Обеспокоенное сообщениями из миссии Долорес о появлении в заливе Сан-Франциско сильной русской эскадры правительство Мексики поручило губернатору Калифорнии Пабло де Соло добиться выдворения русских с земель, которые Мексика считала своими на том основании, что ранее их считала своими Испания.

Прибывший 8 июня 1827 года в миссию Долорес губернатор обнаружил рядом с миссией на мысу сильную крепость с большим количеством крупнокалиберных пушек. На противоположном берегу пролива возвышалась такая же крепость. За неполных три месяца русские обосновались в Калифорнии прочно, и вышибить их военной силой было невозможно. В ожидании возможной новой агрессии все силы мексиканской армии находились на восточном побережье. А тихоокеанский военный флот значительно уступал в силе русской эскадре, о которой доложил глава миссии отец Игнасио.

Игнасио же сообщил де Соло, что численность русских превышает 10 тысяч человек; что они строят в устье реки Сакраменто самый настоящий город, который окружен мощной стеной с огромным количеством пушек; что в заливе базируется эскадра из двух десятков военных кораблей, в которую входят даже фрегаты и линкоры. Игнасио еще не знал, что русские разбирают свои линкоры.

Де Соло был потрясен. Полученная им директива правительства потребовать ухода русских, была явно невыполнима, тем не менее он заявил, что поскольку Калифорния принадлежала ранее Испании, а Мексика выбила испанские войска со своей территории и стала независимым государством, то эти земли теперь стали собственностью Мексики.

В ответ Елпидифоров заявил, что земли эти принадлежат по факту индейским племенам, вожди которых знать не знают ни про Испанию, ни про Мексику, и предъявил договоры, заключенные им с вождями племен. Затем заявил, что готов организовать встречу де Соло с вождями, подписавшими договоры. А кроме того, Россия пока еще не признала независимость Мексики и вполне может заключить договор на эти земли с Испанией. Тогда в случае войны Испании с Мексикой русские войска и флот в Калифорнии выступят на стороне Испании. К тому же с востока в сторону Калифорнии движутся толпы переселенцев из США, которые уже наводнили пока еще мексиканский Техас. Отстоять от них Калифорнию Мексика вряд ли сможет, а России это под силу.

Крыть эти аргументы де Соло было совершенно нечем. Он взял перерыв для консультаций с правительством. В полученной им через месяц директиве ему было рекомендовано найти компромиссное решение. Поэтому, когда представитель российского императора Елпидифоров объявил, что готов заключить с Мексикой договор аренды этой территории, он ухватился за эту идею как за возможность сохранения лица его страной. В итоге был подписан проект договора, по которому вся территория между хребтом Сьерра-Невада и Тихим океаном размером примерно 900 на 300 километров была сдана Мексикой в аренду России на 99 лет за чисто символическую плату в 270 тысяч серебряных рублей в год. Или по рублю за квадратный километр.

К тому же обе страны разрешали своим купцам беспошлинную торговлю на своих территориях. Это было весьма важно для устойчивого снабжения Русской Америки продовольствием. За это Елпидифоров пообещал скорое признание независимости Мексики Российской империей. И пообещал прозондировать возможность заключения Россией с Мексикой союзного договора. Для Мексики это было крайне важным ввиду ожидавшихся военных конфликтов с Испанией и США.

Не менее существенным это было и для России, которая станет второй великой державой, признавшей Мексику. В свете грядущих событий мировой истории будет крайне важно создать сильный противовес усилению влияния США в обеих Америках. Таким образом, безопасность важнейшего района добычи золота на ближайшие десятилетия была решена.

В марте 28 года фрегаты «Проворный» и «Михаил» прибыли в Севастополь, доставив офицеров и боцманов с разобранных в Америке кораблей. По приказу императора командующий Балтийским флотом адмирал Литке сформировал из самых новых парусных кораблей флота Третью дальневосточную эскадру в составе двух линкоров, трех фрегатов, четырех корветов и трех шлюпов. Двадцать пятого марта эскадра под командованием адмирала Смольянинова вышла в поход, имея на борту груз строительных материалов, оружия, боеприпасов и 2700 человек пассажиров и десанта. Вся это сила должна будет пополнить Тихоокеанский флот России и укрепить города.

Теперь во весь рост встала проблема отношений с Китайской империей. Еще в середине XVII века русские землепроходцы-казаки основали на берегах Амура первые крепости-остроги и обложили данью населявшие его берега племена. Однако маньчжурская династия Цин, правившая в это время в Китае, считала данные земли своими, а племена – своими данниками.

В это время империя Цин находилась на пике могущества. В 1686 году маньчжурские войска, используя многократное численное превосходство над малочисленными казацкими гарнизонами, выбили казаков из приамурских острогов. В 1689 году между Россией и Цин был заключен Нерчинский договор, по которому все земли по течению Амура от устья Шилки до океана и к югу от Станового хребта признавались владениями Цин.

Однако для безопасной транспортировки добытого в Калифорнии золота требовалось открыть для русского судоходства Амур, поскольку длинный океанский путь вокруг Азии и Африки, как и путь вокруг обеих Америк, был крайне опасен по причине господства Англии в океанах. В свое время английские каперы изрядно пограбили испанские золотые караваны на пути из Нового света в Испанию.

К 1827 году внутреннее положение Цин сильно ухудшилось. Широкомасштабная торговля опиумом, которую вели в Китае англичане и французы, используя для этого подкуп военных и гражданских чиновников, развратила и коррумпировала китайский государственный аппарат. Фактически производимые в Китае товары уходили в Европу в обмен на опиум. Простой народ, одурманенный наркотиком, переставал работать. В стране стало голодно. Ухудшение положения крестьянства вызвало многочисленные восстания, с которыми с большим трудом справлялась маньчжурская армия.

При императоре Цзяцине в 1796–1805 годах в течение восьми лет в стране бушевала крестьянская война, поднятая буддийской сектой «Белого лотоса», с 1801 по 1805 год бушевало восстание народа мяо, с 1800 до 1810 год в прибрежных к Китаю морях бесчинствовали китайские пираты, в 1813–1814 годах снова восставали приверженцы «Белого лотоса».

За время правления Цзяцина денежная система империи Цин облегчилась на 300 миллионов лянов (12000 тонн) серебра. Деньги ушли на опиум и на войны с восставшими крестьянами.

При сменившем Цзяцина императоре Даогуане восстания продолжились. В 1820 году начался мятеж в Коканде, а в 1823 году восстала провинция Шаньдун, в 1826–1827 годах восстали уйгуры. В итоге при Даогуане денежное обращение в империи совершенно расстроилось, солдатам и чиновникам годами не платили жалованье. Даже гвардия императоров, «восьмизнаменные войска», набранные исключительно из маньчжуров, утратили надежность.

Николаю – Ленину состояние империи Цин было прекрасно известно из загруженных ему курсов истории. В Опиумных войнах, первая из которых началась бы через 12 лет, в 1839 году, китайские армия и флот показали крайне низкую боеспособность. Четырехтысячное английское войско в хвост и в гриву било китайскую 220-тысячную отборную «восьмизнаменную армию». Китайская армия так и осталась армией XVII века, с очень малым количеством очень плохого огнестрельного оружия. К тому же напрочь лишенной дисциплины.

Промывку золота на реке Сакраменто поставили на промышленную основу. Лотки старателей ушли в прошлое. Инженер Агте внедрил на приисках промывочные цилиндры собственной конструкции, названные рабочими «агтеевскими бочками». Бочки ускорили производительность процесса в десятки раз.

Первую промышленную партию намытого золота в 22 тонны отправили из Ново-Московска 12 июля. Золото было расфасовано в прочные двухслойные кожаные мешки весом по 40 килограммов. Мешки упаковали в деревянные ящики, добавив в них для объема лесных орехов, так, чтобы удельный вес содержимого примерно соответствовал удельному весу серебра. На ящиках так и написали: «Серебро, 2,5 пуда».

В районах золотодобычи были приняты беспрецедентные меры секретности, разработанные майором Дотай и магистром ордена Серафимовичем. Всех жителей миссии Долорес вывезли в Сан-Диего на шхунах, ходивших в Никарагуа за продовольствием. Местных индейцев к приискам не подпускали. Гарнизоны крепостей, расположенных на Сакраменто, в Ново-Московск тоже не выпускались. Все необходимое в эти крепости завозилось на речных барках, на них же вывозили ящики с «серебром». Экипажи барок дали жесточайшую подписку о неразглашении.

Гарнизон Ново-Московска с гарнизонами крепостей Уриил и Рафаил тоже не пересекались. Между этими крепостями по заливу ходил шлюп «Ловкий», экипаж которого тоже был под подпиской. Остальной флот Русской Америки базировался на порт Уриил и в Ново-Московск не ходил. Груз со шлюпа перегрузили в заливе на корвет «Херсон», который в сопровождении корвета «Диомид» сразу пошел в Николаевск-на-Амуре. Груз сопровождали офицеры Дотай и Госконт.

В Николаевск корветы пришли 5 сентября. А 6 сентября пароход «Святой Николай», который прибыл из Сретенска в Николаев еще 17 августа, принял груз с корвета «Херсон». Пароход порожним водоизмещением 140 тонн, загруженный сухими дровами и провизией до нормы, в тот же день пошел вверх по Амуру. Кроме золота специальный фельдъегерь вез запечатанный проект договора с Мексикой. На борту находились 28 человек команды, 32 стрелка и три офицера. Маленький кораблик был вооружен 12 шестифунтовыми пушками, по четыре на борт, еще две кормовых и две погонных. Стрелки и матросы имели ружья, гранаты и холодное оружие. Под машиной пароход давал 11 узлов, или 20 километров в час. Против течения Амура относительно берегов мог идти со скоростью 15 километров в час. Никакая китайская посудина на реке догнать пароход не могла, а инциденты с китайцами уже были.

На пути из Сретенска в Николаев напротив устья реки Сунгари китайцы на четырех джонках пытались остановить корабль для досмотра, но отстали после холостых выстрелов из пушек.

Третьего июля вождь местного племени нивхов приехал в крепость и заявил, что в племя пришли китайцы и требуют дань. Начальник крепости капитан Мальгин направил в стойбище племени отряд, который выгнал китайцев. Обошлось без кровопролития, китайцам просто надавали тумаков.

На шлюп «Быстрый» на пути в Сретенск китайцы напали ночью, когда он отстаивался на якоре на середине реки. Моряки отбили нападение ружейным и пушечным огнем. Утопили пять джонок. Произошло это в пятистах километрах от Николаевска.

Командир парохода лейтенант Дягилев узнал о нападении от командира «Быстрого», когда они повстречались в среднем течении Амура, поэтому он решил идти по ночам не останавливаясь, малым ходом, держась стержня реки. Лоция реки, составленная штурманами «Быстрого», на пароходе имелась. И само собой, был дан приказ по ночам удваивать состав вахты. Однако нападение состоялось утром напротив устья реки Уссури. Китайцы, заметив поднимающийся по реке пароход, за ночь успели передать весть выше по течению, обогнав пароход, движущийся малым ходом по длинной излучине реки. Утром из устья Уссури вышли 12 джонок, перегородивших реку. Чтобы не рисковать грузом, Дягилев в переговоры вступать не стал, а сразу дал залп из двух баковых орудий. Джонки кинулись врассыпную. Поравнявшись с ними, шлюп дал полный залп с двух бортов, ибо следовало отбить китайцам охоту покушаться на флаг российского военного флота. Утопили четыре джонки.

Далее прошли до Сретенска без приключений за 28 суток. В Сретенске их уже ждали курьеры Дотай с отрядами охраны. Шоссе Москва – Сретенск в 5 тысяч верст уже было построено, с небывалой прежде в России скоростью. Через каждые 20–30 верст на шоссе уже стояли крупные ямские станции, на каждой не менее сотни подменных лошадей, так что станции могли обслужить караван из 50 человек охраны и 50 вьючных лошадей. На каждую вьючную лошадь грузили по два ящика, один караван мог принять 100 ящиков, или 4 тонны груза. Караваны из Сретенска отправляли через два дня на третий, дабы ямские лошади могли хорошо отдохнуть. Всего отправили 6 караванов. За сутки караван проходил 100–120 верст.

В Петербург первый караван прибыл в отныне знаменательный день 27 ноября 1827 года. В Петропавловской крепости на Монетном дворе караван встречали сам император, оба его брата, великие князья Константин и Михаил, председатель Кабинета министров Левашов, министры Мейер и Киселев, министр финансов Канкрин. Когда все ящики занесли в помещение приемного отделения монетного двора, император самолично, стамеской и молотком вскрыл один из ящиков, затем Левашов взрезал острым ножом кожаный мешок и передал Николаю маленький, но весьма увесистый слиток желтого металла весом четыре килограмма. Затем раздал каждому из присутствующих, включая начальника двора, по одному слитку. Рассмотрев слитки, собравшиеся положили их на место, затем все двинулись в кабинет начальника Монетного двора, где был накрыт стол.

Поднимая первую рюмку, Николай сказал:

– Отныне, господа, проблем с бюджетным балансом у нас не будет. Сведения о богатейших россыпях золота в американской Калифорнии полностью подтвердились. Этот караван первый, но за ним идут еще пять. Всего мы получим с этими караванами золота на двадцать три миллиона серебряных рублей, или на два миллиона двести тысяч золотых червонцев. А следующим летом, я твердо надеюсь, золото из Калифорнии пойдет потоком. За наше российское золото!

На следующий день Николай направил президенту Мексики Алонсо Калхоне и королю Испании Фердинанду свой Акт о признании Россией независимости Мексиканской республики, а Монетный двор начал печатать золотые червонцы весом 10 граммов и номиналом в 11 серебряных рублей. В Мехико были направлены два подписанных Николаем экземпляра договора аренды земель в Калифорнии. Договор аренды являлся приложением к Акту признания независимости, чтобы у президента Калхоне не возникло сомнений.

В конце октября китайцы попытались атаковать Николаевск. По Амуру из Сунгари спустилась большая флотилия джонок и высадила выше города трехтысячный десант. Китайское войско подошло к городу и начало осаду. Вернувшийся к тому времени из Сретенска паровой шлюп Святой Николай отошел от пристани и расстрелял из пушек все джонки, заодно разгромив китайский лагерь и все вытащенные на берег припасы.

Командующий отрядом генерал Ляо Дан вызвал начальник крепости лейтенанта Мальгина на переговоры и предложил добровольно оставить крепость с сохранением знамени и оружия. На это Мальгин предложил генералу переправить войско на подручных средствах на правый берег Амура и пообещал не препятствовать переправе. Высокие договаривающиеся стороны не договорились. Осады Мальгин не боялся. Припасы в крепости были накоплены солидные, а вот китайцы остались без оных.

Ляо Дан попытался пойти на приступ. Атакующие китайцы были расстреляны картечью, понесли большие потери и бесславно откатились. Генерал попытался разослать фуражиров по окрестным селениям нивхов, но нивхи, при поддержке российских отрядов, оставленных Мальгиным вне стен крепости для наблюдения за китайцами, перебили фуражиров. Затем нивхи откочевали подальше в тайгу.

Китайское войско стало страдать от голода и холода. Дождавшись ледостава, в конце ноября Ляо Дан увел свой поредевший отряд по льду через Амур восвояси.

В Златоусте к осени изготовили первые 12 паровых машин. По мере готовности машины отправлялись по Сибирскому шоссе в Сретенск. К весне 1828 года в Сретенске уже стояли на стапелях 8 шлюпов, аналогичных по конструкции «Святому Николаю», и два двухмоторных 20-пушечных брига, порожним водоизмещением по 360 тонн.

Как только на Шилке сошел лед, вся русская флотилия под командованием капитана первого ранга Панафидина двинулась вниз по реке. Семь шлюпов тащили на буксире по 500-тонной груженой барже, а бриги – по 1000-тоннной. Баржи везли пушки, оружие, строительные материалы и инструменты. Один из шлюпов шел без баржи в передовом дозоре флотилии. На баржах шел десант в количестве 4000 человек.

Первую большую баржу оставили на мысу при слиянии рек Шилки и Аргуни, откуда и считалось географами начало Амура. Шесть сотен десантников начали строить 40-пушечную крепость, названную Шилка. Спускаясь по Амуру, оставляли баржи и начинали строить крепости при впадении в Амур рек Хумархэ, Зея, Бурея, Сунгари, Бира, Уссури, Горин. Самую крупную 50-пушечную крепость с тысячным гарнизоном, названную Хабаровском, начали строить при впадении в Амур Уссури. При впадении Сунгари начали ставить 40-пушечную крепость Дежнево. Остальные крепости получили по 30 пушек и гарнизоны по 400 человек.

У каждой из крепостей оставили на дежурстве один из паровых шлюпов для связи, снабжения и поддержки в обороне. Последнюю малую баржу довели до Николаевска, усилив его гарнизон. Нападать на столь мощную флотилию китайцы не рискнули, хотя их джонки на реке видели много раз.

В июне в Николаевск пришли два корвета и два фрегата из Ново-Московска. Они доставили продовольствие и 400 тонн «серебра» в ящиках. Ящики перегрузили на оба речных брига. Затем речная флотилия из двух паровых корветов и одного шлюпа пошла вверх по Амуру. От Сретенска ящики начали переправлять караванами по шоссе в Петербург. Теперь их везли в пароконных повозках по 10 ящиков в каждой. В каждом караване следовали 25 повозок и 50 верховых охранников. Всего до зимы отправили сорок караванов. Разгрузившись, бриги пошли в Николаевск за новой партией груза. До ледостава они доставили в Сретенск еще один груз золота в 300 тонн.