Мне не следовало приходить в продуктовый магазин на другом конце города. Эта мысль приходит мне в голову, как только я сворачиваю в проход с хлопьями и вижу его. Он движется вдоль рядов с той же экономией движений, которую я помню.

Мои руки сжимаются на ручке тележки, и я отступаю назад, прежде чем он может меня увидеть. Кажется, я добралась незамеченной, когда голоса прорезают тишину позднего вторника.

— Это тот, о ком я думаю? — сценический шепот Эми Уилсон разносится по проходу. Она толкает Кейт локтем рядом с собой, и они обе уставляются на Ронана.

У меня сводит живот. Я знаю этот взгляд. Я видела, как Эми смотрела так на каждого новичка, который привлекал ее внимание, начиная с девятого класса. Но это не какие-то первокурсницы колледжа, которые летом работали у ее отца.

Это Ронан.

— Боже, посмотри на эти руки. — В шепоте Кейт звучат те же хищные нотки. — Я первая его заметила.

— Нет, я. — Эми приглаживает волосы и поправляет дизайнерский топ. — Я первая его увидела.

Жар заливает мое лицо, и мои пальцы крепче сжимают тележку.

У меня нет на него никаких прав. Больше нет. И уж точно не после того, что он мне сказал.

Ты была легкой добычей.

Они продвигаются как единое целое, повторяя ту же хореографию, которую оттачивали в старших классах. Эми ведет, Кейт замыкает — два хищника, заметившие добычу.

Я сжимаю губы. Я не могу на это смотреть. Я не буду. Кроме … Я не могу отвести взгляд.

— Ронан Оливер. — Голос Эми переходит в медовое мурлыканье. — Я почти не узнала тебя.

Он выпрямляется с непроницаемым выражением лица, затем его взгляд перемещается за плечо Эми, сканируя…

И он находит меня стоящей в конце прохода.

Его глаза останавливаются на мне на секунду… две… а затем его поза меняется. Настороженность не исчезает, но меняется.

— Эми. Кейт. — Его голос понижается до низкого, медленно растягивающегося тона, которого я никогда раньше не слышала. — Давненько мы не виделись.

— Определенно давно. — Эми придвигается ближе, покачивая бедрами. — Тюрьма явно пошла тебе на пользу.

Я ожидаю, что он отступит. Я видела, как он делал это сотни раз раньше, когда люди вторгались в его пространство, наблюдала, как он вздрагивал от непрошеных прикосновений. Но это не тот мальчик, с которым я ходила в школу. Он позволяет ей приблизиться. Когда ее ладонь ложится на его руки, его глаза снова находят мои.

Коробка с хлопьями в моей руке сминается.

— Ты там много тренировался? — Ее пальцы скользят по его бицепсу, язык высовывается, чтобы облизать губы. — Оно того стоило — раньше такого не было.

Я не могу дышать, не могу выкинуть из головы образ ее рук на нем, прикосновения к коже, которые я…

Нет! У меня нет права злиться. Он ясно дал понять, что мы ничто, что я ничего для него не значу…

Так почему же он все еще смотрит на меня?

— Надо же было как-то скоротать время. — Слова вырываются из его груди, и жар заливает мое лицо.

Я помню этот голос. Как он прозвучал у моего горла, когда он прошептал мое имя в темноте фабрики. Когда он рассказал мне то, чего никогда никому другому не говорил.

Прекрати!

Кейт обходит его с другой стороны.

— Нам стоит как следует поболтать. Может быть, за выпивкой?

— Да особо не о чем болтать. — Но он не отстраняется, когда она подходит ближе, ее грудь задевает его руку.

Мои ногти впиваются в ладонь, оставляя полумесяцы.

Он делает это нарочно. Позволяет им кружить, как акулам, и прикасаться к нему. Его глаза продолжают встречаться с моими между их попытками, бросая мне вызов… заставляя меня отреагировать.

Чтобы показать, что мне не все равно.

Чтобы доказать, что он ошибается насчет того, что мы ничто.

Мне нужно убраться отсюда, но я все еще не могу пошевелиться или остановить ревность, которая отравляет каждый мой вздох.

— О, я ничего об этом не знаю. — мурлычет Эми. — За семь лет многое может случиться. И этот дом, в котором ты живешь на Сидар-стрит … Там, должно быть, одиноко.

— Цена уединения. — Уголок его рта слегка приподнимается, и у меня перехватывает дыхание.

Я узнаю эту улыбку. Это та, которая имитировала все правильные вещи, передавала правильное сообщение, но на самом деле была всего лишь маской. Он использовал ее, когда учителя спрашивали, как у него дела дома, и он отвечал им, что все в порядке.

— Уединение переоценивается. — Кейт придвигается еще ближе. — Иногда тебе нужна компания, чтобы… — Она снова облизывает губы языком. — Чтобы обжиться на новом месте.

— Я могла бы помочь с этим. — Рука Эми снова находит его предплечье. — У меня отличный вкус в выборе мебели… помимо всего прочего.

Мой разум кричит мне отойти и оставить их флиртовать. Я должна делать что угодно, кроме как стоять здесь и смотреть, пока он позволяет им соревноваться за его внимание. Я заставляю себя сделать шаг назад, и его глаза снова встречаются с моими. На этот раз они не отрываются, пока Эми прижимается ближе, а Кейт проводит пальцами по его руке.

Он наблюдает за мной, пока я наблюдаю за ними, и полуулыбка на его губах становится еще мрачнее.

— Сегодня вечером мы идем выпить во «Фламинго», — говорит Эми, ее голос понижается. — Раньше это был бар «Салливан», но теперь там новое руководство. Теперь у них коктейли намного вкуснее. Тебе стоит присоединиться к нам.

— Это могло бы быть весело. — Согласие Кейт сопровождается еще одним намеренным выпадом в его адрес. — Давай покажем тебе, как сильно изменился город.

— Может быть, в другой раз. — Он по-прежнему не смотрит на них, и я не могу дышать от интенсивности его взгляда, который пронизывает меня насквозь.

— Запиши хотя бы мой номер. — Эми достает квитанцию и что-то нацарапывает на ней ручкой из сумочки. — На случай, если ты не будешь так занят, разыгрывая из себя разнорабочего в этом большом доме в полном одиночестве.

— И мой. — Кейт достает свою бумагу и хватает ручку. — Я могу устроить тебе настоящую экскурсию по… городу.

Он берет оба номера, не глядя на них, складывает один раз и засовывает в карман. Я помню, как он делал это в старших классах. Я подсовывала заметки в его шкафчик, учебники, карман куртки, когда он не смотрел. Аккуратно сложенные листки бумаги с цитатами и каракулями на них.

Он складывал их таким же образом и убирал обратно. И теперь он делает это с их номерами прямо у меня на глазах.

В этот момент Эми, кажется, понимает, что он смотрит не на них. Она поворачивает голову, следуя за его взглядом.

— Лили! — Ее улыбка становится еще шире. — Посмотри, кого мы нашли. Он неплохо выглядит, не так ли?

Выражение его лица мгновенно меняется. Наигранная терпимость исчезает, и черты его лица становятся жестче.

— Мы как раз уговаривали его прийти сегодня вечером. — Голос Кейт источает нежность. — Тебе стоит присоединиться к нам. В память о старых временах.

— У меня есть планы. — Я выдавливаю слова замершими губами.

— Твоя потеря. — Рука Эми гладит руку Ронана. — Тем больше нам достанется.

Она знает. Боже, она точно знает, что делает. Дело не в том, что Ронан сейчас кажется ей привлекательным. Речь идет о том, чтобы доказать, что она может забрать то, что принадлежало мне.

Пока она смотрит на меня, Ронан делает шаг вперед.

— Мне пора идти. — Он шагает ко мне так быстро, что я не успеваю убраться с его пути достаточно быстро, и его плечо задевает мое, когда он проходит мимо. Контакт длится меньше секунды, и от него по всему моему телу пробегают искры. Он исчезает за углом и не оглядывается.

— Что ж. — Улыбка исчезает с лица Эми, как только он скрывается из виду. — Я люблю мужчин, которые притворяются недотрогами. Это делает все намного веселее.

— Ты видела, как напряглись мышцы на его руке, когда я прикоснулась к нему? — вздыхает Кейт. — Такой вкусный.

— Пожалуйста. — Голос Эми сочится презрением. — Как будто ты знаешь, что с ним делать, если сцепишь его.

Я бросаю свою тележку, не желая больше слушать ничего из того, что они хотят сказать. Их смех следует за мной по проходу, смешиваясь с перешептыванием других покупателей, когда я спешу мимо.

На улице октябрьский ветер пробирается сквозь мою куртку. Я игнорирую это, мои руки дрожат, когда я вожусь с ключами. Они выскальзывают у меня из пальцев раз, другой и со стуком падают на землю.

— Пиздец. — Слово выходит ломаным.

Мое внимание привлекает какое-то движение, и я поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ронан останавливается рядом с «Хондой», держа пакеты с продуктами в одной руке. Я молюсь каждому богу, о котором я слышала, чтобы он сел в машину и уехал, не увидев меня. Вместо этого он поворачивается и смотрит прямо на меня.

Маска снята. Представление для публики окончено. Есть только он, смотрящий на меня через десять футов парковки, и воспоминания о том, как его руки перебирали мои волосы, как мое тело прижималось к его, когда он прижимал меня к стене, заполняют мой разум.

Мои губы приоткрываются. Я не знаю, что собираюсь сказать. Может, ничего, а может, и все. Мой язык высовывается, чтобы облизать нижнюю губу, и он опускает глаза, следуя за движением. На секунду мне кажется, что он может подойти ко мне. Затем он отворачивается, садится в свою машину и уезжает.

Я стою там, застыв, наконец-то сжав ключи в дрожащей руке, и смотрю, как он выезжает задним ходом со своего парковочного места. Я остаюсь на месте, пока его задние фары не исчезают за углом, и только тогда сажусь в свою машину. Ключ дважды не попадает в замок зажигания, прежде чем мне удается вставить его в щель. Я поворачиваю его не сразу. Я просто сижу, уставившись в никуда.

Мой лоб опускается на руль, и с закрытыми глазами я вижу все это снова. Рука Эми на его руке, Кейт прижимается к нему всем телом, его глаза все время смотрят на меня.

И что хуже всего? Мне хотелось подойти к ним и сказать, что он мой, и они не имели права так к нему прикасаться.

Но он не мой. Он ясно дал это понять на своем крыльце, когда сказал мне, что я легкая добыча, а потом поцеловал меня и оттолкнул.

Так почему же, наблюдая, как другие женщины прикасаются к нему, он чувствует себя тонущим?

Я завожу машину, прежде чем успеваю совершить какую-нибудь глупость. Что-нибудь вроде того, чтобы вернуться на Сидар-стрит и умолять его прекратить мучить нас обоих.

Продуктовый магазин уменьшается в моем зеркале заднего вида. Я оставила там тележку, полную продуктов. Покупки на полнедели, брошенные в отделе с хлопьями.

Мне все равно.

Все, о чем я могу думать, — это то, как он смотрел на меня. И даже зная, что он сделал это нарочно, даже видя манипуляцию такой, какая она есть…

Это все еще работало.