К 30 сентября в порту Палермо на Сицилии собрался мощный флот из трех мощных эскадр: французской, испанской и английской. Французская эскадра под командованием адмирала де Риньи, державшего свой флаг на трехпалубном 106-пушечном линкоре «Сципион», состояла из 17 линкоров, 7 фрегатов и 2 корветов. Испанская эскадра включала в себя 16 линкоров, 1 фрегат и 2 корвета. Командовал эскадрой адмирал де Алва. Английской эскадрой командовал адмирал Кодрингтон. Под его началом было 19 линкоров, 2 фрегата и 3 корвета. Не имевшая сильного флота Австрия смогла выставить лишь 2 фрегата и 3 корвета.
Командовать объединенным средиземноморским флотом союзные монархи поручили французскому адмиралу. Флот состоял из 52 линкоров, 12 фрегатов и 9 корветов. Для наземных действий на борту кораблей следовали 18 тысяч морских пехотинцев.
Эскадры мелких государств типа Сардинии, Венеции и Португалии монархи великих держав решили к делу не привлекать ввиду недостатка времени на дипломатическую переписку. Русских следовало наказать до наступления зимних штормов.
Союзные монархи полагали, что объединенный флот легко выбьет из проливов втрое уступающий по силе русский флот, а корпус морской пехоты, к которому присоединятся матросы с затонувших в неизбежном бою кораблей, при поддержке мощной корабельной артиллерии выбьет русских из Константинополя.
Смутные сведения о наличии в русском флоте паровых кораблей монархов и адмиралов не впечатлили. Эти неуклюжие вонючие «самоходные коптильни» еще только шлепали плицами колес на реках. Ракетное оружие русских было делом более серьезным, но оно применялось русскими только на суше.
Султану Махмуду направили приглашение присоединиться к сухопутной части кампании – штурму Константинополя, поскольку флота у султана благодаря победе Англии с Францией в Наваринском сражении уже не осталось. Коварный русский император вероломно воспользовался помощью партнеров для разгрома османского флота, а потом решил без участия союзников нагло отхватить у османов весь «призовой пирог» в виде черноморских проливов и всего Балканского полуострова.
До 30 сентября, когда истекал срок ультиматума союзников русскому императору, ответ Николая в европейские столицы не поступил. Однако, если бы даже император Николай и принял условия ультиматума, это ничего не изменило бы. Объединенный флот все равно захватил бы проливы. Не у русских, так у османов.
Первого октября война была объявлена. Объединенный флот выступил в поход. Русский Черноморский флот адмирала Гайдена, даже объединившись со средиземноморской эскадрой адмирала Лазарева, уступал объединенному флоту многократно. Европейские адмиралы еще не знали о том, что множество старых линкоров и фрегатов пошло на сооружение временных причалов для высадки десантов. Во флоте на плаву осталось 11 парусных линкоров, 4 фрегата, 4 корвета и 5 бригов. Зато за лето в строй вступили еще 3 новых паровых корвета.
Паровые корабли были по-прежнему объединены в два отряда. К каждому отряду теперь добавились корветы. Первый отряд Казарского теперь состоял из 3 корветов и 4 бригов. Второй отряд Нефедова – из 2 корветов и 4 бригов. Отрядам были приданы по два фрегата, превращенных в транспорты снабжения, загруженные снарядами, углем и бочками с пресной водой. Большая часть пушек с фрегатов были сняты.
Наиболее новые быстроходные малые парусные корабли вошли в легкий отряд капитана 2-го ранга Епанчина в составе флагманского фрегата «Гремящий», двух корветов и трех бригов. Остальные парусные корабли вошли в эскадру Гайдена. Согласно плану Гайдена, отряд Епанчина занял позиции в проливах между островами Эвбея, Андрос, Тинос, Миконос и Самос, расположенных по дуге длиной 300 верст, перекрывая наблюдением все входы в Эгейское море со стороны Средиземного. Отряд Казарского стоял в ожидании у острова Эвбея, а отряд Нефедова – у острова Самос. Эскадра ожидала противника у острова Гечкеада, у самого входа в Дарданеллы.
Девятого октября корвет «Проворный», дежуривший в проливе между Эвбеей и Андросом, заметил огромный союзный флот. Командир корабля капитан-лейтенант Колюбакин немедленно поставил все паруса и ушел к месту стоянки 1-го парового отряда. Казарский, получив сообщение о приближении неприятеля, отправил один из своих бригов к Нефедову, а Колюбакина направил с сообщением к Гайдену.
Остальные три корвета и бриги первого отряда пошли навстречу противнику вдоль длинного берега Эвбеи. Завидев в отдалении громады парусов линейных кораблей, идущих со свежим попутным ветром в бакштаг, Казарский приказал пригасить топки и прижаться к берегу, пропуская флот мимо себя, благо на фоне высокого лесистого берега низкие силуэты корветов с моря были не видны. Зато высаженные на берег наблюдатели, поднявшись на довольно высокую горку, смогли пересчитать весь европейский флот.
Во главе огромного флота шли, рассыпавшись веером, 9 корветов. Линкоры двигались двумя кильватерными колоннами, в каждой по 26 кораблей. Длина колонн линкоров превышала 10 морских миль. Фрегаты шли двумя колоннами по 6 кораблей, осуществляя охранение флота с обоих флангов.
Флот выглядел более чем внушительно. Особенно в сравнении с шестью корабликами Казарского. Однако экипажи русских кораблей этот флот не испугал. Они уже топили и линкоры, и фрегаты. И верили в превосходство своего оружия.
Пропустив флот мимо себя, Казарский приказал раскочегарить топки, поднять все паруса и пустился на пересечку курса флота, намереваясь обойти колонны линкоров сзади. Объединенный флот делал 7–8 узлов, а корабли Казарского – все 16 узлов.
На подходе к врагу с трех миль левофланговые фрегаты и обе колонны линкоров просматривались отлично. Зрелище было более чем внушительное.
– Красиво идут, как на параде, – заметил Казарский, обращаясь к командиру своего флагманского корвета «Грозный» капитан-лейтенанту Воинову.
– Ну а мы сейчас подкрадемся сзади и начнем эти павлинам выщипывать перья из хвоста! – ответил знакомый с планом боя Воинов.
Заметив приближающийся отряд русских кораблей, замыкающий левофланговую колонну фрегат сбросил часть парусов, развернулся и увалился в галфинд, намереваясь пересечь курс русских.
– Вот и первый кандидат в утопленники, испанец! – прокомментировал Казарский маневр, как уже можно было рассмотреть в подзорную трубу, несущего испанский флаг фрегата.
Командор направил бриг «Стерегущий» лейтенанта Славского, следовавший за корветами, навстречу испанцу. Корвету «Разительный» с двумя бригами приказал сесть на хвост концевому линкору в левой колонне. А сам с двумя корветами и одним бригом пошел к хвосту правой колонны линкоров.
Первым около трех часов пополудни вступил в бой «Стерегущий». Довернув, чтобы включить все пушки правого борта, Славский открыл огонь с дистанции в полторы мили по идущему прямо на него фрегату. Новые цилиндрические остроконечные снаряды с боковыми наклонными ребрами снова подтвердили свою высокую репутацию.
Канониры чередовали фугасные снаряды с зажигательными. И те и другие пробивали борта фрегата и взрывались внутри его корпуса. На такой дистанции попадания давали примерно треть снарядов. Точной стрельбе мешала качка, вызванная довольно свежим ветром. После трех бортовых залпов на фок-мачте фрегата загорелись паруса. После еще четырех залпов фрегат стал зарываться в воду охваченным огнем носом. А после девятого залпа потерял все паруса, остановился, пылая по всей длине корпуса, и стал погружаться в воду.
Славский прекратил огонь по тонущему фрегату и, выполняя данный ему приказ, пошел громить следующий с конца колонны фрегат. «Разительный» вышел на параллельный курс с линкорами и поравнялся с двумя концевыми. Командир корабля каплей Шмидт приказал открыть по ним огонь. Сам «Разительный» стрелял по предпоследнему линкору в колонне, а два брига – по концевому.
Корабли вели огонь с дистанции, недосягаемой для пушек линкоров. После первых бортовых залпов на линкорах начались пожары. Поняв, что они не могут достать до наглых русских, два линкора увалились влево под ветер и попытались сблизиться с русскими, однако русские корабли легко удерживали выгодную для себя дистанцию. Концевому линкору, чтобы потерять ход и заполыхать с носа до кормы, хватило 12 залпов с двух бригов. «Разительный» выбил из строя свой линкор, тоже оказавшийся испанцем, за 10 залпов. Это заняло около получаса. Комендоры стреляли редко, чтобы не перегревать орудия. Затем три русских корабля ускорились и вышли на траверс двух следующих в колонне линкоров. «Стерегущий» схватился со следующим фрегатом.
Казарский вышел двумя корветами на траверс двух концевых линкоров, тоже оказавшихся испанскими, в половине четвертого дня и открыл по ним огонь. Бриг командор отправил топить правофланговые фрегаты. Довольно сильная бортовая и килевая качка не позволяла артиллеристам стрелять часто. Тем не менее за полчаса оба линкора и один фрегат были превращены в пылающие руины.
Следующие в кильватерном строю за уже разбитыми линкоры и фрегаты пытались контратаковать, но быстроходные и не связанные с ветром русские корветы и бриги легко удерживали выгодную дистанцию до неприятеля.
Командующий флотом адмирал де Риньи, озабоченный раздающейся в хвосте колонн канонадой, сопровождавшейся тремя мощными взрывами, свидетельствующими о взрыве пороховых погребов, в четыре часа пополудни направил фрегат «Бреслау» в хвост колонны, чтобы выяснить, что там творится. Командующий правой колонной, в голове которой шли английские корабли, адмирал Кодрингтон тоже направил в хвост своей колонны фрегат. Однако оба фрегата не вернулись. Наконец, к половине пятого по цепочке кораблей до флагманов добрались передаваемые флагами сообщения о том, что концевые испанские корабли атакованы шестью русскими корветами.
Оба адмирала не поверили, что корветы могут атаковать линкоры, и направили на разведку еще по два фрегата с каждого фланга. К 18 часам вернулся один фрегат «Трайдент», который доложил, что все так и есть. Русские корветы атакуют линкоры и фрегаты и топят их, стреляя с запредельной дистанции. Три других фрегата не вернулись.
По приказу де Риньи обе колонны начали разворачиваться, чтобы лечь на обратный курс, правая колонна – направо, а левая – налево. Адмирал надеялся таким маневром взять этих наглых русских в кольцо и утопить. При этом всем кораблям левой колонным пришлось лечь в галфинд. Вот только скорость при этом упала до жалких трех-четырех узлов, а правой английской колонне пришлось идти еще круче к ветру. Ее скорость упала до двух узлов.
К 6 часам пополудни отрядом Казарского уже были полностью выведены из строя 10 линкоров и 7 фрегатов. Все линкоры были испанскими, а фрегаты – испанскими, французскими и английскими. Неприятельские корабли горели и медленно тонули.
Заметив маневр противника, командир «Разительного» лейтенант Шмидт оставил хвост колонны и повел свои корабли навстречу флагману левой колонны линкоров. А Казарский, понимая, что против ветра противник будет ползти с черепашьей скоростью, продолжил бить по концевым кораблям.
К 8 часам вечера корабли Шмидта разбили два головных линкора, включая флагмана левой колонны, и два попытавшихся вмешаться в бой фрегата. Казарский к этому времени утопил три концевых линкора, два фрегата и флагмана правой колонны. Боеприпасы на русских кораблях полностью закончились, о чем их командиры доложили, выпуская по три ракеты белого огня, отчетливо видимые в вечерних сумерках. Казарский приказал выпустить три синие ракеты.
Корабли вышли из боя и направились к Эвбее, чтобы принять с транспортов снабжения боеприпасы, уголь и воду. Два брига Казарский оставил на виду у неприятеля. Их командиры каждые четверть часа запускали в ночное небо красные ракеты, наводя на цель отряд Нефедова.
Союзные корабли вернулись к тонущим развалинам и принялись спасать людей. Пароходы второго отряда подошли к акватории сражения около полуночи. Оставшиеся на плаву горящие корпуса линкоров давали достаточно света, подсвечивая лежащие в дрейфе корабли, спустившие шлюпки для спасения моряков с утонувших и тонущих линкоров и фрегатов. Все уцелевшие корабли союзников несли, во избежание столкновений, ходовые огни. В объединенном флоте еще оставалось на ходу 36 линкоров, 2 фрегата и 9 корветов. Два брига отряда Казарского, сдав вахту второму отряду, пошли на загрузку.
Корветы и бриги Нефедова несли лишь кормовой остро направленный фонарь. Ходить ночью кильватерной колонной их командиры и рулевые умели. Нефедов дал приказ своим кораблям малым ходом поодиночке разойтись вокруг беспорядочного скопления неприятельских кораблей, выбрать «жирные» цели и ждать команды. Ветер стих, волнение тоже уменьшилось. Неприятельские корабли полностью лишились подвижности. Предоставив командирам своих двух корветов и пяти бригов час времени, командор приказал выпустить три красные ракеты.
Каждый корвет и каждый бриг били по своей цели. Слабое волнение позволяло наводить пушки без помех. С новыми оптическими прицелами больше половины снарядов попадали в цели. Прилетающие из темноты снаряды, дающие мощные взрывы внутри, повергли экипажи обстреливаемых кораблей в ужас. На кораблях вспыхнули пожары. Англичане и французы с необстреливаемых кораблей попытались вести ответный огонь, но, не видя целей, ориентируясь лишь по вспышкам выстрелов, определить дальность до целей не могли, да и всплесков от падения своих ядер не видели, а русские на дистанцию поражения не подходили.
Горящие корабли охватила паника. После первых же попаданий экипажи бросали орудия, спускали на воду шлюпки и спасались в них. Все моряки во время дневного боя убедились, что вскоре после начала обстрела русскими корабля все шлюпки уничтожались, и морякам приходилось спасаться вплавь, держась за обломки такелажа и корпусов. Благо вода в Эгейском море была еще теплой.
Тем не менее русские канониры вели обстрел целей до тех пор, пока огонь не охватывал весь линкор. Для этого корветам хватало 6–8 бортовых залпов, а бригам – 10–12 залпов. Стреляли не спеша, но до полного исчерпания боезапаса. Отряд Нефедова за ночь нанес летальные повреждения 18 линейным кораблям. На рассвете Нефедов ракетами собрал отряд и пошел к Хиосу на загрузку.
К этому времени отряд Казарского успел загрузиться с транспортов и вернулся на акваторию боя. Ветра по-прежнему не было. Первые лучи солнца, коснувшиеся водной глади, высветили картину разгрома союзного флота. На поверхности воды пылали десяток остовов линкоров. На плаву оставались 18 неподвижных английских и французских линкоров, 2 фрегата и 9 корветов. Между ними сновали во множестве шлюпки, собиравшие с воды пловцов.
Казарский, привлекая внимание противника, выпустил вверх несколько разноцветных ракет, и поднял сигнальные флаги, предлагая врагу сдаться, как и было принято у моряков в те времена. Английские и французские капитаны флаги не спустили. Русским морякам снова пришлось расстреливать беспомощного противника. К 10 часам утра не поврежденными остались 4 линкора и 7 корветов.
Боеприпасы у моряков Казарского подходили к концу, но на горизонте показались возвращающиеся корабли Нефедова. Казарский снова предложил противнику сдаться. На этот раз все корабли противника спустили флаги. Из 52 линкоров союзного флота уцелели 3 французских и 1 английский. Среди уцелевших корветов были 4 испанских, 2 французских и 1 английский.
Казарский разрешил сдавшимся кораблям продолжить подбирать из воды пловцов. Принять на борт всех плавающих воде уцелевшие корабли не могли, поэтому Казарский предложил спустить с кораблей все шлюпки, принять на них оставшихся пловцов и на шлюпках идти к Эвбее. До ближайшего берега острова было всего 28 миль. К концу дня должны догрести.
Один из своих бригов Казарский направил в Афины с сообщением греческим властям и русским военным, о том, что на Эвбее высадятся порядка 30–40 тысяч неприятельских моряков, которых надлежит разоружить и взять в плен. Другой бриг послал навстречу Нефедову с приказом присоединиться к конвою.
После полудня плененная эскадра из 11 вымпелов подняла паруса и с попутным ветром под конвоем пошла к Дарданеллам. Вскоре к конвою присоединился отряд Нефедова. Победа русского парового флота над европейским парусным была полной. Один из бригов Нефедова Казарский отправил в Константинополь с донесением о великой победе русского флота.
Одиннадцатого октября взятые в плен корабли вошли в бухту острова Лемнос, где уже строилась база русского флота.
В период с 14 по 16 октября в устье Финского залива произошла битва между вторым европейским флотом и отрядами русских паровых кораблей. Как и ранее в Эгейском море, русские моряки выиграли сражение с разгромным счетом. Из огромного флота в 42 вымпела, включая 32 английских и 19 французских, уцелели только 5 линкоров, 2 фрегата и 6 корветов, сдавшихся в плен.
Прусская эскадра из 5 вымпелов, ведомая адмиралом фон Гольцем, выполняя инструкции короля Фридриха-Вильгельма, предпочла приотстать от англо-французского флота и наблюдать за боем издалека. Ее русские не тронули, поскольку намерения вступить в бой пруссаки не продемонстрировали.
Сражения в Эгейском и Балтийском морях продемонстрировали всему миру, что эпоха парусных военных флотов закончилась навсегда. Во всех великих державах началась пароходная гонка.