Слабость ведет к смерти. Эту нехитрую истину я понял ещё в детстве, когда за никчёмный рёв отец ударил меня так, что я отлетел, споткнулся и едва не рухнул в камин. Мой отец, Райли Эс-Кан, командовал седьмым флотом Империи Сирмы, и, когда возвращался из рейдов, был хмур, вечерами пил, после чего любил меня муштровать.

В возрасте первой юности я избавился от такой «заботы», поступив в военную академию в Сирма-урбо, и все годы до совершеннолетия провёл именно там. Здесь собралась лучшая молодёжь Империи — дети высших кланов с перспективами на карьеру, но замашки у них, если честно, были дерьмовые.

Меня сразу прозвали блондинчиком — за платиновые, доставшиеся от матери волосы. Насмешки и намёки сыпались градом и вот-вот перешли бы в унижения, однако пара-тройка дуэлей заставила идиотов прикусить языки. Сказалась папина школа! Одного из противников, парня из клана Ио-Хата, я прикончил. Двух других, менее знатных, отправил в лазарет надолго.

Дуэли, в том числе и насмерть, были в академии в порядке вещей, так что меня не выгнали, но в лице клана Ио-Хата — одной из влиятельнейших семей Сирмы, чей наследник отправился на тот свет от моего клинка — я приобрёл врагов навсегда.

Так мы и жили: осваивали все виды военного дела, а свободное время посвящали дракам и другим развлечениям.

Близких друзей я не заводил, однако хорошее знакомство поддерживал с Ксанте Ке-Орном, единственным сыном клана Аль-Саэхир. С этим Ксанте судьба сведёт меня ещё несколько раз, в конце концов при обстоятельствах очень опасных, но пока не об этом речь. Ксанте любил космос. Его тянуло в далёкую холодную пустоту — туда, где за фронтиром обитаемых миров клубилось и манило непознанное.

Непознанное — это забавно, но мне, по правде говоря, больше нравилась власть. Почему — не знаю, может, потому, что до сих пор командовали в основном мною, а потому я планировал себе карьеру в преторианской страже или, на худой конец, в рядах секретной службы «Консеквенса».

Время шло. Апофеозом учёбы, как всегда, стали финальные игры. Мы, словно гладиаторы древности, разделились на пары по жребию и сошлись лицом к лицу на арене. Так получилось, что драка с Ксанте досталась именно мне. Он был очень ловок и клинком владел превосходно, но я не стал церемониться: зачерпнул пригоршню песка и метнул приятелю в лицо. Пока бедняга протирал глаза, я проткнул ему плечо и закончил поединок чистой победой. Ксанте стиснул зубы, кивнул, признавая поражение, и ушёл обработать рану. Судья объявил мой выигрыш, и я, Элиран Эс-Кан, стал лучшим бойцом и легендой курса.

Следующим утром, накануне отъезда домой, меня вызвали к ректору академии. Разговор с ним получился скользким и тревожным, словно я пытался удержать рукой зубастую, но осторожную рыбину. «Вы, Элиран, подаёте надежды. Да, триумвиры знают о вас. Карьера в „Консеквенсе“ может стать идеальным вариантом, но необходимы дополнительные тесты». На вопрос, что именно мне предстоит, ректор ответил — ментальные тесты и я, как идиот, согласился.

Сам тест не запомнился. Я, вроде бы, спал или, быть может, только грезил и одновременно испытывал боль в голове. Продолжалось это пару часов и закончилось по сути ничем, потому что результат не огласили. Однако вечером того же дня я получил приглашение вступить в ряды службы безопасности под командованием сенатора и генерала Конды Ал-Вона.

До начала службы оставалось двадцать дней отпуска. Я решил отдохнуть дома и вернулся в поместье Эс-Канов, однако отец, узнав про тест, наградил меня бранью. «Идиот, ты позволил копаться в своих мозгах! — орал он, покраснев и сузив вертикальные, как у всех сирмийцев, зрачки. — Не вздумай бегать ко мне жаловаться, когда свихнёшься. И знаешь, сынок, тебя не ждут на флоте, всё верно, Консеквенса — вот самое подходящее место».

Я и не стал спорить. Покинуть клан родителей и отвязаться от отца я мог только через женитьбу, а потому подобрал себе невесту — молодую породистую девицу аристократических кровей — некую Ламию И-Аниру — и вскоре получил согласие её родичей на брак. Оставалось лишь попрощаться с матерью и сестрой Эгелин, потому что с отцом я старался не видеться.

Вскоре я зажил в столице, в собственном доме, приобретённом на выделенную мне долю имущества, с новой женой, которую до свадьбы толком не рассмотрел. Меня не обманули, Ламия была красива — это сложно отрицать, однако, какяледышка, холодна и высокомерна так, что мухи при её виде дохли. К тому же наш брак оказался бездетным, что до поры до времени меня не волновало.

Вскоре я целиком погрузился в работу — опасную и занятную одновременно. Сирма переживала трудные времена, столкнувшись с так называемой экспансией Терранского Альянса. Когда-то, покинув прародину человечества, мы выбрали собственный путь и теперь пожинали заслуженные плоды. Терране остались теми, кем были, зато генетически модифицированные сирмийцы превосходили их во всём — в силе, в ловкости, в здоровье и в сроке жизни. О нашем биологическом превосходстве знали все — каждый колонист и каждый плебей, а не только люди высших кланов.

Так мне тогда казалось.

Противостояние, впрочем, оказалось сложным. Отдельный короткоживущий терранин мог выглядеть слабаком, однако все они вместе переигрывали нас, предлагая нестойким подданным Империи нечто заманчивое — всеобщее равенство и отсутствие иерархии кланов. Задавшись целью «вернуть Ушедших» (то есть нас), Альянс работал неплохо — переманивал к себе перспективные территории и поощрял изменников внутри Сирмы. Тайными делами с их стороны заправлял отряд «Кси» — засекреченная разведка Космофлота — люди, которые служили Терре, не жалея себя.

Этот отряд стал настоящей головной болью для Консеквенсы. Его агентов нам приходилось вылавливать в имперском флоте, в отрядах планетарной обороны и даже в рядах Сената. Занимаясь арестами и допросами, я предпочитал давить на слабые места изменников, играть их душами и пугать. Если люди слишком упирались — за дело брался мой помощник Ра-Санпо по прозвищу «Мясник». Уличённых в предательстве казнили. Болтунов и оскорбителей высылали в колонии или на какой-нибудь забытый во вселенной планетоид.

Так я дослужился до ранга обер-капитана и лишь тогда начал понимать, что сирмийские дела значительно сложнее, чем казалось.

* * *

Всё началось с того, что мой прежний приятель Ксанте Ке-Орн женился на моей сестре Эгелин и формально вошёл в клан, который до этого покинул я. Через год Эгелин порадовала семью пополнением — моим племянником Марком. Мой батюшка, адмирал Райли Эс-Кан, очень обрадовался внуку и, вроде бы, в камин его не толкал, но счастье их закончилось быстро и трагически: и он сам, и моя сестра Эгелин погибли на уничтоженном гирканцами лайнере «Волна», а Ксанте оказался единственным законным наследником моей матери.

Вот тут я взбесился — нелепые сирмийские клановые законы лишали меня наследства даже не в пользу родной сестры, а в пользу какого-то паршивого флотского капитана, который имел удачу побыть её мужем пару лет. Клянусь Космосом, терранские порядки на этот раз казались мне разумнее.

Ксанте, впрочем, вскоре сам всё испортил — овдовев, он умудрился жениться снова на какой-то терранке, вернулся в клан собственной матери и лишился права воспитывать сына.

За всеми этими семейными дрязгами я наблюдал с изрядной долей иронии, однако новые события вдруг привели меня на грань жизни и смерти.

Дело в том, что мой непосредственный начальник, сенатор и генерал Конда Ал-Вон, задумал военный переворот.

* * *

Конда Ал-Вон вовсе не был поклонником Терры. Он стремился к личной власти и давно мечтал потеснить старшего триумвира Ро-Стеннера. Меня поставил перед выбором — присоединиться к Ал-Вону и поставить на кон карьеру, а то и жизнь, или… получить выстрел в башку немедленно. Я выбрал первое. Мы отключили связь в резиденции первого триумвира, верная Ал-Вону часть преторианской стражи блокировала периметр. Остатки личной охраны Ро-Стеннера кое-как отбивались, но дело уже двигалось к финалу.

Я как раз стоял на страже в одном из переходов подконтрольной территории дворца, когда мой бывший друг и бывший деверь Ксанте Ке-Орн вынырнул из какого-то потайного коридора. Он, как оказалось, играл на противоположной стороне и начал взывать к моей чести, но кончилось всё это повторной дракой — снова на холодном оружии. Я почти уделал своего деверя даже без песка в глаза. Помню, как мне удалось сломать ему клинок, однако противник изловчился и рукоятью ударил меня в лицо.

Я почти потерял сознание, а когда отдышался, Ксанте предложил мне сменить сторону и вернуться в русло закона. Предложение выглядело заманчивым, и я согласился, после чего отключил защитный купол и вернул Ро-Стеннеру связь. Верные правителю войска разогнали остатки путчистов, я же сохранил свою жизнь и даже некое подобие карьеры — по крайней мере, продолжил заниматься тем, чем занимался всегда.

Ксанте, спору нет, поступил великодушно, но я его окончательно возненавидел, поскольку кровоподтёки на разбитом лице делали меня похожим на избитого арестанта.

Впрочем, они быстро прошли. Я работал на Ро-Стеннера точно так же, как раньше работал на Ал-Вона, однако, копаясь в репозитории имперских данных, обнаружил пикантную деталь. Ро-Стеннер, сам сирмиец до мозга костей, не брезговал контактами с терранским отрядом «Кси» и даже привлекал этих «союзников» к нейтрализации собственных конкурентов. Ке-Орн, женатый на терранке, очевидно, сам был замешан в этой схеме, однако доверять старому хрычу Ро-Стеннеру мог лишь дурак, в точности такой, как мой бывший деверь.

Шашни отряда «Кси» с правителем Сирмы кончились ожидаемо плохо. Сенатора Ла-Дексу, большого поклонника терранской культуры, взяли прямо в его доме, в компании других изменников. Терране попытались вытащить дружка, в результате чего командир «Кси», некий Март, он же Мартин Рей, он же Бранку, он же Ставич и ещё много имён, оказался в руках «Консеквенсы» прямо на Сирме, причём (клянусь!) его подставил не я, а сам триумвир.

Вот тут даже у меня закружилась голова, поскольку в хитросплетении сирмийских интриг шпион сидел на изменнике, а изменник — на шпионе.

Ке-Орну поручили заниматься делом Марта — мой деверь и тут меня переиграл. Мне же пришлось, упустив крупную рыбу, вернуться в здание «Консеквенсы» и заняться добычей помельче.

* * *

В самый день ареста сенатора Ла-Дексы, еще до гибели Марта, я встретил Ке-Орна в здании Консеквенсы. Он явился с неким формальным поручением триумвира Ро-стеннера, а попросту говоря лез не в свое дело, что выглядело странно и я едва отделался от бывшего деверя.

В повале уже работал лейтенант Ра-Санпо, который «разогревал» арестованную некую девушку, показывая ей раскалённый на горелке нож и делая разнообразные паршивые намёки. Сообщница Ла-Дексы была не то чтобы красива — она, по крайней мере, отличалась от прочих бронзовой кожей, характерной для южного материка. Смотрела она зло, но одновременно испуганно, а на губах выступила кровь. Ра-Санпо уже был изрядно навеселе.

— Смотрите, шеф, она пыталась откусить себе язык, — рассмеялся он. — Но это ведь не так легко, да? Она его просто прикусила.

— Кто это по документам?

— Крамия Ла-Фиана, сублейтенант планетарной обороны.

— Вы её трогали?

— Пока только немного побили и послушали ее ругань.

— А еще кого-то взяли?

— Там был второй офицер планетарной обороны, некий парень с позывным Мако, и этот ушлёпок сбежал.

Я кивнул и отослал Ра-Санпо и двух его помощников в коридор.

Крамия Ла-Фиана лежала, пристегнутая к «рабочему» столу экзекуторов. Я отвязал ее, веле одеться. Она сидела на табурете в своём порванном и сером мундире, её пальцы заметно дрожали, причёска растрепалась.

— Значит, так, Крамия… плохи твои дела, — констатировал я очевидное. — За участие в заговоре Ла-Дексы тебя, конечно, казнят, но до этого будут калечить. Станешь ты говорить или нет, для Ра-Санпо не важно. Он сегодня сильно пьян и своего не упустит.

— Я готова умереть за свободу.

— Даже так? Ладно, верю. А к тому, что перед смертью, готова? Думаешь, это будет подвигом? Нет, будет грязно и очень больно.

Крамию колотила дрожь, она обняла собственные плечи, пытаясь её унять. Я специально сделал паузу, чтобы паника девушки дошла до предела.

— Вообще-то я могу помочь, — добавил я словно бы нехотя. — Могу отослать Ра-Санпо домой, и ты его больше не увидишь. Это не подарок. Правильнее будет сказать — сделка.

— У меня ничего нет.

— У тебя есть информация. Скажи правду — какое отношение ты имеешь к Мако Ри-Кано?

— Мы товарищи по службе.

— Любовники?

— Не ваше дело.

По её тону я сразу догадался, что правильный ответ «нет».

— Вы часто служили вместе, если переводили одного, переводится и другой — почему?

Она не ответила. Капля крови медленно стекала по подбородку.

— Он что — агент отряда Кси? Терранин? Ваш связной?

По подбородку Крамии потекла вторая кровавая капля. Дальше можно было не спрашивать — и так всё стало понятно.

— Ну, милая, тебе конец, — сказал я без обиняков. — За сотрудничество с Кси ты ссылкой не отделаешься. Будет казнь и хорошо, если только петля, а может выберут что похуже. И с Ра-Сампо придется пообщаться.

Девушку уже сильно трясло — говорить она не хотела, но справиться с паникой не могла. Я взял стул, поставил напротив и сел с Крамией лицом к лицу, дал ей носовой платок, чтобы вытерла слёзы.

— Я избавлю тебя от самого неприятного. Наверное, смогу добиться и помилования, это сложно, но я постараюсь. Конечно, мои старания не просто так. Нужна встречная любезность.

Этот намёк она поняла правильно и покраснела до корней волос.

— Мерзавец. Все вы подлые мерзавцы.

— Вовсе нет, — отозвался я как ни в чём не бывало. — Мако как настоящий терранин удрал и бросил тебя умирать. Сенатор Ла-Декса всё равно что мёртв, его казнят, и не важно, будешь ты давать показания или нет. Не хочешь сдавать остальных, всякую мелочёвку — ну и не надо. Тебе достаточно провести со мной время, и мы в расчёте.

Крамия была дворянка, хотя и из мелких. При других обстоятельствах, наверное, огрела бы меня по лицу, но тут бедняжке пришлось выбирать между мною и скотиной Ра-Сампо.

— Это такой позор! — заявила она, вытирая глаза.

— Ерунда. Всё пройдёт отлично, и никто про нас не узнает, — тут же пообещал я.

Она не сказала «да», а просто замолчала. Я мог прислонить её к стене и тут же завершить сделку, но вместо этого довёл до телепорта и перекинул на конспиративную квартиру, где хотя бы была кровать.

Там Крамия промочила слезами всю подушку, хотя, по сути, всё прошло довольно мило — я эту девушку не бил, лишнего не требовал, а на её колкости в мой адрес реагировал или с иронией, или никак. В конце концов я оделся и ушёл, оставив её под стражей и пообещав вновь заглянуть через пару дней.

* * *

…Этой пары дней хватило, чтобы дело Ла-Дексы закрыли, а самого сенатора и его сообщников приговорили к смерти — кого очно, а кого и заочно. Крамию я оформил как перевербованного агента, а ее показания про сбежавшего Мако просто подделал, вписав туда разные выдумки, что позволяло отложить её казнь на неопределённый срок.

Ра-Санпо хохотал над моей проделкой, но в душе наверняка завидовал.

— Её же всё равно казнят, — сказал он, отсмеявшись, — ты же обманул девушку, командир.

— Просто дал ей возможность пожить подольше, — спокойно отозвался я.

Мои визиты на конспиративную квартиру между тем продолжались. Крамия обзывала меня подонком, дьяволом, рабом триумвиров и прочими «лестными» именами, но, похоже, наши развлечения ей нравились. Она даже принялась жалеть меня за моё нравственное падение, а это было совсем уже смешно.

* * *

Моя законная жена, Ламия И-Анира, допекала меня с противоположной стороны. Заносчивая ледышка, она не возражала против моих интрижек, но требовала, чтобы я неукоснительно ночевал дома и не провоцировал сплетен среди слуг. Таким образом, дни я проводил в «Консеквенсе», вечера — с любовницей, которую ждала смерть, а ночи — в отдельной от жены спальне, часто просыпаясь и слушая, как за окном, в саду, кричат полуночные птицы.