Руна
Локат осудила нас жестоким землетрясением. Волки завыли.
Камни падали.
Квелис зашипел внутри моей головы. Но я не слушала его.
И не остановилась.
Мне не важно было, что сердце мое билось в последний раз.
Не важно было, что Дарро не сумел удержать свою силу, и та вошла в меня.
Я чувствовала ее… холодную. Ледяную. Охотящуюся, словно волк, и тихую. Она сжимала мой дух черными плетьми. Но все это было неважно.
Все, кроме этого. Этой свободы.
Этой потрясающей, чистой свободы, которую я обрела в объятьях Дарро.
Даже частичка смерти, которую он пролил внутрь меня, не смогла испортить этот момент. Он не мог убить меня… потому что…
Я уже была мертва.
Слезы катились по щекам. Меня трясло после того, как я излилась. Дразнило. Дергало. Локат продолжала сотрясать мир: она ревела в гневе.
«Тихо, – прошептала я, обратившись к земляной стихии. – Все кончено. Все».
По верху пещеры пронеслась трещина – страдания Локат добавились к моим. Мне не хотелось умирать.
Не хотелось оставлять Дарро. Не хотелось разбивать ему сердце – которое он же мне и подарил. Я любила его больше, чем думала. Я не знала, что такая любовь вообще существует.
Я почувствовала его, когда он раскрылся передо мной полностью. И ответила ему тем же. И не подумала о том, что это запрещено. Мне было все равно, что мы с Дарро были противоположностями.
Я была его до самого конца времен. Он всегда будет нести в себе кусочек меня, даже если я уже не буду существовать.
Довольный стон Дарро объял меня. Он прижался к моему животу. И все еще держал меня, хотя мы оба кончили. Его тело дергалось внутри моего, и я радовалась этим последним моментам, что мы провели вместе.
Я была так благодарна.
Так рада, что он любил меня.
Если бы он мог защитить меня от этого. Если бы…
Кровь застыла в венах – Дарро медленно вошел в меня, прижался губами к волосам. Мне хотелось все ему рассказать.
Но… было слишком поздно.
Каждую часть меня иссушили. Я боролась как могла.
Заставляла сердце биться так долго, как только получилось.
Но теперь, когда удовольствие наше стихало, дыхание мне больше не подчинялось. Я не могла сделать вдох и медленно задыхалась.
Пульс мой будто бы обленился. Устал.
Я старалась быть храброй, но мне стало страшно.
Так страшно, что отказывающее сердце забилось неровно. Болезненно.
На мгновение я перестала дышать совсем по другим причинам: Дарро подался вперед в последний раз, а потом, удовлетворенный и такой потрясающе тяжелый, упал мне на спину. Пальцами ног он коснулся моих. Губы его нашли мою щеку, и он с предельным почтением выдохнул мне в ухо:
– Назад дороги нет, Руна. Границы пересечены. Ты и я… мы вместе все решим. Ты – моя. Слышишь меня? Не его. Не их. Ты не принадлежишь огню. Ты моя. И я сделаю все, чтобы ничто не причинило тебе боли.
Я охнула: в клятве его было столько бесконечной любви. Как хотелось бы мне поклясться в том же.
Я всегда буду принадлежать Дарро. Даже когда меня не станет. Глаза защипало от слез. Он не знал.
Связь наших сердец не показала ему то, что заставил меня увидеть огонь. Почему я сожгла целый мир.
Почему всех убила. Из-за него.
Сердце пропустило удар, потом два, потом три… Квелис снова скормил мне это видение, лишив покоя даже в объятьях Дарро. Никакого спасения от того, кем я стану.
В его потрясающих дымчатых глазах стояли слезы.
Черная кровь бежала из ужасных ран, которые крест-накрест пересекали его грудь.
Его волосы сияли, как мои.
Его кожа больше не светилась серебром, она тускнела. Не вились вокруг тени.
Во взгляде не горели звезды. Сила его ушла.
Испарилась. Ее украли.
Ее украла я.
Я чувствовала ее в своей крови.
Вышедшую на охоту тихую смерть.
Я сияла темнотой, а не светом. Я наслаждалась двойной, разрушительной силой. Жизнь и смерть сплелись в моих венах.
Я превратилась в кошмарную химеру. Он покачал головой.
В его угасающем взгляде сияла расплавленная любовь. Он поклялся мне в Судьбе и вечности.
– Ил лапинзана ну, Руна…
Я зарыдала так сильно, что затрещали ребра.
Закричала так громко, что не услышала, как вырвалась из меня чудовищная сила. Направленная на него.
Пронзившая его.
Убившая его.
Я завыла, когда он упал. Глаза его оставались открытыми.
Мертвыми…
Горло сжимали рыдания. Сердце едва билось.
– Руна… – Дарро обеспокоенно погладил меня по щеке. – Эй… все хорошо.
Он, чуть вздрогнув, вышел из меня и обнял, прижал ближе. Кожа его после обмена удовольствиями и потом похолодела, и я поежилась.
Все теперь стало холоднее. Все ускользало.
Сердце забилось в последний раз, и я посмотрела на потрясающее, бескорыстное лицо Дарро. Мне так много нужно было ему рассказать. Я так много хотела ему рассказать. Поделиться счастьем, и благодарностью, и любовью.
Невероятным количеством любви.
Сердце замерло, пропустило удар… запнулось.
– Я люблю тебя, Дарро, – прошептала я. – И всегда буду любить. Будь счастлив…
Я выгнула спину.
И страдающее мое сердце сдалось. И перестало биться.
Наша кровавая связь с Актором порвалась с ужасающими фанфарами.
Где-то там, в деревне Нил, Актор вздохнул в последний раз. Так же как и я.
Я снова поймала дымчатый взгляд Дарро, но он был так… так далеко. Все затуманилось. Спряталось.
Я держалась из последних сил – за сияние его любви.
Распахнула губы, чтобы сказать ему об этом в последний раз…
…и тихонько провалилась в ничто.