боевых групп. Чтобы брали врага не в лоб, а исподволь…

— Понял, товарищ командир, — ответил Хмурый. — Федор, пойдем со мной…

— Сергей, — тихо окликнул меня отец Фёдор, уже направляясь к выходу. — Я помолюсь за тебя. За всех нас…

— Спасибо, батюшка! Помолись, — ответил я. — Нам сейчас любая помощь нужна.

Он кивнул и вышел следом за Хмурым. В землянке стало тише, но напряжение никуда не ушло. Оно просто перешло в другое русло — в подготовку, в расчёт, в ожидание нападения врага. Я остался лежать на нарах, слушая, как снаружи нарастает суета. Небо светлело, окрашиваясь в холодные голубоватые тона.

Рассвет близился, но сегодня меня это не пугало — я уже потерял всё, что обычно пропадало с рассветом. Я закрыл глаза, прислушиваясь к ровному дыханию кота, который каким-то образом сумел просочиться в землянку и улечься у меня в ногах. Мне показалось, что я сумел уловить далёкий, едва уловимый гул, идущий из самих недр земли. Неужели Духи Предков начали выполнять своё обещание? Этого я не знал, и мог только надеяться, что они не обманут и не подведут.

[1]Эгрегор — это концепция в оккультизме и эзотерике, означающая ментальный конденсат или нефизическое энергоинформационное поле, которое создается мыслями, эмоциями и убеждениями группы людей. По сути, это коллективный разум или дух организации, религии, семьи или даже хобби, который подпитывается энергией своих участников.