Если вы думайте, что развестись с мужем-принцем и не попасть в силки дворцовых интриг – это легко и просто – значит, вы не знаете, что творится за мощными стенами дворца.
Если вы полагаете, что знания прошлого, даже обрывочные, могут стать подспорьем, значит, вы не подумали о том, что прошлое может резко и неотвратимо измениться, став вашим настоящим.
А если вы считаете, что хуже уже быть не может…
В первый момент разум охватила паника. Впилась когтями, разрывая грудную клетку, заставляя содрогаться от ужаса. Картины перед глазами вставали одна другой страшнее.
Что меня растерзают невидимые черви, родившиеся от черных злословий в глубинах земли. Что меня найдет таинственный убийца – и я навсегда останусь лежать в этой земле, бездарно потратив вторую жизнь. Что... Сотни эти "что".
Я отчаянно хотела выжить вопреки всему и всем. Императору с его странными приказами, императрице, мужу.
При мысли о Тристане сердце сжало от боли и ненависти. Я занимала себя все эти дни чем могла – только бы не думать и не вспоминать.
Перед глазами раз за разом вставало лицо принца. Спокойное и улыбающееся, искаженное желанием и яростью, обидой и недоумением. И последнее – равнодушное, внимательное, когда он смотрел на то, как я умираю.
Я знала, что должна отпустить. Перестать себя мучить и спрашивать «зачем». Какая разница, почему такая судьба досталась именно мне?
Намотай сопли на кулак, Аэри, и вперёд, зубами цепляться за новый шанс!
Цени себя сама, ты у себя просто чудо какое золотко.
Эта мысль помогла встряхнуться. А ещё то, что я порадую и Триса, и всех своих недругов, сгинув тут во мраке среди камней и пыли.
Потому что или я сошла с ума, или Тарион Горад служил заговорщикам, которым зачем-то понадобилась принцесса.
Только и правда – зачем?
Шантаж? Глупость. Зная род Мъярг – они скорее объявят, что я умерла от смертельно опасной болезни. Под названием «родство с правящей фамилией».
Тогда что?
Непонятно. Это казалось настолько бессмысленным, что настораживало ещё сильнее.
Я попыталась пошевелиться – и чуть не завопила от радости, когда пальцы ног дрогнули.
Неужели у меня получится выбраться?
Мне бы только шанс. Кто-нибудь. Кто закинул меня сюда, в этот мир, это прошлое. Ты ведь зачем-то это сделал?!
И стоило этим словам отзвучать в голове, как вдруг неподалеку послышался оглушительный скрежет когтей.
Душа ушла в пятки. Я застыла, замерла, затаив дыхание. Вся обратилась в слух.
Тихий шорох. Так падают мелкие камешки. Скрежет. Едва слышное ворчание.
Возмущённое чихание – звонкое, как и сопение.
Что это? Монстр? Местный обитатель? Просто какое-то животное?
Тихий шорох. Так падают мелкие камешки. Скрежет. Едва слышное ворчание.
Возмущённое чихание – звонкое, как и сопение.
Что это? Монстр? Местный обитатель? Просто какое-то животное?
Задумавшись, я не заметила, как вокруг воцарилась подозрительная тишина.
А потом в меня что-то ткнулось. Хотелось кричать, но из горла вырвался только сип. Глаза резко распахнулись, слепо вглядываясь в густую темноту.
И в этот момент моего лица коснулось что-то шершавое, длинное, влажное и меня… облизнули! А потом ещё раз. И ещё. Лицо, руки, даже ноги сквозь чулки!
Я застыла. Что происходит? Некоторые хищники смачивают жертву слюной, и…
Я что, могу двигаться?
Раз. Два. Три. Тело пронзила энергия. Сила наполнила мышцы, ушли оцепенение и заторможенность.
Я подхватилась и резко села. В поясницу больно впились камни. Слова застыли в горле.
Прямо на меня смотрели круглые плошки ярко-сиреневых глаз с хищным вертикальным зрачком.
Большая лобастая голова с шипами изящно склонилась, показывая мне три ряда острых клыков и раздвоенный язык.
– Крры-ыык! Карр-лы, курр-лы, – выдал монстр, тыкаясь в меня мордой.
Руку защипало.
Я поднесла её к лицу – и увидела отчётливые следы клыков.
Тьма предков, неужели смертельный укус? Как же бездарно!..
– Квыррр-р! – Возмутилась монстрятина, словно поняв, о чём я думаю.
И в этот момент тьма вокруг подёрнулась дымкой и…
Я увидела низкий каменный свод небольшой пещеры, охапку соломы, какие-то большие коробы у стены и, самое главное – целых четыре выхода.
Морда зверя стала на удивление выразительной. Вытянутое тело, небольшие размеры – с гончую, острые когти, длинный чешуйчатый хвост с чем-то острым на конце и плотно прижатые маленькие крылья.
– Агрррр-рыррр! – Гордо сообщили мне.
Тело вдруг пронзило странное ощущение – я знала, что это существо не причинит мне вреда и никогда не предаст.
Что это? Я моргнула, столкнувшись взглядом с неведомым монстром. Сирень глаз заслонила собой весь мир, а потом разум заполонили картинки.
… Хорошо-холодно-сладко спится.
Как же спокойно под сенью храма. У подножия божественного трона безопасно. Тьма баюкает и поёт колыбельные веками.
О тех временах, когда звери тьмы служили денно и нощно своему господину. Когда сумерки заставляли тех, кто пропах дурными делами, прятаться в самые дальние щели, надеясь, что стражи господина не смогут найти их там и покарать. О тех временах, когда по улицам бродили босоногие боги, а за каждым углом прятались чудеса.
Играли в небе водопады из дождевых капель и солнечных лучей, а ночью луна мостила тропы видящим истину.
Но зависть бывает не только среди людей… Грянула большая война богов, и их господин пал, сраженный рукой любимой женщины.
Маэри, которая сроду не было матерью, получила огромную власть над чужими судьбами.
Мир закачался. И с каждым годом все больше трещал по швам.
Но господин всё ещё мог исправить свои ошибки. Несмотря на боль и отчаянье, на тишину и могильный хлад, он ткал веками паутину. Пока её нити не сошлись в одной точке…
Конечно, картинки не рассказывали мне историю так подробно.
Но знания появлялись сами собой – как будто мне их нашептывал на ушко искусный рассказчик.
Я увидела себя. Потерянную, разбитую, умирающую. И тьма баюкала мою душу, и нежные пальцы с бритвенно острыми когтями перебирали волосы, вплетали в пряди бусины, заплетая косички.
Загнутый коготь прижался к моим губам.
…Темнота. Тишина. И приказ господина – отправиться на помощь человеку. Не просто человеку. Той, Что Замкнет Круг. Той, Что Возродит Храм.
Взамен он, великий повелитель урчания, будет помогать своей глупой человеческой рабыне. Станет верным спутником. Ведь она такая слабая. Маленькая. Мягкая. Ни чешуйки, ни клыков, ни когтей. Это поправимо, но пока ещё божественная броня нарастёт! До тех пор он будет рядом и защитит…
Мир моргнул. Сияющие глаза зверя отдалились.
Мантикора – теперь я знала, как его называть, вильнула хвостом. Острые уши шевельнулись, встали торчком. Его звали Коррак и среди сородичей он был одним из самых молодых. Щенят (или котят? Как правильно?) давно уже не рождалось… Без божественной силы господина мантикоры не размножались.
С тихим стоном я уткнулась лбом в прохладную стену.
Правильно, Аэри, если не пробьёшь её – так хоть порадуешься, что это не галлюцинации.
– И что это такое? – Шёпотом спросила я зверя. Страх окончательно исчез, а вот голова начала ощутимо болеть. – Ты посланец бога? Драные тапки, да как я могу божеству помочь, если себе не могу?!
Я не ждала ответа, но он пришёл. И напомнил мне о забытом сне.
«Сила есть свобода. Сила… в обмен на помощь»…
Это были не совсем слова, скорее, образы – яркие, заманчивые, понятные. В них была другая я. Незнакомая. Не забитая и озлобленная, не раздавленная и загнанная в угол.
В этих картинках была победа. Над собой. Над врагами. Над прошлым.
– Я дам тебе… аванс. Мой дар поможет лишь раз и в течение ближайших нескольких суток тому, кто будет нуждаться в этом сильнее всего. Помни. Ты сможешь спасти только одного. А теперь прощай. Найди храм. И приведи ко мне наследника Крыльев. Иначе больше я помочь не смогу.
Жестокий и ласковый, наказующий и заботливый, голос, который сохранил в себе всё счастье мира, обрушился волной – и оставил меня лежать на берегу.
– Я не знаю бога, что правил до войны богов. Мы и о ней почти ничего не знаем, – произнесла тихо, чтобы не молчать.
Пальцы сжали осколок камня.
Я ощущала чужую боль от предательства, как свою. Мне плевать, бог он или обманщик, человек или тварь. Он имеет право вернуться. Отомстить. И вернуть своё.
Ненависть переплавилась в упорство.
Я стёрла капли крови у носа и вдруг ощутила, что мне стало немного легче. Как будто отмершая частичка души воскресла.
– Ну что, Корри, будем выбираться отсюда? – Подмигнула я зверю.
Острый хвост метнулся из стороны в сторону, раздался скрежет когтей по камню, а потом страшная морда кинулась, как хорошая собака-ищейка, к груде рухляди – и зарычала.
Если меня спросят, скажу, что это моя новая собачка. У всех болонки и шпицы, а у меня – мантикот.
Мантикора… В голове не укладывается. Зато уложатся в ровные бессознательные ряды те, кто увидят Корри первыми. Хотя… могут и не понять, кто это. Сейчас выводят много магических гибридов, если бы не видения – я бы никогда не разобралась, что за монстр явился ко мне из тьмы.
– Что у тебя там? – Окликнула я Корри. – Знаешь, мне кажется там стоит поторопи…
С грохотом слетела крышка с ящика, прикрытого какими-то тряпками. Я задохнулась. Тело на мгновение парализовало.
Даже при моей нечувствительности к магии – то, что лежало в ящике, фонило.
Мантикот утробно зарычал, щеря клыки.
Здесь лежали артефакты. Вот только не простые, а убойные. От них покалывало кожу и дрожали пальцы. Спина покрылась ледяным потом.
Два года назад Ариан показывал мне артефакты, которые ему выдали на службе. И ещё несколько – которые для него сделал друг-артефактор.
– Вот эти, Ари, если когда-нибудь где-нибудь увидишь – не приведи небеса, беги сразу. Беги, ставь щиты, и молись, чтобы целились не в тебя. От них одно спасение – живая плоть. Кому-то не повезёт, а кто-то спасётся. Убойная штука. У меня – самый слабый вариант, умеренно допустимый для боевых магов. Но есть запрещённые. И это…
Брат помрачнел и отмахнулся.
Артефакты в ящике жадно мерцали черным глянцем.
В них жила смерть.
– Кори, я не смогу их даже в руки взять, – шепнула, понимая, что дело плохо.
Либо героически сдохнуть, но не дать врагу их забрать, либо… тоже сдохнуть. Но менее героически. Вариант уйти и оставить оружие, которое способно убить пол столицы здесь – даже не рассматривался.
– Фшшшш, – пренебрежительно рыкнул зверь.
А потом…
Кори распахнул пасть, раздулся и… От артефактов к нему потекла тонкая струйка силы.
Секунды складывались в бесконечные минуты, а страшный клад таял – один артефакт за другим, пока в ящике не остался один-единственный черный камень. Его мантикор, как хомяк, засунул за щёку и умильно оскалился, потершись головой о мои колени.
Я рассеянно почесала его за ухом.
«Читерство», – всплыло в мозгу непонятное словечко.
– Мрфя! – Возгласил сытый и заметно повеселевший зверь.
Дальнейшее раздраконивание чужих запасов пошло веселее. В результате нашего мародерства были найдены: подробные планы дворца, столицы и окрестностей, тайных переходов, смен стражи, несколько списков с именами и фамилиями, технические планы, напоминающие конструкции сложных механизмов, магические накопители и одна папка, заглянув в которую, я поспешно её закрыла и сделала вид, что вижу впервые.
Я ещё жить хочу, а не читать досье на наследника престола.
Это был кошмар. Полный. И в то же время какая-то абсолютно безумная удача.
Я так увлеклась, что едва не пропустила тот момент, когда Корри заволновался.
Мантикор оскалился, выгнул спину, зашипел, кося глазом в один из проходов.
Я пригляделась, но не заметила ничего странного, кроме…
– Это… следы когтей? Сумрак проклятый, и лап. Чтоб мне гайки гнуть… Кори, – мой голос охрип.
Мешок в руках, куда мы сложили весь компромат (ну хорошо, я складывала, а мантикот честно помогал взглядом), показался вдруг очень тяжёлым.
Мантикор уже не шипел, а пятился. Гладкая чешуйчатая шкура переливалась. Меня обхватили хвостом и настойчиво подпихнули в один из проходов.
– Не хочу знать, кто это, – пробормотал, поднимая проклятые юбки.
Ненужное я оторвала и спрятала в мешок ещё раньше, но теперь не до остатков приличий.
Вряд ли нечисть впечатлят мои панталоны с рюшами.
– Бежим? – Уточнила тихо, продолжая пятиться.
На морде Корри появилось возмущенное выражение. Мы не бежим! Мы стратегически отступаем!
Вдалеке блеснули алые глаза. И ещё. И ещё. И ещё…
Сколько их там?
Мы побежали.
Не помню, как долго это длилось. Даже приставь ко мне менталиста, я бы ни за что в жизни не смогла сказать, где мы сворачивали, через что перепрыгивали, а какие двери пробили грудью (не моей).
На страх не было ни сил, ни времени.
Я расшибла колени, руки были ободраны по локоть. Корри успел исхудать – возможно, потому, что завалил за нами магией пару проходов.
Одна лапа хромала, ухо напоминало нашего дворового кота Лорда Паупурта. Лорд ходил всегда косым и драным, но продолжал оставаться гордым победителем брачных игрищ и первым ловеласом всех окрестностей.
В какой-то момент я споткнулась, упала и поняла, что больше не встану. Даже если сейчас здесь появится Трис…
А, нет. Стоило только вспомнить самодовольное лицо Его Высочества, как открылось второе дыхание.
– Пойдём, Корри, – девчонка, которая бегала в одной ночной рубашке по пояс в траве, ловя первую росу. Девчонка, которая вместо бала отправлялась на рыбалку и тайком мастерила себе кинжал. Эта девчонка открыла глаза, – тебе виднее, куда идти, но пожалуйста – выведи нас в самое безлюдное место!
Мантикот устало мяукнул и скользнул вперёд.
Шаг. Второй. Третий. Я не заметила, как из старых пыльных коридоров мы перешли в основную часть проходов у самой поверхности.
Мягко замерцали встроенные светильники.
Когти проклацали вперёд – и остановились у светло-бежевой стены.
– Врряу! – Хвост ткнул вперёд.
И снова – странное ощущение.
Я видела магию двери. Контур в стене и тень от скважины. У меня не было ключа, но мне он был и не нужен.
Капля крови скользнула точно в скважину.
– Er taele, – слово-приказ слетело с губ.
Проем беззвучно распахнулся. Там, снаружи, уже стемнело. Мягко подмигивали звёзды. Я не могла сообразить, в какой части дворца очутилась.
Шагнула поспешно вперёд. За мной ментулась тень зверя. Но когда я попыталась развернуться – налетела всем телом на замершего позади человека.
Хотела закричать – и замерла, услышав негромкий низкий голос:
– Что ж, сведения о вашей внезапной смерти, похоже, несколько преувеличены, леди Аэри. Рад, что вы живы… – мне показалось, что в этом бархатном голосе промелькнуло искреннее облегчение.
Договорить Его императорское Высочество Шаннер Мъярг не успел.
Я просто ему не позволила. Невозможно разговаривать, когда не тебе виснет немаленькая дылда, цепляясь руками и ногами, как цирковая обезьянка, и начинает вдохновенно вы... рыда... Самую капельку жаловаться на несправедливость бытия.
Мир сузился до багряной ткани кителя, до жёсткой, режущей щёку пряжки, до знакомого запаха травы и огня…
А потом чужие руки аккуратно обхватили меня за талию, придерживая, и куда-то понесли.