Получив донесение о высадке русского десанта в Ахтополе, султан Махмуд возмутился такой наглостью и повелел направить к Ахтополю эскадру из всех оставшихся у него военных кораблей. Утром 20 августа стоявшая в Босфоре в боевой готовности эскадра из двух линкоров, четырех фрегатов и двух бригов вышла в Черное море. Охранявший выход из Босфора отряд пароходов Казарского, как и в прошлый раз, дал турецким кораблям возможность удалиться от берега на полсотни миль, а затем атаковал и утопил их. Военных кораблей у турок не осталось совсем.

Упершись в оборонительную позицию у селения Силиври, командир Одесского корпуса генерал Воронцов подождал, когда полностью подтянутся две передовых дивизии корпуса, а затем утром 23 июня атаковал турок.

Две дивизии русских насчитывали 24 тысячи человек. Им противостояли 17 тысяч турок, из них 4 тысячи отборной гвардейской конницы. Не входя в ближний бой, два дивизионных артиллерийских полка накрыли позиции турок ракетами. Турецкая артиллерия до русских не добивала.

Юсуф-али-паша, понял, что, оставаясь на месте, его войска будут полностью истреблены ракетным огнем русских, и двинул свои полки в атаку. Пехота атаковала по центру, а конница – по флангам. Русские начали расстрел атакующих турок с тысячи шагов винтовочными залпами и гранатами из пушек. С двухсот шагов пушки ударили картечью, а пехота – батальонными ружейными залпами. На этом атака и захлебнулась. До тысячи конных и до трех тысяч пеших турок рассеялись в окружающих поле боя лесистых холмах. Их не преследовали. Корпус, не задерживаясь, продолжил марш к Константинополю. Сбором трофеев занялись обозники.

Передовые полки корпуса вышли к османской столице 26 июня, всего лишь через месяц после начала войны. Генерал Воронцов оставил у Силиври одну дивизию, чтобы обезопасить себя с тыла. Другую дивизию направил вдоль берега Босфора на север, поставив ее командиру полковнику Старобельскому задачу взять крепость Румели-фанери, стоящую на западном берегу пролива и блокирующую вход в Босфор из Черного моря.

Старинная средневековая крепость была взята 28 июня. Артиллеристы Старобельского с изумлением увидели огромные пушки крепости, калибром равные кремлевской Царь-пушке, но по длине стволов превосходившие ее втрое. Впрочем, стрелять эти пушки могли только в сторону пролива.

В этот же день обе оставшиеся дивизии Одесского корпуса и тяжелая артбригада в полном составе вышли к Константинополю и блокировали город с суши.

Крымский корпус, совершавший марш от бухты Кефкен, 28 июня натолкнулся на корпус великого визиря Рахим-али-паши, занявший оборону вблизи крепости Анадолу-фанери. У визиря было всего 10 тысяч пехоты при двух десятках пушек. Командир корпуса генерал Дибич приказал командиру передовой дивизии полковнику Лядову вступить в бой и разгромить турок, не дожидаясь подхода остальных сил корпуса.

Лядов подверг турок массированному ракетному обстрелу и отразил их контратаку. Путь на Константинополь был освобожден. Лядову Дибич приказал продолжить марш. Следующую дивизию Дибич направил к Анадолу-фанери. Двадцать девятого июня крепость, блокирующая вход в Босфор с его восточного берега, была взята. Обе парные крепости были хорошо укреплены против атаки с моря, а со стороны суши их стены были ветхими. Лядову Дибич приказал остаться на бывшей турецкой позиции и прикрыть корпус с тыла.

Тридцатого июня две дивизии корпуса взяли город Ускюдар, лежащий напротив Константинополя на восточном берегу Босфора. Четвертую дивизию корпуса Дибич выдвинул на восток на 40 верст по дороге к городу Измит, чтобы прикрыть фланг корпуса со стороны турецкой Анатолии. Пушки артполков полностью пресекли движение любых кораблей и лодок по проливу. Теперь Константинополь был полностью заблокирован и с берега, и с воды. Оба берега Босфора были очищены от турецких войск.

* * *

Разработанная Генштабом военная кампания осуществлялась в полном соответствии с планом. Первого июня в Босфор вошел весь Черноморский флот, проводящий третью крупнейшую десантную операцию за месяц. Пройдя насквозь Мраморное море, флот высадил пять пехотных дивизий Харьковского корпуса на берега пролива Дарданеллы. За два дня дивизии корпуса взяли города Гелиболу, Чанак-кале и парные крепости Кум-кале и Седюльхибар, прикрывавшие вход в Дарданеллы из Эгейского моря.

Четвертого июня берега проливов Босфор и Дарданеллы полностью перешли под контроль русских войск, а к 10 июня были полностью очищены от турок оба берега Мраморного моря. Установив свое господство на восточном берегу Дарданелл и Мраморного моря, корпус, оставив бригаду морской пехоты и артбригаду во взятых турецких крепостях Кум-кале и Седюльхибар, двинулся вдоль берега Эгейского моря на юг в турецкую провинцию Измир, имея приказ взять под контроль всю эту провинцию.

Две дивизии Крымского корпуса остались у Константинополя, а две другие двинулись в обратный путь к Кефкену. Им была поставлена задача взять черноморские порты Эрегли, Инеболу и Синоп.

В соответствии с планом операции, 2-й и 3-й корпуса Киевской армии 22 июня контратаковали пытающихся сбить русских с перевалов турецкие войска, нанесли им поражение и вырвались из горных ущелий за Балканский хребет в Румелию. Третий корпус Шольца направился на юг, к Филипполю, и далее к Андреанополю. Корпус имел приказ взять эти города, а затем двигаться в Македонию к Салоникам, обходя Родопские горы с востока.

Второй корпус Оболенского, прорвавшись через перевал Араб-Кона, пошел к Софии. Оболенский получил приказ взять Софию и продвигаться на северо-запад по долине реки Моравы в Сербию на Белград через города Ниш и Крагуевец.

Кавалерийские дивизии корпусов остались на своих местах, удерживая в крепостях турецкие гарнизоны. Зато иррегулярные казачьи дивизии двинулись через перевалы вслед за пехотными. К этому времени вся территория Болгарии восточнее Балканского хребта, за исключением засевших в сильных крепостях турецких гарнизонов, была полностью очищена от вражеских отрядов и представителей султанской администрации. Контроль за сельской местностью и малыми городками казачьи полковники передавали сформированным на местах отрядам болгарских ополченцев и выбранным самими болгарами главам местных управ.

Все управление оставшимися османскими войсками было утеряно. Гарнизоны крепостей изолированы друг от друга. Командующие войсками в Сербии, Македонии, Греции, Сирии были предоставлены сами себе и готовились отражать наступление стремительно надвигавшихся на них русских корпусов.

Войска из центральных районов Турции – Анатолийского нагорья, выполняя приказы султана, выдвигались на Кавказское направление, чтобы отразить наступление русских на Трабзон. Ни сам султан, ни командование турецких войск не ожидали столь быстрого прорыва русских к Константинополю.

Паша Египта Мухаммад-Али, получив известие о блокаде русскими Константинополя, остановил свои войска на границе Сирии, отозвал в Александрию все оставшиеся у него после сражения при Наварине военные корабли и с интересом ожидал дальнейшего развития событий. Он и прежде считал себя вассалом султана лишь номинально, а теперь надеялся без всяких усилий получить полную независимость от османов.

* * *

Еще в начале мая командующий русской средиземноморской эскадрой адмирал Лазарев получил секретное предписание министра обороны, предписывающее ему 20 мая без объяснения причин выйти из соприкосновения с английской и французской эскадрами и идти к острову Лемнос, имеющему удобную бухту и расположенному у входа в Дарданеллы. Предписание было доставлено ему курьерами Госраз, тайно прошедшими через Валахию, Болгарию, Македонию и Грецию. Эскадра Лазарева включала в себя 4 линкора, 4 фрегата и корвет.

Султан Махмуд, как только передовые отряды русских появились под стенами города, сразу же отправил дипломатические письма монархам Австрии, Франции, Англии, Испании и Пруссии. Махмуд вполне справедливо полагал, что, по крайней мере, первым четырем монархам из пяти адресатов писем весьма сильно не понравится возможный переход проливов под контроль русского императора. Махмуд просил монархов оказать Османской империи дипломатическую и военную помощь.

В Вене письмо получили 7 июля. До Парижа весть дошла 11 июля, а до Лондона и Мадрида – 15 июля. В европейских столицах уже знали, что Россия объявила войну Турции. Это никого не удивило. Русские с турками регулярно воевали каждые 20–25 лет. Монархи знали, что осман отделяют от русских прочные оборонительные линии, опирающиеся на систему мощнейших крепостей. По опыту прошлых войн, штурмовать эти крепости русские будут очень долго, минимум год или два. Предыдущая война, начавшись в 1806 году, продолжалась шесть лет, поэтому сообщение султана Махмуда о появлении русских под стенами Константинополя всего лишь через месяц после начала войны произвело эффект разорвавшейся бомбы.

Население Константинополя, с учетом сбежавшихся под защиту крепостных стен жителей предместий, составило около 120 тысяч человек. Древние стены, поставленные еще византийскими императорами, были высокими и довольно крепкими, хотя и были сложены из известняка.

С напольной стороны город окружали стены, построенные еще в V веке императором Феодосием. За всю предшествующую историю противнику удалось их взять лишь два раза. В 1204 году стены преодолели крестоносцы, но им сильно помогли изменники изнутри городских стен. А в 1453 стену после длительной осады взяли турки. С тех пор взять город не удавалось никому. Да и попыток таких не было.

Стены Феодосия были уникальным сооружением средневековой фортификации. Длина стен составляла почти 6 километров. Они предварялись рвом глубиной шесть метров и шириной 18 метров, причем уровень грунта с городской стороны рва был на 2 метра выше, чем с напольной. По внутреннему краю рва стояла первая стена высотой 2 метра и толщиной 1 метр.

На удалении 18 метров от первой стены стояла вторая стена высотой 8 метров и толщиной 2 метра. Уровень грунта за стеной был на 5 метров выше, чем перед ней. В стене имелось 96 оборонительных башен, имевших высоту 12 метров.

На удалении 18 метров от второй стены стояла главная, третья стена высотой 9 метров и толщиной 5 метров. В этой стене тоже было 96 башен высотой 20 метров. Башни первой и второй стен были расположены в шахматном порядке. В них имелись многочисленные казематы со стрелковыми и пушечными амбразурами. Вдоль берега Босфора и залива Золотой Рог стены города были послабее, но штурмовать их можно было только с воды.

За прошедшие пять веков крепостные стены изрядно обветшали. Землетрясения местами нарушили их монолитность. Ров стоял без воды, кое-где его стенки осыпались. Первая стена местами развалилась. Отсутствие реальных угроз не вынуждало султанов выделять деньги на ремонт стен.

И сам султан, и его Диван не стали эвакуироваться из Константинополя, понадеявшись на крепость его стен. Правда, войск в городе осталось маловато. Всего лишь один гвардейский пехотный полк, тысяча личной стражи султана – бостанджи, городская стража и половина городского ополчения, всего 11 тысяч войск, включая полторы тысячи артиллеристов.

Однако султан издал фирман, призывая в городское ополчение всех боеспособных мужчин из числа горожан и сбежавшихся в город жителей окрестных сел. Таковых в городе оказалось 22 тысячи. Правда, это были в основном рабы, слуги, лавочники и ремесленники. Оружием они не владели.

Командующий бостанджи Абдул-паша, на которого султан возложил руководство обороной города, разделил ополченцев на полки, сотни и десятки. Командиров им назначил из числа бостанджи и гвардейцев. Им раздали старинное вооружение из городских арсеналов: ятаганы, копья, алебарды, фузеи и мушкеты. Огнестрельное оружие доверили только отставным военным. Остальным придется отбиваться на стенах холодным оружием.

На главную стену вытащили 600 имевшихся в арсенале древних бронзовых и чугунных пушек. Кадровых артиллеристов – сераткулы – на такое количество пушек не хватало, но среди горожан нашлось несколько сотен вышедших в отставку по возрасту или по инвалидности артиллеристов. В орудийные расчеты определили ополченцев из числа ремесленников.

Продовольственных запасов в городе хватало. Пресной воды, запасенной в древних цистернах под городом, тоже. А вот ядер в арсеналах нашлось совсем мало. Пороха тоже имелось не много, всего по 4–5 зарядов на орудие. Абдул-паша приказал собирать гальку на берегу пролива и дробить в кузницах гранитную брусчатку, вынутую из мостовых. Три тысячи пушечных выстрелов каменной картечью по 30 тысячам атакующих русских, по мысли паши, станут хорошим аргументом обороняющихся.

Учитывая соотношение численности обороняющихся и осаждающих, паша рассчитывал отбить первый штурм. По его оценке, для успешного штурма русским нужно привести к городу еще не менее 80 тысяч войск. Да и артиллерии, которую паша видел со стены, у русских было маловато. А там, глядишь, и англичане с французами подтянутся, заставят русских отступить. Да и собственные османские войска должны были подойти из Анатолии, Сирии и Египта.

С третьим десантным отрядом к Константинополю прибыл министр обороны великий князь Михаил и командующий черноморским флотом адмирал Гейден. Впрочем, Гейдена с большей частью флота Михаил отправил в Дарданеллы с задачей организовать оборону против возможного подхода флотов европейских держав.

Русские блокировали Константинополь четырьмя пехотными дивизиями с двумя корпусными артиллерийскими бригадами. Долго возиться с городом Михаил не собирался. Командовать штурмом он намеревался сам. Командира Одесского корпуса генерала Воронцова и двух его комдивов Михаил назначил лично командовать штурмом трех главных ворот.

Первым делом Михаил направил к Андрианопольским воротам парламентеров, которые передали туркам ультиматум, предлагающий капитуляцию. Всему двору султана и визирям Дивана гарантировалась жизнь и сохранение личного имущества, а также разрешался отъезд в Анатолию. Все занятые русскими войсками земли отходили к России. Михаил был уверен, что султан ультиматум не примет. На размышление османам давались сутки.

Обсуждение ультиматума русских в Диване было бурным. Некоторые особо осторожные члены Дивана предлагали принять ультиматум, мотивируя это тем, что, находясь в исконно турецкой Анатолии, султан и Диван смогут эффективно мобилизовать все пашалыки в Малой Азии и Сирии на отпор наглому врагу. Однако большинство визирей воспылали боевым духом и потребовали отклонить ультиматум. Министр по иностранным делам Имран-паша добавил масла в огонь, сообщив, что, по его мнению, основанному на беседах с послами великих европейских держав, помощь от англичан и французов придет вскоре. И тогда русские побегут назад к перевалам.

Министр двора Равшан-али-паша заявил, что, без сомнения, вскоре верные престолу военачальники приведут войска из Анатолии и выбьют русских с восточного берега Босфора, и тогда блокада Стамбула будет прорвана.

Молчавший до того султан Махмуд величественно поднялся с топчана, на котором восседал, и заявил: «Да будет так! Мы отклоняем наглые требования русских! Аллах акбар!» Все визири Дивана вскочили с мест и воодушевленным хором вскричали: «Аллах акбар!»

Михаил лично подготовил план штурма. Войска были разбиты на 30 штурмовых отрядов, каждый в составе одной-двух пехотных рот. По шести главным улицам, ведущим от шести ворот в стене Феодосия, будут наступать отряды двухротного состава. Каждый отряд будет действовать при поддержке двух полковых орудий, двух ракетных станков и отделения саперов. По малым улицам будут наступать отряды из одной роты при одном орудии и одном ракетном станке.

Три батальона по 15 тяжелых орудий и три ракетных батальона по 20 ракет, входящие в артиллерийскую бригаду, Михаил расположил на трех главных дорогах, входящих в город, в двух верстах от стен. Задачей им было назначено разрушение ворот и заборолов на прилегающих к воротным башням участках стен, уничтожение всех пушек на стенах и в башнях, а также изоляция участков прорыва.

Против трех других ворот поставил по батальону из 15 полковых пушек и по ракетному батальону из 15 пусковых установок. Два артполка дополнительно переброшены с восточного берега пролива из состава Крымского корпуса. Полковым артиллеристам командующий поставил задачу перед штурмом снести со стен все заборолы и уничтожить все стоящие на стенах пушки на версту в обе стороны от штурмуемых ворот, а также всадить по снаряду в каждую бойницу башен.

В проделанные артиллерией шесть проходов войдут один за другим по пять штурмовых отрядов. Затем отряды веером разойдутся по улицам города. Каждому отряду был намечен на плане города конкретный маршрут движения. В каждый отряд были подобраны проводники из жителей пригородов.

Приданные отрядам пушки предназначались для уничтожения стрелков, засевших в домах. Ракетные станки – для подавления осколочными снарядами стрелков на верхних этажах и на крышах домов.

Замыкающие взводы рот, продвигаясь вслед за передовыми, будут досматривать дома и уничтожать оказывающих сопротивление турок, брать в плен бросивших оружие, а также забирать все оружие, обнаруженное в домах. В первом эшелоне отряда взводы будут идти попеременно.

Если же приданными средствами подавить сопротивление противника не удастся, стрелкам подходить вдоль стен и забрасывать очаги сопротивления ручными гранатами. Если же и в этом случае захватить дом не удастся, отряду отходить от дома на сотню шагов, а саперам заложить под стену заряд тротила и взорвать дом.

Общая директива войскам осталась прежней: всех оказывающих сопротивление уничтожать артиллерией вместе с домами, в которых они засели. В ближний бой, по возможности, не вступать.

Конечной целью наступления всех отрядов будет султанский дворец. Все иностранные посольства было приказано блокировать. Эта задача возлагалась на 12 оставшихся в резерве стрелковых рот. Им было приказано в посольства никого не впускать и никого не выпускать, вплоть до особого распоряжения. Обстреливать посольские здания артиллерией было запрещено. В случае стрельбы по войскам с территории посольств подавлять стрелков прицельным винтовочным и ружейным огнем.

Султанский дворец блокировать и начать переговоры, поскольку султана нужно взять живым, как и членов Дивана, чтобы было, кому подписывать мирный договор. Султан и его визири, почувствовав на своей шкуре силу русского оружия, в дальнейшем будут вести себя смирно.

А в случае гибели султана в Анатолии наверняка начнется смута, в результате которой к власти придет неизвестно кто. Однако внешние стены султанского дворца Топкапы можно будет и разрушить при необходимости. Для этого была подготовлена специальная команда минеров. Однако командирам отрядов было приказано без команды штурм дворца не начинать. Михаил собирался сначала предложить султану почетную сдачу в плен.

Срок ультиматума истекал 3 июля в 11 часов. С утра над русскими позициями во множестве поднялись аэростаты корректировщиков. Сам Михаил поднялся на шаре выше всех, на 250 метров. Весь город лежал перед ним как на ладони.

На противоположном берегу пролива заняла позиции артиллерийская бригада Крымского корпуса. В проливе стояли на якорях корабли Черноморского флота, на которые грузился десант, демонстрируя готовность атаковать со стороны пролива.

За прошедшие дни саперы взорвали все дома посада, стоящие между артиллерийскими позициями и стенами города, так что расчеты имели возможность стрелять прямой наводкой. Пушки стояли открыто, поскольку старинные орудия турок до них добить не могли.

Над артиллерийским позициями за проливом тоже висели аэростаты корректировщиков. В частности, оттуда просматривался и султанский дворец.

Поскольку до 11 часов никакой реакции турок на ультиматум не последовало, Михаил приказал: «Открыть огонь!» Сигнальщик выпустил три красные ракеты. Со стороны Босфора грянул залп! Шестьдесят орудий калибром от 12 до 24 фунтов и шестьдесят ракетных станков разом ударили по стенам и по городу. Залп следовал за залпом. Снаряды можно было не экономить, так как за прошедшие дни флот выгрузил в порту Галаты, невдалеке от Стамбула, три тысячи тонн боеприпасов, которые уже были доставлены на позиции артиллерии.

Ракетчики использовали зажигательные снаряды, запуская их за стену. Шестнадцатифунтовые снаряды, взрываясь, разбрызгивали горящую огненную смесь, погасить которую было трудно.

Одновременно корабли с десантом выбрали якоря и двинулись к городу, тоже стреляя из пушек по стенам. Целью этой демонстративной акции было заставить турок перебросить резервы к морским стенам, а силы городского ополчения занять тушением пожаров. Впрочем, дворец Топкапы не обстреливали.

Вскоре над морской стороной Константинополя поднялись вверх плотные столбы густого черного нефтяного дыма. С высоты Михаил видел, как по улицам города к босфорской стене двинулись отряды солдат. Через час канонады, раздающейся с восточной стороны города, Михаил дал следующую команду, предусмотренную планом штурма. Вверх взлетели зеленая и две красных ракеты.

Теперь дала залп артиллерия с напольной стороны. Хотя шар командующего фронтом висел на высоте 250 метров в 500 шагах за артиллерийской позицией, грохот залпа и разрывов ударил по ушам. Корзина ощутимо закачалась.

Пушки били по амбразурам, уничтожая турецкую артиллерию на стенах и на башнях. Тяжелые 24-фунтовые единороги били новейшими цилиндрическими снарядами по воротным башням, разрушая их.

Попадание новых снарядов в стену, сложенную из блоков мягкого известняка, произвело эффект, ошеломивший наблюдателей. Стальные 20-килограммовые фугасные снаряды, выпущенные под основание первой стены, проникали глубоко в стену и в грунт под ней, а взрыв трех килограммов тротила, которым они были начинены, превращал в щебень несколько кубометров кладки. Так что залп единорогов сразу вырвал из первой стены два куска метров по 10 длиной по обе стороны от взорванного турками моста через ров. Обломки стены и грунт рухнули в ров.

Через две минуты артиллеристы сделали следующий залп прямо в грунт под обрез края рва. Поскольку противоположный берег рва был на два метра выше ближнего берега, весь этот грунт тоже свалился в ров. Расчеты стреляли редко, чтобы не перегревать стволы орудий.

Разбив первую стену и устроив пологий подъем из рва, артиллеристы изменили прицел и сделали пологим склон на следующих десяти метрах с обеих сторон от моста. Так, пролом расширили на 20 метров в обе стороны от моста.

Затем огонь перенесли на воротную башню второй стены. Два десятка метров стены тоже рухнули после первого же попадания снарядов. Следующий залп обвалили часть грунта от подножия второй стены. Осыпь из обломков стены и грунта сформировала более или менее пологий подъем на высокий уровень грунта за второй стеной. Затем артиллеристы перенесли огонь на соседние участки стен.

С воротной башней третьей стены артиллеристам пришлось повозиться. Чтобы превратить башню в груду щебня, им пришлось сделать двадцать залпов. Через два часа вместо стен на десяток метров в обе стороны от воротных башен образовались проломы с вполне проходимым для пехоты углом наклона осыпей, состоящих из обломков стен и грунта.

Тем временем расчеты пушек «выравнивали» верх третьей стены. Одно попадание снаряда выносило кусок заборола метра три длиной и сносило стоявшую за ним пушку. К тому времени, когда единороги уничтожили ворота, стены и башни крепости были очищены от заборолов и артиллерии на версту от проломов. Сложенные из блоков мягкого известняка стены не представляли никакой проблемы для новейших русских снарядов.

Шестнадцатифунтовые единороги артиллеристы подвезли к стенам на дистанцию картечного выстрела и принялись сметать картечью со стен стрелков. К ним присоединились выступившие вперед роты стрелков с винтовками.

Под прикрытием артиллерийского и винтовочного огня саперные батальоны и полки пошли вперед и приступили к засыпке рва перед всеми воротами заранее заготовленными фашинами.

К обстрелу города с напольной стороны подключились ракетчики. Они развили максимальную скорострельность, запуская зажигательные снаряды за стену. Шестнадцатифунтовые снаряды, взрываясь, разбрызгивали горящую огненную смесь, погасить которую водой было невозможно, только засыпать песком, которого у обороняющихся не было. За счет разброса снарядов по дальности и направлению ракетчики создали за проломами сплошную зону огня шириной 400 и глубиной 200 метров.

Разбив воротные башни, единороги перешли на стрельбу гранатами навесом за стену, уничтожая защитников крепости, пытающихся тушить пожары.

Под прикрытием артиллерийского и винтовочного огня саперные батальоны и полки подошли к рву и без помех принялись засыпать его фашинами и мешками с грунтом. К трем часам дня рвы перед проломами были полностью засыпаны.

Саперы выложили досками подъемы и помогли артиллеристам перетащить через проломы полковые пушки. В проломы поочередно начали входить штурмовые отряды, расходясь от проломов по улицам веером, по мере выгорания огненной смеси. Ракетчики и артиллеристы перенесли прицел на 400 метров вглубь города.

По улицам отряды продвигались медленно, методично подавляя массированным ружейным и артиллерийским огнем все очаги сопротивления. Деморализованный противник попыток контратаковать не предпринимал. Ополченцы массами сдавались в плен. К 9 часам вечера весь город был взят. Штурмовые отряды по всему периметру плотно окружили дворец султана. Пленных заставили тушить пожары.

Михаил приказал прекратить стрельбу и направил к воротам дворца парламентера под белым флагом с барабанщиком и горнистом. Назначенный парламентером подполковник Сугодеев передал вышедшему из ворот офицеру бостанджи письменные предложения командующего русскими войсками министра обороны России великого князя Михаила Павловича. В случае добровольной сдачи на милость победителя султану, визирям Дивана, всем придворным чинам и воинам, оказавшимся во дворце, гарантировалось сохранение жизни и личного имущества. Однако все они становились пленниками.

После согласования Диваном и подписания султаном мирного договора, приложенного к ультиматуму, всем им обещали возвратить свободу и предоставить свободный путь в Анатолию под охраной русских солдат. Боевые действия в этом случае прекращались, войска останавливались на занятых позициях. В случае отказа Михаил обещал взять дворец штурмом. Войскам будет дан приказ о наступлении в Грецию, в Сирию и в Анатолию. На размышление давалась ночь до рассвета.

В тронном зале Топкапы всю ночь кипели страсти. Часть визирей заявили, что невместно правоверным принимать от неверного такие унизительные условия. Лучше почетная смерть в бою с последующим попаданием в райские сады к гуриям. Здравомыслящие члены Дивана предлагали подписать договор, с тем чтобы, получив свободу и помощь от западных держав, снова начать войну. К утру большинство стало склоняться к принятию ультиматума.

Чтобы продемонстрировать серьезность намерений, Михаил приказал заложить в двух местах под стены Топкапы мощные заряды и на рассвете взорвать их. С первыми лучами солнца, коснувшимися купола Святой Софии, заряды взорвали. Взрывы были такими мощными, что обломки стен долетели до тронного зала. Два обломка пробили окна и влетели прямо в тронный зал. К счастью, никого из присутствовавших они не убили, однако осколками стекол и обломками оконных переплетов осыпало многих. После этого дебаты сразу прекратились. Визири единодушно попросили султана принять предложение русских. Махмуд тут же подписал письменное согласие на предложение Михаила и направил с ним визиря Имран-пашу к русским. Через полчаса русские солдаты вошли в Топкапы и начали занимать все помещения дворца.

Выполняя строгий приказ Михаила, никакого насилия над сдавшимся в плен воинами и мирными жителями русские солдаты не чинили. Да и особых причин для этого не было, поскольку потери были небольшими: 118 убитых и 229 серьезно раненых. Обычного при штурмах озлобления у солдат не возникло.

Получив сводные данные о потерях войск от командира, Михаил даже несколько удивился. За 10 часов русские почти без потерь взяли штурмом сильную по теперешним меркам крепость, обороняемую 30-тысячным гарнизоном при 600 орудиях.

Все же разница в техническом оснащении войск дает русским подавляющее неоспоримое превосходство, подумал Михаил. Плюс, конечно, 100-летняя разница в тактике. Теперь во всех армиях мира начнут думать, как нам это удалось. Начнется охота за нашими новинками вооружения. Госох и Гостап придется сильно напрячься. Необходимо будет озадачить Госраз вербовкой и переманиваем к нам всех изобретателей, которые будут в западных странах работать по этим направлениям. Теперь нам нужно такие же убедительные победы одержать на море. И не над турками, а над англичанами и французами.

Во дворце в плен было взято 2400 человек, в том числе сам султан, весь его гарем и 26 визирей Дивана. Турецких солдат и офицеров из дворца вывели, оставив там только двор и гарем Махмуда со слугами. Все здания дворца и переходы между ними плотно окружили караулами. Взятых в плен ополченцев отпустили по домам.

Михаил в окружении чинов своего штаба прошествовал в тронный зал. В тронный зал вошли пехотинцы и выстроились вдоль стен, держа ружья с примкнутыми штыками наизготовку. Обменявшись с султаном положенными по этикету приветствиями, великий князь сразу же предложил Махмуду подписать заново составленный в четырех экземплярах договор. Два экземпляра были на русском языке и два на турецком.

В качестве санкции за отклонение султаном ультиматума договор был существенно ужесточен, по сравнению с первоначальным текстом. Все турецкие территории, занятые русскими войсками, в соответствии с договором, отходили к Российской империи: равнинные турецкие земли на западном берегу проливов и на восточном берегу проливов от Босфора до Измира, а также черноморские порты Эрегли, Трабзон и Гиресун. Валахия, Молдавия и область Добруджа тоже отходили к России.

Греция, Болгария, Македония, Албания, Сербия, Черногория, Нагорная Армения получали независимость от Османской империи и становились вассалами Российской империи. Во владении Османской империи оставались только исконно турецкая Анатолия, Сирия и Египет.

На обдумывание условий договора Михаил предоставил Махмуду три часа, но предупредил, что в случае отказа султана и Дивана от подписания договора отдаст приказ войскам наступать в Анатолию до соединения с войсками Кавказского фронта и полной оккупации всей малой Азии. Затем Михаил с сопровождающими чинами покинул зал, однако пехотное оцепление по периметру зала осталось.

Обсуждение договора было бурным. Дошло до взаимных оскорблений визирями друг друга. Лишь сверкающие штыки русских солдат, оцепивших зал, удерживали визирей от рукоприкладства. Махмуд поставил точку в дебатах, заявив, что, только сохранив за собой Анатолию и Сирию, можно будет организовать сопротивление захватчикам. Все понимали, что выполнять договор, заключенный под дулами винтовок, султан не собирается. После визирования договора всеми членами Дивана и подписания его султаном Михаил откланялся, заявив, что султану следует отдохнуть после трудного дня.

Однако, уходя, Михаил заметил, что свободу султан и его двор получат только после утверждения договора императором российским Николаем, что потребует не менее трех недель. Текст договора он пообещал отправить императору немедленно. Останавливать продвижение войск на эти три недели Михаил не собирался.

Договор предусматривал капитуляцию гарнизонов всех турецких крепостей в занятых русскими войсками территориях. К договору прилагался приказ султана Махмуда всем командирам гарнизонов, который предусматривал выход гарнизонов из крепостей без огнестрельного оружия. Холодное оружие разрешалось оставить только офицерам. Все сооружения, имущество и вооружение должно передаваться российским войскам в целости по актам передачи. Регулярные турецкие полки должны организованно следовать в Анатолию под конвоем русских войск, а тимариоты и прочие иррегулярные ополченцы – распускаться по домам.

Соответствующие указания были направлены во все корпуса русской армии. Однако Михаил приказал командирам корпусов преследовать отряды башибузуков до их полного уничтожения. Уж слишком башибузуки отличились зверствами по отношению к мирному не турецкому населению.