Российская империя больше не напоминала сонное царство. Совсем не напоминала. Темп жизни ее подданных ощутимо ускорился. Особенно в верхних сферах. Резко ускорился документооборот. Чиновников любых уровней за любые попытки заволокитить служебный документ карали беспощадно. До всех государственных служащих постепенно дошло, что их служебное время – это ресурс, транжирить который опасно.

Вошли в моду всевозможные аббревиатуры, условные наименования и сокращения. Никто больше не говорил: Министерство государственных имуществ, Государственная служба охраны высших должностных лиц и Санкт-петербургский кораблестроительный трест. Говорили коротко и ясно: Мингосим, Госох и Петрокор. Никто не говорил: Собственная Его Императорского Величества Канцелярия и Кабинет министров. Говорили: Высочайшая Канцелярия и Кабмин. Говорили: МИД, Генштаб, Дотай, Минюст, Минобр. Даже звания и должности в разговорах сокращались: каперанг вместо капитан первого ранга, командарм вместо командующий армией, комфлота вместо командующий флотом. На служебных совещаниях их участники отказались от титулования и обращались друг к другу просто по имени и отчеству.

Моду эту задавали сам император и его новые фавориты, вычислить которых свету не составило труда: братья императора Константин и Михаил, председатель кабмина Левашов, министры Мейер, Уваров и Киселев. Император время от времени уединялся с ними в своем рабочем кабинете в обстановке строжайшей секретности. Посторонние лица на эти встречи никогда не допускались.

Во второй половине 1827 года и в начале 1828 года, до начала войны с Турцией, Минпром успел закупить в Англии, Пруссии и Франции огромное количество станочного оборудования. Причем закупались только новейшие станки. Торгпреды министерства с оплатой не скупились. За все платили полновесными российскими золотыми червонцами. Закупали самые лучшие станки, невзирая на высокие таможенные пошлины, установленные европейскими правительствами. Станки и машины передавались в лизинг новым промышленным трестам.

Количество закупленного Россией промышленного оборудования изумляло европейских промышленников. Откуда в российской казне завелись такие деньги, никто в Европе не понимал. Полученные Россией кредиты были уже давно истрачены.

И только в Минфине и Минпроме весьма ограниченный круг лиц знал, что промышленное оборудование закуплено на сумму более 10 миллионов рублей золотом. В каждый из 12 новых трестов поступило промышленного оборудования в среднем почти на 1 миллион рублей.

За это же время для лабораторий Академии наук закупили научного оборудования на 3 миллиона рублей.

По всей Европе прошел слух, что в России изобретателям и ученым платят огромные по европейским меркам деньги. В посольства и консульства России потянулись непризнанные гении со своими идеями, подчас совсем бредовыми. Некоторых из них действительно нанимали на работу. И никто не понимал, по каким критериям осуществляется отбор.

Из-за границы в Россию потоком ехали известные ученые и начинающие изобретатели. Помимо академии их направляли в заводские лаборатории трестов и в учебные институты. В академию прибыли известные математики, физики и химики: Эрстед, Швейгер, Фарадей, Гаусс, Берцелиус, Ампер, Дагер, Дальтон и другие. Семейные переезжали с семьями. Им выдавались беспроцентные ссуды на приобретение жилой недвижимости.

Академические оклады жалованья приехавших ученых были обычными. Однако все они одновременно с контрактами о найме на работу подписывали документы о сохранении Государственной тайны. И получали весьма высокие доплаты к окладам за сохранение секретности работ. Доплаты эти в разы превосходили обычные академические оклады.

Приехавших изобретателей Стирлинга, Несмита, Нильсона, Бланшара, Дрейзе, Ньенса и других распределили на работу в секретные лаборатории промышленных трестов.

Ехали в Россию еще никому не известные молодые ученые и даже студенты и школьники: Нобель, Бессемер, Шенбен и другие. Госраз в операции «Рыбалка» широко раскинул свои сети.

Впрочем, некоторые изобретатели наотрез отказывались переезжать в Россию. По разным причинам.

В 1828 году произошел ряд катастроф с паровыми двигателями. В Англии при испытаниях своего нового паровоза «Ракета» трагически погиб Джордж Стефенсон. Известный изобретатель самолично управлял прототипом своего нового паровоза, предназначенного для первой в мире промышленной железной дороги Дарлигтон – Стоктон. Когда паровоз развил максимальную скорость в 38 километров в час, его паровой котел взорвался. Изобретатель погиб при взрыве.

При переходе через атлантический океан из Нью-Йорка в Лондон взорвался паровой котел на пароходе «Саванна». Пароход затонул. Знаменитый изобретатель пароходов Фултон, следовавший на этом пароходе, погиб.

Взрывы паровых котлов в те времена были довольно обычным явлением. Однако к применению паровых котлов на транспорте стали относиться с большой опаской.

Англичанин Райт, изобретатель капсюля на гремучей ртути и ружейного капсюльного замка, был задавлен на улице Лондона случайным экипажем. Француз Дельвинь, изобретатель цилиндрическо-конической винтовочной пули, был случайно застрелен на охоте. Произошли и другие несчастные случаи, не привлекшие внимания общественности.

Ряд офицеров Госраз, занимавшихся этими делами, были повышены в званиях и награждены орденами.

Быстрыми темпами строилась двухпутная железная дорога Москва – Петербург. В августе 1827 года поступили в опытную эксплуатацию участки дороги Москва – Клин и Петербург – Тосно. Паровозы, произведенные на Петрокоре, мощность в 110 лошадиных силы, пыхтя черным угольным дымом или же светлым древесным, тащили по дороге товарные составы из 16 двухосных вагонов грузоподъемностью по 10 тонн каждый со скоростью 30 километров в час. Персонал железных дорог на практике осваивал новые специальности. Сделанная ставка на первоочередное строительство дорог с узкой колеей позволила строить дороги быстро и дешево.

Отделение железных дорог было выведено из Министерства государственных имуществ и преобразовано в Министерство железнодорожного транспорта. Министром был назначен Николай Крафт.

Вдоль трассы будущей дороги была проложена и заработала первая в мире телеграфная линия Москва – Санкт-Петербург. Линию питали электрические генераторы, смонтированные на речных плотинах. Для производства электрического и телеграфного оборудования в Москве был образован Московский электромашинный трест. Возглавил его молодой ученый Борис Якоби. Трест налаживал выпуск электрических генераторов и моторов постоянного тока, электрических батарей и аккумуляторов, а также телеграфного оборудования и электродуговых прожекторов.

В Мингосим создали департамент электросвязи. Ему была поставлена задача в течении трех лет связать телеграфными линиями все губернские города.

На Онежмаштресте испытывали первый образец парового молота с «бабой» весом 4 тонны. А также новый прокатный стан для прокатки листовой стали. Трест получил больше всех нового станочного оборудования – на 2 миллиона рублей. В серийное производство пошли металлообрабатывающие токарные, сверлильные, шлифовальные и фрезерные станки. Заказов на них уже поступило на год вперед.

Трест Петрокор закончил испытания парового фрегата, вооруженного 24-фунтовыми пушками и запустил фрегаты в серию. Трест Донметкор получил документацию от Петрокора и тоже заложил на стапеле паровой фрегат для черноморского флота.

На Средуралмете вели эксперименты с нарезкой обычных армейских бронзовых пушечных стволов и стрельбой из них цилиндро-коническими освинцованными снарядами. Казенную часть стволов отпиливали, изготавливали для орудий новые клиновые затворы и навинчивали их на стволы с уже нарезанной винтовой резьбой. Результаты экспериментов были обнадеживающими. Примерно две трети стволов выдерживали проверку троекратно усиленным пороховым зарядом. При этом дальность стрельбы увеличивалась в два раза по сравнению со стрельбой из той же гладкоствольной пушки.

Там же, на Средуралмете, вели успешные эксперименты по выплавке стали тигельным и конвертерным методами с использованием каменноугольного кокса. Путилову эти технологические процессы были отлично известны. Трест выпускал рельсы, мостовые конструкции и другое оборудование для железных дорог.

На Южуралмете освоили добычу высококачественной железной руды из горы Магнитной, внедряли доменные печи с поддувом подогретого воздуха. Трест изготавливал промышленные паровые машины и железнодорожное имущество. По донесениям директора треста Аносова в Минпром, характеристики полученной стали уже удовлетворяли требованиям к винтовочной стали.

Трест Донметкор быстро наращивал выплавку стали из отличной руды мариупольского месторождения и отличного коксующегося донецкого угля. На стапеле треста собирали первый цельнометаллический паровой бриг. Попутно трест осваивал выпуск грузовых и пассажирских вагонов. Трест, как и Петрокор, получил большой заказ на оснащение паровыми машинами всех относительно новых парусных линкоров и фрегатов Черноморского и Балтийского флотов. При этом фрегаты и линкоры переоборудовались в вооруженные транспорты.

В Тулружтресте инженеры работали над оснащением стоящих на вооружении ружей капсюльным замком. На следующий год было запланировано загрузить трест переделкой армейский ружей под такой замок.

Там же работали над перспективной казнозарядной винтовкой. Совершенно секретные чертежи винтовки директору треста Штадену передал лично министр Мейер. Они повторяли винтовку Линднера образца 1860 года. Но Штаден этого, конечно, не знал. Работа была сложной.

На Казанпоре работали над 20-фунтовой ракетой с дальностью стрельбы пять верст. А также разрабатывали унитарный бумажный патрон с цилиндрической остроконечной пулей для нарезной казнозарядной капсюльной винтовки.

Онежхимтрест наращивал выпуск тротила, налаживал производство капсюлей и ударных взрывателей на гремучей ртути. Велась разработка новой взрывчатки для горной промышленности, уже названной динамитом.

Многократно усилилось финансирование департамента геологоразведки Минпрома. В Сибирь, на Дальний Восток, в Америку и в Закавказье одновременно направлялись десятки экспедиций. Каждая экспедиция имела секретную карту с нанесенными на ней месторождениями полезных ископаемых: золота, серебра, олова, цинка, никеля, хрома и других цветных металлов, а также угля, железа, нефти, кварца и даже алмазов. Связанные подпиской о неразглашении руководители экспедиций и сами геологи в разговорах между собой никак не могли взять в толк, откуда в Минпроме взялись эти точные карты.

Бурление общества перемещалось с его высших слоев в низшие. Весной 1828 года закончилась нарезка крестьянских земель по нормативам. Оказавшиеся лишними молодые крестьянские семьи тысячными массами направлялись на переселение. Вниз по Днепру, Дону, Волге и Яику потянулись караваны барж с переселенцами. Караваны пароконных подвод, по одной на семью, двинулись в Сибирь по новому шоссейному транссибирскому тракту. В Сретенске они пересаживались на баржи и сплавлялись вниз по Амуру. Обеспечением передвижения и снабжения караванов занимались молодые земские органы власти.

Нашлась работа и местному дворянству. Продолжалось устройство начальных школ в деревнях и селах, средних училищ в уездных городах, высших училищ в губернских центрах. Земству императорским указом было поручено к сентябрю охватить начальным образованием не менее 80 % крестьянских детей и не менее 90 % городских. Деньги на все эти дела Минфином выделялись без всяких задержек.

Во всех церквях и храмах империи ежедневно читались проповеди, собственноручно написанные патриархом Гермогеном, разъясняющие пастве новую государственную идеологию, а также растолковывающие заповеди подданного Российской империи. Причем читались они на современном русском языке. Такие же проповеди читались на других языках в католических, протестантских и буддийских храмах, в мусульманских мечетях.