(Десять лет спустя. Как завещал Дюма-отец).

— Арина, спасибо тебе огромное. Ты лучшая!

Я улыбаюсь, слушая Сашкин голос в телефоне. Такие слова от сдержанного на эмоции брата — редкость. И ценность. Ну, так и фокус с женитьбой он тоже учудил такой, какого от него никто не ожидал.

Нет, сначала мама, в лучших традициях жанра, начала его подпиливать на предмет женитьбы и внуков. И спасибо, что Сашку, а не меня! Брат стойко держал оборону. А потом вдруг, внезапно, тоже в лучших традициях жанра, привел домой свою избранницу со словами «Мама, папа, я женюсь». Я этот эпичный момент пропустила, потому что к тому моменту уже не жила с родителями. Так получилось, что из отчего дома я упорхнула раньше старшего брата. Так получилось — к огромному сожалению! — что скоропостижно ушла из жизни бабушка. И к моменту окончания техникума я оказалась собственницей однокомнатной квартиры.

Которую я со временем превратила в настоящую кулинарную лабораторию. Не без помощи родителей и брата, естественно. Они помогли мне реализовать мою мечту — и деньгами, и непосредственной помощью, особенно папа. Именно поэтому я подрываюсь на любой их чих.

Именно поэтому я примчалась откапывать родителей после знакомства с будущей невесткой. Точнее, маму. А вот не надо было Сашку пилить! И вообще, я их, мягко говоря, изумления не разделяла. И не разделяю. Родители тоже, потом, позже, все разглядели и смирились с Сашкиным выбором. Но поначалу, конечно, пребывали в шоке, особенно мама. Потому что Сашкина избранница старше его на шесть лет. Потому что у нее есть ребенок от первого брака.

А по мне так — и что такого? Зизи классная. Своя в доску. Даром, что Зинаида. Такое вот редкое по нынешним временам имя. Сашка зовет ее Зизи, и я тоже. И Натуська у нее замечательная, десятилетняя егоза с шилом в одном месте. Живо интересуется моими делами, но исключительно в потребительском смысле — сладкоежка, торты и прочие десерты в моем исполнении очень уважает.

В общем, мама поохала, пожаловалась мне на то, что Сашка упрямый и никого не слушает. А потом возлюбила Зизи с Натуськой больше всех. Водит Натуську в художку и делает с ней домашку. А я теперь делаю свадебный торт для Зизи и Сашки. Правда, главные критерии и требования к торту выставила Натуська — вот только-только от меня ушли. А мне уже звонит Сашка.

— Саш, это ж моя работа. Я этих тортов, знаешь, сколько переделала?

— Хочешь сказать, что этот для тебя совсем не особенный?

Поймал. Да и благодарил и говорил Сашка вовсе не о торте. Точнее, не только о нем. А о том, что я безоговорочно и сразу приняла его выбор. Что подружилась с Зизи и Натуськой. И Саша это ценит. А я ценю его поддержку и уважение. Сашка главный человек по борьбе с моей рефлексией, когда она на меня накатывает. Когда я начинаю ныть про свою ущербность, про свое совсем не престижное, особенно на фоне Сашки, занятие. А Сашка уже кандидат этих своих химических наук, чуточку засекреченный и очень талантливый. Вот такие мы брат с сестрой — у меня техникум, у Сашки кандидатская и в перспективе докторская. Из одной печи, да не равны калачи. Когда Сашка слышит эту фразу от меня, он свирепеет. Но слова он умеет находить — очень эффективные против моей рефлексии. Я его слушаю. Я ему верю. В общем, у меня самый лучший на свете брат. Который, наконец-то, собрался жениться!

— Особенный. Не переживай, большой брат, у тебя будет самый лучший на свете торт.

— Да мне главное, чтоб девчонки мои были довольны, — смеется Саша. — Слушай, ты знаешь, какой у меня будет на свадьбе неожиданный гость?

— Конечно, не знаю. Твой научный руководитель?

— Он будет, конечно. Только что в этом неожиданного? Нет, думай дальше.

— Да я, может, его не знаю.

— Знаешь-знаешь.

— Это он или она?

— Он.

— Ну, дай хоть подсказку.

— Волк.

Перебираю несколько имен, вспоминаю всех известных мне Волковых. Все не то.

— Саш, я сдаюсь.

Он снова смеется.

— Тамбовский приедет, представляешь? Вырвался из своей вечной мерзлоты.

Сначала я не понимаю, о ком речь, а потом… Потом почему-то прижимаю руку у груди. Каким-то театральным жестом, но тут наблюдать за мной некому.

— Саш, а при чем… При чем тут волк?

— Так тамбовский волк же! — У меня в ответ вырывается нервный смешок. — Что, неочевидная связь, да?

— Не очень. Ну, ты и в крокодила вечно показываешь так, что никто угадать не может. Слушай, а ты его пригласил, да?

— Нет, он сам. Богдан же, как уехал в свою вечную мерзлоту — его потом оттуда уже не выковырять было, помнишь?

Не помню. Не хочу помнить. Но на словах соглашаюсь с Сашкой.

— А сейчас что — передумал?

— Да не особо, — снова смеется Сашка. — За машиной приедет. Погонит к себе в мерзлоту.

— Что, на мамонтах надоело ездить?

Сашка уже ржет. Он беспардонно счастлив перед свадьбой.

— Не, там для его запросов нет подходящих вариантов.

— Что это за запросы такие?

— Внезапно выяснилось, что Тамбовский неприлично богат. Впрочем, я что-то такое подозревал. Он же там на этом своем заводе стремительную карьеру сделал, уже главный инженер. А платят там — будет здоров.

— Значит, подарит тебе шикарный подарок на свадьбу.

— Ага. Но, знаешь, я по нему дико соскучился, оказывается. И рад, что так совпало. Что он приедет, и как раз ко мне на свадьбу.

— Да, замечательно.

Прощаюсь с братом, открываю рецепт на планшете. У меня есть неделя на торт. А Натусик столько пожеланий высказала, что мне тут в эти дни особо не до других заказов будет. По крайней мере, не до сложных.

Так, все ли у меня есть для торта? Надо свериться с рецептом.

Только сосредоточиться почему-то не получается. И я отодвигаю планшет.

Богдан Тамбовский приезжает на свадьбу к моему брату. В целом — не удивительно. Они же дружили. После защиты диплома Сашка ушел в магистратуру, а Богдан уехал к себе, по Сашкиному выражению — в вечную мерзлоту. Впрочем, кажется, это соответствует истине.

Сколько мы не виделись?

Десять лет.

Как же я тогда сохла по нему, сейчас даже смешно вспоминать.

Впрочем, нет, не смешно.

Я встаю, начинаю проводить ревизию в шкафах. Кажется, все необходимое есть. Проверяю, что у меня с ванилью. На месте. И банка со стручками выскальзывает у меня из рук.

Так, это никуда не годится. Убираю стручки обратно в банку, банку ставлю в шкаф. Ой, ладно. Если уж мне так приспичило повспоминать — давай вспоминать.

Как я сохла по другу брата. Как млела, когда он приходил к нам в гости. Как писала ему с левого аккаунта. Как клокотала от бессильной ярости на его свадьбе. Как ненавидела его девушку, а потом жену — Татьяну. Сколько глупостей натворила. Включая самую главную — когда решила, что это я виновата в том, что Татьяна потеряла ребенка.

Ну, какой с меня спрос тогда был? Шестнадцать лет, знания о жизни, особенно обо всем, что связано с рождением детей — ноль. Татьяну я и в самом деле не выносила. И страшно ревновала Богдана к ней. И считала, что Богдан женился на ней только из-за ребенка, из-за того, что она от Богдана залетела. И что если этого ребенка не будет, то и Богдан Татьяну бросит. Сущий бред. А я ведь тогда даже к какой-то бабке ехать собиралась, ритуал проводить или еще что-то такое, что приходят людям в голову только в шестнадцать.

Не успела. У Татьяны случился выкидыш. И вот тогда я со всем могуществом интеллекта малолетки решила, что это из-за меня. Что это я виновата. Как же меня тогда, после этой истории, шатало, господи. Меня постоянно тошнило, на лице — и не только на лице — вылез дерматит. Мама таскала меня по врачам и причитала надо мной. А я не могла ей ничего рассказать. Я считала, что совершила что-то такое страшное, о чем вообще нельзя говорить. Никому.

Мне поставили диагноз «расстройство пищевого поведения». И аллергия вылезла до кучи. Я похудела на десять килограмм, вынуждена была уйти в академ.

Кончилось это внезапно. Как и началось. Мне кажется, я просто повзрослела. Поумнела. И как-то сама собой поняла, что ни хрена я во всем этом не виновата. Что это невозможно, что так не бывает — чтобы от того, что я не хотела, чтобы этот ребенок был — его и не стало. Просто так совпало.

Только за этот урок мне пришлось дорого заплатить. Переживаниями родителей и брата. Потерянным годом обучения. Есть, правда, и плюсы. На почве жесткой диеты, после того, как сошел дерматит, кожа стала чистой и гладкой. А фигура у меня теперь всем модельным стандартам соответствует — кроме, разве что, роста. Ни следа былой пухлости. Радикально вышло, в целом.

Как и избавление от девичей влюбленности. Тоже радикально меня от Богдана отрезало. Ну, не совсем сразу и не совсем радикально. То есть, я по нему еще какое-то время сохла — рудиментарно. Но при этом было четкое понимание, что эта история — точно в одни ворота. Не из-за Татьяны его, нет. А из-за меня. Я точно знала, что больше не смогу даже подойти к нему, после всего, что я сделала. Ну, не сделала, конечно. Не сделала, думала только. Нет мне места рядом с Богданом после всего, что я думала про ребенка его и Татьяны.

Такой вот фарш в голове был. А Богдан после той истории не приходил к нам домой. Сашка, думаю, и сам его не приглашал особо, с учетом того, какой дома была трэш из-за моих проблем со здоровьем. А потом они благополучно защитили диплом, Сашка поступил в магистратуру, а Богдан уехал к себе в мерзлоту, у него целевой набор был.

Они поддерживали отношения, и кое-какие новости до меня доходили. Что Татьяна уехала с ним. «А как иначе!», — прокомментировал это папа. И что спустя полгода она вернулась. Одна. А еще спустя год они оформили развод. «Значит, не смогли они эту потерю пережить», — тихо прокомментировала уже мама. А Сашка, который Татьяну недолюбливал, саркастично заметил, что на вечной мерзлоте танцевать неудобно.

Меня к тому моменту уже окончательно отпустило. Хотя оказалось, что нет. Когда Сашка сказал, что Богдан с Татьяной развелись — трепыхнулось что-то внутри. Но я это скрутила — тогда уже мозгов и сил хватило. Куда? Зачем? Он развелся — и что? У него своя жизнь где-то там, далеко, за несколько тысяч километров отсюда, у меня своя.

И вот теперь Богдан Тамбовский возвращается в мою жизнь. Приезжает в качестве гостя на свадьбу к моему брату. Интересно, он сильно изменился? Я не видела его с тех пор, как все это случилось.

Кошусь на планшет. Можно поискать его соцсети и посмотреть, какой он теперь. К чему мне готовиться.

Да к чему мне готовиться? Не надо мне ни к чему готовиться. Все давно прошло. И какой сейчас Богдан — я это увижу через неделю, на Сашкиной свадьбе. Вот брат, кажется, совсем не изменился. Я притянула к себе планшет и снова стала изучать рецепт. Так, проверяем. Мука, сахар, масло — это само собой. Дальше что?.. Итак, по порядку, по пунктам…

* * *

— Ты про меня помнишь?

— Да как про вас забудешь? Сегодня буду печь пробный замес.

— Да я не про торт! — смеется Зизи. — Мы ж сегодня идем платье выбирать.

Тьфу, ты, я и в самом деле забыла!

— Так я и знала! — обвинительно припечатывает Зизи. — Ты забыла про мое свадебное платье!

— Главное, что ты о нем помнишь. Слушай, а давай ты без меня?

— Вот не зря говорят: золовка — злая головка…

Зараза это, а не Зизи. Она старше меня на десять лет, но мне с ней легко, как с ровесницей. Только вот в такие моменты я понимаю, что Зизи старше. И умеет манипулировать. У нее, наверняка, есть с кем сходить выбрать платье. Но Зизи тащит меня. Причин на это у нее, подозреваю, несколько.

— Ладно уж. Хотя я могла бы в это время заниматься твоим тортом…

— Ну, Аришечка, ну, пожалуйста… — Зизи заходит с другого края. Натусик, кстати, этот тон тоже освоила в совершенстве.

— Хорошо-хорошо. Напомни, где и во сколько мы встречаемся.

— В мессенджер скину.

* * *

Свадьба — это инициатива Сашки и нашей мамы. Зизи скромно попыталась соскочить с темы, мол, мне это не надо, у меня это уже было — свадебное платье, фата и прочее. Типа, она такая уже пожившая и чуточку циничная. Ну, во-первых, это совсем не так. Чем мне Зизи нравится — что она в свои тридцать шесть сохраняет какую-то юношескую восторженность. Я такой, наверное, и в шестнадцать не была. Во-вторых, Сашка это тоже знает. И хочет, чтобы у Зизи все было по-настоящему. Чтобы у них все было по-настоящему. Потому что я таким Сашку никогда не видела. А еще мой брат, который считает всех дураками, и в принципе сторонится большого скопления людей, добровольно подписался на свадьбу — с кучей приглашенных родственников и всеми остальными атрибутами. Ну и в третьих — свадьба нужна маме. Вот это я вообще не знаю, почему.

Мы встречаемся у салона проката платьев. Зизи чмокает меня в щеку.

— Спасибо, что пришла. Мне нужен взгляд со стороны. И желательно молодой. Чтобы я не выглядела на свадьбе старой теткой и сильно старше Саши.

Хмыкаю и прохожу за Зизи в салон. От покупки свадебного платья Зизи сумела отбиться, я ее всецело поддерживала. Особенно когда узнала, сколько они стоят. Зачем тратить деньги на платье, которое наденешь один раз в жизни? А вот взять в аренду — другое дело.

Тут выбор-то… Я залипла. И даже вдруг заныло что-то внутри.

Что-что… Внутри каждой девушки, видимо, живет, может где-то очень глубоко, но живет — желание хотя бы раз примерить вот такое платье принцессы. Я залипла возле перламутрово-серого платья с открытыми плечами и пышной юбкой. Какая ткань, мамочки… Интересно, мне пойдет?

— Зизи! — я обернулась к будущей снохе. Я выучила, кем теперь Зизи мне будет приходиться, и кем я для нее буду.

— Нет-нет! — она замахала руками. — Ты что! Это для таких молоденьких красоток, как ты! Мне в таком смешно будет.

Я не успеваю возразить — к нам подходит сотрудница салона с платьем в руках.

— Вот то, что вы выбрали. Прошу за мной в примерочную.

Вкус у Зизи безупречный. Платье, выбранное ею — атлас цвета слоновой кости, длиной до колена, демонстрирует во всех красе бомбические ноги Зизи. Руки прикрыты кружевом, в комплекте еще кружевная повязка на волосы. В сочетании с дерзкой короткой стрижкой Зизи будет вообще огонь, что-то в стиле двадцатых.

— Ну как? — Зизи крутится перед зеркалом.

— Прихвачу на свадьбу в сумочку валидол для Сашки.

— Перестань! — Зизи шлепает меня по плечу кружевными перчатками. — Скажи честно — норм? Не тетка? Не выгляжу, как Сашкина мама?

Я только закатываю глаза. Они вместе смотрятся классно. И совсем не видно, что Зизи старше. Но это еще и Сашка эксплуатирует образ скуфа. Ничего, Зизи сделает из него человека.

— Ты выглядишь шикарно, и хватит выпрашивать комплименты.

Зизи снова поворачивается к зеркалу, наклоняет голову.

— Ну, с мейком, прической и туфлями должно быть норм.

И с этим нельзя не согласиться.

С упакованным в чехол платьем мы устраиваемся в кафе по соседству, ждать Сашку.

— Ну, все, Аринкин, вот женится твой брат, и у тебя не будет никаких легальных отмазок.

— Ой, не начинай.

— Теперь твоя очередь! — интонации у Зизи совсем как у мамы.

— Предательница!

Зизи ухмыляется, отпивает кофе и милосердно меняет тему.

— А у Саши завтра мальчишник.

— Чего?! — я едва не давлюсь кофе. У Сашки — мальчишник? У моего брата, который «все дураки»? Который социализированный, конечно, но все же токсичный интроверт и упертый социопат. Ну, может, не настолько все плохо, но Сашка и мальчишник у меня не монтируются вообще никак. — А у тебя девичник будет?

— У меня уже был, — отмахивается Зизи. — А у Саши — не было. Но если ты хочешь, то специально для тебя сделаю девичник.

— Не хочу! — теперь уже отмахиваюсь я. Мне только девичника не хватало. У меня торт на повестке дня! — Но Сашка-то как согласился на мальчишник?

— Да кто его спрашивает!

— Что, прямо по-взрослому, со стриптизершами?

Зизи звонко смеется.

— Сейчас прямо! Я им в баре небольшой зал сняла, посидят, пива попьют. Там пара его друзей с университета, пара с работы. А, еще же Тамбовский приезжает!

Вот эту фамилию я от Зизи вообще не ожидала услышать!

— Кто? — переспрашиваю осторожно.

— Богдан Тамбовский. Саша сказал, ты его знаешь. Они учились вместе.

— Знаю, — это приходится признать. Но я вообще не ожидала, что буду обсуждать Тамбовского с Зизи.

— Ну вот! Сашка на приезде Богдана и сломался. До этого упирался, что не хочет мальчишник. А когда Богдан написал, что приедет, Сашка согласился. Они ж вроде давно не виделись, а раньше дружили. Что он за тип, Арин?

Да как скажешь-то… В двух словах. Что за человек Богдан Тамбовский?

— Я его тоже давно не видела, — с демонстративно равнодушным видом пожимаю плечами. — Парень как парень. Был когда-то. Какой сейчас — не знаю.

— Сашка говорил, что он какой-то большой начальник уже. И бабло нормально поднимает. Шустрый, выходит?

Еще какой шустрый. В двадцать лет жениться успел.

— Наверное, — снова пожимаю плечами. — Говорю же — сто лет его не видела. Сашка с ним хоть как-то общался, а я — нет.

И была уверена, что еще сто лет не увижу. Что забыла Богдана Тамбовского и все, что с ним связано.

— Ну, вот сейчас и увидим.

— В смысле?

— Саша сказал, что они сейчас вместе приедут. Они в автосалон вместе ездили, машину забирали.

Нет. Нет-нет-нет! Стоп. Я еще не приготовилась к мысли, что увижу Богдана через три дня на свадьбе брата. А вот чтобы сегодня… скоро…

— А вон и они, — Зизи приподнимается со стула и машет рукой.

А я замираю.

Как? Уже? Сейчас?!

За мной спиной слышится Сашкино:

— Привет.

А потом другой голос, неожиданно низкий, с хрипотцой и как будто незнакомый, произносит:

— Добрый день.

И где взять силы, чтобы обернуться?!

Приходится закрыть глаза. Верю в себя — что ненадолго. А потом открываю глаза и оборачиваюсь. Сначала будто бы заблюрено все, передо мной только какое-то разноцветное пятно. А потом резкость включается внезапно.

Богдан, это реально ты?!

Тогда, десять лет назад, они казались мне похожими с Сашкой. Они же ровесники, в конце концов! Сейчас… Сейчас их с Сашкой не объединяет ничего.

В двадцать Богдан выглядел, как и Сашка, — как среднестатистический парень в этом возрасте. Или как лучшие представители парней в этой возрасте. Высокий, стройный. Ну, симпатичный, если уж честно. Что потом происходит с парнями? Что с ними случается за десять лет? Особенно если ты его за эти десять лет ни разу не видела?

Перевожу взгляд на брата, он как-то непонятно улыбается, кивает и тыкает пальцем в Богдана.

— Это точно Бо!

Мне кажется, Сашка совсем не изменился. А вот Богдан… Парни мужают? Матереют? Что с ними происходит?!

Богдан теперь гораздо крупнее Сашки. Это не лишний вес, но… Но плечи раздались, и с ними все остальное тоже. А вот черты лица стали резче. Я шарю взглядом по его лицу, выискивая знакомые черты. Нос, прямой и крупный — тот же. Глаза… серые… те же. А вот борода…. В ней все дело, наверное!

Богдан выглядит старше, чем стоящий рядом гладковыбритый Сашка. Старше. Мужественнее. Брутальнее. Что еще? Как это называется?! И почему у меня как-то противно дрожат колени?!

Да, я в возрасте безмозглой малолетки была влюблена в друга старшего брата по имени Богдан. Но почему сейчас я замерла под внимательным сероглазым взглядом совершенно непохожего на того Богдана мужчины?!

— Видишь, Ариныч, как наш Бо одичал в своей мерзлоте? Закабанел, обородатился.

Эти Сашкины слова словно разрушают мое почти обморочное состояние. И Богдан моргает. Делает шаг вперед.

— Это реально ты, Ариша? Реально ты? Вообще не узнать.

Это хорошо или плохо?! Не понимая, что делаю, встаю ему навстречу. Ну, не здороваться же так? Если он будет стоять, а я буду сидеть?

Он совсем близко. На расстоянии шага. А глаза все те же. И вот они совсем близко и… И Богдан раскидывает руки и вдруг крепко обнимет меня.

— Как же я рад тебя видеть, Ариша!

И меня накрывает мощнейшим флэшбэком. Внезапно, без предупреждения. Кто так делает, Богдан Тамбовский! Исчезает Арина Кудрявцева двадцати шести лет отроду, профессиональный кулинар, успешно продающий свою продукцию, начинающий кулинарный блогер. И вот я снова шестнадцатилетняя дохнущая от любви малолетка, которая не знает, что делать со своими чувствами. И вокруг нас не милая светлая кофейня, а то душное и жаркое лето, прихожая родительской квартиры. И мы стоим, замерев. Тогда мы с Богданом просто столкнулись в коридоре. И он придержал меня за локоть. А я стояла и млела от того, что впервые почувствовала его вот так, близко, рядом. И мечтала, чтобы он меня обнял, сильно, крепко. Чтобы обнял двумя руками и прижал. Чтобы почувствовать его всем телом.

Ну что. Мечты сбываются. Тогда, когда ты вообще забыла, о какой лютой дичи мечтала!

Богдан обнимает меня двумя руками. И я чувствую его всем телом. Какой он стал вообще огромный. И как чуточку колется его свитер. И пахнет от него немного табаком. Стал курить?

— Бо, прекрати лапать мою сестру!

Сашка сегодня отдувается за всех…

Богдан разжимает руки. Я отступаю. И не сразу решаюсь поднять на него взгляд.

Да, глаза у него все такие же…

— Я знал, что ты вырастешь в настоящую красавицу. Но чтобы настолько…

Тогда я бы все отдала, чтобы Богдан назвал меня красавицей. Сейчас… Сейчас я просто не знаю, что делать! Прокашливаюсь.

— А я и представить тогда не могла, что ты станешь… таким.

Он смеется. Смех хрипловатый. Очень… очень красивый. От него мурашки почему-то. И улыбка у бородатого мужчины какая-то… Я не могу понять, какая! Но ему хочется улыбаться в ответ.

— Согласен, поистрепала меня большая нефтехимия.

— Нет, я не в том смысле!

Повисает пауза. Богдан переводит взгляд на Зизи.

— Сашка, ты живешь в цветнике.

Ну, надо же, как Богдан прокачал умение говорить комплименты. Цепляюсь за любые детали, чтобы вернуть себя в светлый разум.

— Моя будущая жена, — тон Сашки и церемонный и, одновременно, гордый. — Зинаида.

Зизи встает, протягивает руку.

— Такое вот редкое по нынешним временам имя.

Зизи чертов снайпер! Сама не подозревая, она снова нас опрокидывает туда, десять лет назад. По крайней мере, я туда снова проваливаюсь. В тот день, когда Сашка с Богданом пришли с Татьяной. И она сказала ровно те же слова.

Господи, почему я все это помню?! Зачем- то поворачиваю голову к Богдану. И по его взгляду мгновенно понимаю, что он тоже это помнит.

Он церемонно склоняет голову. И вдруг целует Зизи руку. А в моей голове звучат его слова, тогда, десять лет назад сказанные: «А я целую руки. Целуют, если хочется. Если человек этого заслуживает». И как у меня тогда кололо в руке. Сейчас он бородатый. Каково это, если он руку поцелует? У Зизи спросить потом, что ли? А если не руку? Боже, что за мысли лезут в голову…

— Я теперь понимаю, почему Саша так долго и тщательно выбирал. Ждал свой идеальный вариант, — Богдан выпускает руку Зизи. — Рад познакомиться, Зинаида.

Зинаида — это так непривычно. Я жду, что Зизи сейчас поправит Богдана, скажет, что все зовут ее Зизи. Что включит милашку и обаяшку Зизи. Но она молчит, смотрит внимательно на Богдана. И вдруг я снова отчетливо ощущаю, насколько Зизи меня старше.

— Рада познакомиться, Богдан. Много о вас слышала.

— Подозреваю, что не очень хорошее.

— Отчего же. Наоборот.

Я оборачиваюсь к Сашке. Только мне кажется это напряжение между Богданом и Зизи? Кажется, только мне. Саша беспечно целует Зизи в щеку.

— Мы все называем ее Зизи.

— Это из какой-то книги, да? Что-то типа Толстого?

— Это просто Зизи, — у нее никак не включается милашка и обаяшка. Даже улыбка какая-то натянутая, бледная тень того, как обычно улыбается Зизи. — Ну что, вы купили машину?

— Знаешь, это форменное бесстыдство — столько денег отдавать за машину, — фыркает Сашка. — За эти деньги можно было купить две нормальных!

— Готов украсить ее шариками и отвезти вас в ЗАГС, — не остается в долгу Богдан.

Зизи встает с места, вручает Сашке чехол с платьем.

— Тогда пошли. Хочу посмотреть, есть ли там место для шариков.

Мое намерение плестись в хвосте пресекает Богдан — жестом приглашает пройти вперед. Я иду и реально чувствую спиной его взгляд. И мечтаю о том, чтобы остаться поскорей дома одной. Мне надо понять, что со мной происходит. И что делать дальше — с собой.

И с Богданом Тамбовским.

* * *

Сашка прав. Это форменное бесстыдство — покупать такие машины. Это ж не машина, это дом на колесах! Всем известный логотип одного их крупнейших автоконцернов, огромные колеса, блеск металла. Дорогая и статусная машина — это понимаю даже я, которая в машинах не понимает ничего от слова «совсем».

Так вот как выглядит «большая нефтехимия» в деле… Тогда, в нашей юности, Богдан был равным нам по достатку. Даже, наверное, наша семья была чуть выше. По крайней мере, Богдана регулярно подкармливали у нас дома, поскольку он жил в общежитии. А теперь…

Присвистывает Зизи.

— Пожалуй, я согласна. На шарики.

— Буду счастлив поработать свадебным шофером, — церемонно склоняет голову Богдан. Я по-прежнему не понимаю, что происходит между Богданом и Зизи. Точнее, я не узнаю Зизи! Где ее фирменная легкость в общении? Ладно, у нее-то я всегда смогу спросить, в чем дело. И что она думает по поводу Богдана Тамбовского. Но, конечно, это стоит делать не сейчас.

— Ариш, все забываю спросить — ты на свадьбу придешь одна или с Русланом?

Хлопаю от неожиданности глазами. Я вроде бы и не давала повода думать, что притащу Руслана с собой. То, что мы с ним время от времени дружим телами, еще не повод идти с ним на свадьбу к брату. Ну и что, что он Сашке и папе машины починил? Не бесплатно, между прочим. Правда, сделал Руслан вроде как на совесть, ну у него в целом руки золотые, автомеханик от бога. Но это не повод приходить с ним на свадьбу. Я, кажется, даже не говорила Руслану, что у меня брат женится. Или говорила, а он никак на это не отреагировал?

С запозданием понимаю, что на меня все смотрят. Приходится прокашляться.

— А… Ну… Нет, наверное, одна.

— Ну, если что — мы с Сашей будем рады видеть Руслана у себя на свадьбе, — отрезает Зизи. — Ну что, Саш, поехали? Нам еще Наташку забрать надо из художки. Арин, тебя подвезти?

— Я могу отвезти Арину.

Так. Что тут вообще происходит?! Но со словами у меня внезапно выходит не очень. А когда случается очень, то Сашка с Зизи уже прощаются со мной, садятся в свою машину и уезжают. А я остаюсь наедине с Богданом.

Приплыли.

Он открывает передо мной дверь.

— Прошу.

Кто бы мне сказал… Тогда… Что спустя десять лет я окажусь вот в этой вот точке?.. Не поверила бы.

Внутри бежевая кожа, дорого-богато. Неожиданно думаю о том, что сказал бы Руслан, если бы узнал, в какой я машине каталась? Он по дорогим тачкам кипятком писает.

Чувствую, что Богдан со своего места смотрит на меня. Мне приходится сделать над собой усилие, чтобы повернуться к нему.

Какой же он… другой. Ловлю себя на том, что тот парень, в которого я была влюблена — его больше нет. Это и к лучшему, наверное.

— Сильно изменился, да?

В этом новом Богдане мне ужасно нравится голос. Безоговорочно. Почему-то не могу вспомнить, какой у него был голос в двадцать. Была ли в нем эта почему-то волнующая меня хрипотца. Вместо ответа мотаю головой.

— Неужели не изменился? Не верю. Ты на меня смотришь практически с ужасом.

Тут я снимаюсь с тормоза немоты.

— Нет! Не с ужасом. Просто… Знаешь, почему-то не думала, что ты отпустишь бороду.

— Мне не идет?

— Идет. Просто неожиданно, — а еще мне неожиданно, что мы обсуждаем изменения во внешности Богдана. Не успеваю придумать, что еще сказать, как Богдан срабатывает на опережение.

— А я сказал правду. Ты настоящая красавица. Это и тогда была видно, но сейчас ты просто… — щелкает пальцами.

Кошмар. Я краснею. Я краснею! Я не считаю себя красавицей. Так, без больших косяков во внешности, и ладно. Меня все устраивает. А за свои глаза даже благодарна родителям — если верить статистике, то это самый редкий цвет. А у меня еще и оттенок красивый. Ну, мне нравится.

Но сейчас, когда Богдан, глядя мне в глаза, говорит, что я красавица, то я… Да я все сразу! Я краснею, реально чувствую, что щеки горят! А еще думаю о том, как была бы счастлива тогда, десять лет назад, если бы Богдан на меня так смотрел и такое говорил. А еще мне совершенно непоследовательно хочется спросить — а что ему во мне больше всего нравится. А этот вопрос — полная дичь!

— Спасибо, — у меня все-таки получается подобрать слова. — Но мне кажется, ты ко мне предвзят. В память о моих тортах.

Богдан смеется. У меня опять неправильные мурашки от его хрипловатого смеха.

— Твои торты забыть невозможно. Слушай, а кто такой Руслан?

Снова вопрос, который вгоняет меня в ступор. Да Руслан просто Руслан!

— Друг, — отвечаю коротко и отворачиваюсь.

— Ясно. Друг. Ну что, говори адрес, куда тебя везти.