– Это какие-то шпионские штуки для прослушивания, что ли? – Я вопросительно уставилась на Генри.

Очевидно, брат Шона не просто взял студию под наблюдение. Инстинкт подсказал ему (так он объяснил сам) еще и проверить помещения на наличие жучков.

– Две штуки стояли здесь, в холле, и еще один – прямо под сиденьем твоего кресла. Сейчас можно говорить свободно. Я отключил их. – Он передал мне маленькую черную штуковину, безобидную на вид. – Они с радиопередатчиком – не знаю, какая у него дальность. Попрошу двоюродного брата посмотреть.

– Охренеть. А где такие вообще продают?

Шон рассмеялся у себя за стойкой.

– Да где угодно.

Я потрясенно уставилась на него.

– Серьезно?

– На маркетплейсах. Да даже в магазине возле дома можно найти.

– В магазинах продают шпионские гаджеты для прослушивания?

Какого черта? В каком лесу я жила, если до сих пор не знала об этом?

Братья Блэкуотер с улыбкой переглянулись.

– Как я уже сказал, я попрошу моего брата их изучить. Возможно, это даст нам информацию о том, кто за тобой следит. Но я уверен, что мы и так можем догадаться, кто это.

Я вспомнила, как Шейн посетил меня в первый же день на моем рабочем месте, в то время как его приятели крутились у ресепшен. Никто не мешал им установить жучков.

– Но почему они шпионят за нами?

– Они шпионят за тобой, – выразительно сказал Генри.

Этот грим с угольно-черными волосами и глазами раздражал большинство людей, но мне он нравился на едва уловимом уровне. Я ему доверяла.

– Думаю, ты и сама знаешь почему, – добавил он. – Они хотят себе тату-оберег.

Я не стала спрашивать, откуда и насколько подробно сам Генри знает о моих способностях. Жнецам, похоже, известно обо всем на свете. Черт возьми, да у них весь город под колпаком, не иначе. Я не стала пускаться в детали по поводу того, что Шейн и стая «Кровавой луны» могут сильно заблуждаться по поводу реального действия моих татуировок. Думаю, именно за этим они меня и прослушивали. Кто, черт возьми, знал?

Я стала припоминать, о чем говорила на рабочем месте или в холле студии с того дня. Помню, что я обсуждала обереги с Нико и другими. То есть я не пыталась сохранить тему в секрете или что-то в этом роде.

– Пойду расскажу Нико, – небрежно бросила я. – Он ведь в подсобке? – уточнила я у Шона.

– Не уверен.

До этого оборотень решил заняться проверкой новых розеток, так что я пошла посмотреть, где он может быть.

На кухне Том и Линдзи сидели за столом совсем близко друг к другу. Рядом лежали недоеденные бургеры из закусочной «Ред дог». Том показывал ей эскиз татуировки, который он нарисовал в своем блокноте, а Линдзи внимательно рассматривала его, выражая восхищение.

– Привет, ребята. Нико не видели?

Они подняли на меня головы, и Том сказал:

– По-моему, он говорил, что пойдет домой поработать над каким-то проектом. И что мы можем позвать его, если нам что-нибудь понадобится.

– Спасибо, – кивнула я.

Линдзи тут же снова с интересом стала слушать Тома, который рассказывал о технике исполнения своего рисунка, а я порадовалась про себя, увидев, что между ними может зажечься искра. Не факт, что сам Том это понимал – он был довольно далек от вопросов романтики. По натуре глубокий и рассудительный, он все же иногда упускал из виду поведение других. Возможно, придется ему подсказать, если он сам не поймет, что за заинтересованными взглядами Линдзи скрывалось нечто большее, чем просто впечатление от классно сделанного эскиза.

Я направилась к черному ходу, ведущему во внутренний двор Нико, но сначала решила заглянуть на стойку и сообщить Шону, что иду к нему.

Грим кивнул, разговаривая со своим братом в дверях.

Войдя во двор Нико, я совершенно не ожидала увидеть то, что увидела. На лужайке оборотень орудовал молотком, строя курятник. Фред кружил вокруг него и его конструкции, наблюдая и периодически критикуя – с безопасного расстояния.

Я раскрыла рот от удивления и подошла к нему по кирпичикам, ведущим на лужайку.

– Что это?

Нико, сидевший на корточках у входа в курятник, поднял взгляд на меня, и прядь темных волос упала ему на один глаз.

– По-моему, и так понятно.

Я застыла, уперев руки в бока.

– Ну да. Это ты сегодня построил? – Я сглотнула ком в горле.

Его рукава были закатаны, обнажая жилистые руки, в которых он держал молоток. Но я была настолько потрясена, что едва обращала внимание на это шикарное зрелище. Внутри меня бушевали какие-то совсем другие эмоции, а не вожделение.

– Он пришел уже готовым к сборке. Я просто собрал части воедино.

– Нико, – осторожно запротестовала я, – ты не должен был этого делать.

И в этот момент слезы навернулись у меня на глазах, угрожая стать заметными. Я заморгала, пытаясь взять под контроль рвущиеся наружу чувства.

Что со мной было не так?

Я никогда не плакала. По какой-то причине этот милый жест совсем застал меня врасплох, и мое сердце сжалось в комок.

Нико бросил молоток в траву и, нахмурившись, направился прямо ко мне. Он обхватил ладонями мое лицо, его голос был таким нежным:

– В чем дело, солнце?

Я с трудом сдержала всхлип, но глаза все равно были на мокром месте. Настороженный взгляд Нико сменился взволнованным, и он стал утирать мне слезы большими пальцами.

– Что все это значит?

Я раздраженно вскинула руки в воздух, хватая его за предплечья.

– Как будто ты никогда не видел, как девчонка рыдает над курятником.

Он улыбнулся, приподнял мою голову и нежно поцеловал меня в губы.

– Да я и курятник девушке впервые строю, если на то пошло.

Я скользнула руками по его футболке и сплела пальцы у него на затылке.

– Дело начинает принимать серьезный оборот, – прошептала я ему в губы.

– Это точно.

Вспомнив, зачем пришла, я сказала ему:

– В студии только что был Генри. Он нашел там несколько подслушивающих устройств.

Нико нахмурился, крепче прижимая меня к себе. Он не спрашивал, кто их установил. Это и так было понятно. Мы оба это знали.

– Генри может как-нибудь отследить виновника?

– Сказал, покажет брату – может, у того получится. Выглядит как идеально подходящая для грима задачка.

Я старалась говорить безэмоционально, но в моем тоне ощущалось беспокойство. Нико, должно быть, тоже его чувствовал.

– Не волнуйся. – Он поцеловал меня в висок.

Меня переполняли эмоции. Обеспокоенная жучками, взволнованная предстоящей церемонией открытия, потрясенная добротой Нико, построившего новый дом Фреду, и всем, что он для меня сделал, я еще крепче прижалась к нему и поцеловала прямо в его идеальный подбородок, а затем поднялась к губам.

Он ответил на поцелуй, сначала нежно. Затем его нежность переросла в нечто хищное – он прижался своими губами к моим, обхватил одной рукой мою поясницу под рубашкой и крепче притянул меня к себе. Он пробовал меня на вкус, агрессивно покусывал зубами и поглаживал языком, в то время как его пальцы нежно скользили по моей коже вдоль верха джинсов. Когда с моих губ сорвался стон, он прижал меня к себе крепче, прерывая поцелуй, и опустился ниже к моей шее.

– Нико. – Я вцепилась обеими руками в его волосы, притягивая его ближе. – Что между нами происходит?

Вместо ответа он спросил:

– Ты можешь остаться? – И провел языком по моей ключице.

– Нет. У меня запись через несколько минут.

– Через сколько именно?

– Восемь.

– Отлично.

Его руки потянулись к моим джинсам, и он расстегнул на них молнию.

Теперь я смеялась, хотя минуту назад плакала. Я огляделась по сторонам, но кирпичная ограда были высокой, а ключ от задней двери, открывавшейся из студии, был у меня с собой.

– Ты меня слышал?

Затем Нико опустился на колени, и, о черт, до чего же он был красив, с этой глубокой волчьей зеленью в глазах.

– Я уложусь за пять. – Он ухмыльнулся, стаскивая с меня джинсы и трусики до лодыжек.

Воздух был прохладным, но руки Нико на моей попе и его дыхание на моем лоне казались просто обжигающими.

– Я замечаю тенденцию, – пробормотала я, прежде чем он провел большим пальцем по моему клитору. – Ты влюблен в мою киску.

– Мы глубоко увлечены друг другом, – сказал он без промедления, продолжая поглаживать меня большим пальцем. – Надеюсь, ты не ревнуешь.

Я затаила дыхание, когда он придвинулся ближе, зная, что вот-вот испытаю головокружительное ощущение.

– Готова делить тебя с ней, – мои пальцы погрузились в темные пряди его волос, – но только с ней.

– Великодушно.

Он посмотрел на меня, наклонился вперед и лизнул меня своим толстым языком, затем сделал им круг вокруг моего набухшего бугорка.

– Это же я, – выдохнула я, упираясь руками в его плечи, впиваясь ногтями в мышцы, обтянутые рубашкой. – Вайолет Великодушная.

Нико ухмыльнулся, касаясь моей разгоряченной плоти.

– А еще ты леди Вай, гроза и истребительница оборотней.

Он снова прошелся языком, протяжно и энергично.

– Я леди?

– Покладистая, приятная. – Еще один долгий, настойчивый поцелуй. – Тебе легко угодить.

Затаив дыхание, я сказала:

– Рада, что хоть один из нас такой.

– А теперь будь хорошей девочкой и дай мне пососать тебя, пока ты не кончишь мне на язык.

– Черт, Нико, – резко выдохнула я. – Что ты такое говоришь.

Я уже чувствовала, как сжимается мое лоно.

Он поднял руку и шлепнул меня по заднице, а потом сжал ее ладонью.

– Тихо. Я пытаюсь сосредоточиться.

Я ухмыльнулась и закрыла глаза.

– Ну все, замолкаю.

Положив руку ему на затылок, я крепче прижала его к себе. Я гналась совсем не за тем, чтобы испытать оргазм. Я искала то нежное, необузданное чувство, которое всегда возникало, когда Нико был рядом со мной.

В моменты экстаза и близости он словно доставал из меня то, что скрывалось внутри. Я наблюдала, как он соблазняет не только мое тело, но и душу. Моя собственная магия откликалась пульсацией в крови и подсказывала, что я на верном пути. В отношении себя и Нико. В том, что я наконец открыла свое сердце тому, кто должен был хранить его, лелеять и заботиться о нем.

Когда его сладкие губы довели меня до края, я разрыдалась, осознав, что влюбляюсь в него. Или я уже влюбилась, только еще не знала об этом. Слезы лились по моим щекам от переполнявших меня эмоций. Они рвались наружу, не спрашивая моего согласия.

У меня подкосились колени, и Нико подхватил меня, усаживая к себе на ноги. Не говоря ни слова, он прижался губами к моему виску и вытер скатившиеся по щекам слезинки медленными движениями большого пальца.

Он не спросил меня, в чем дело. Он знал. Он так быстро проник в мое измученное сердце. А может, совсем не быстро. Ведь он стремился к этому с того самого дня, когда мы познакомились на новогодних каникулах.

– Можно я приду к тебе сегодня вечером? – тихо спросил Нико минуту спустя. Его голос стал резче, и он еще раз поцеловал меня в макушку.

– Да, – шепнула я, замечая нотки уязвимости в своем голосе.

Он обнимал меня еще с минуту, просто осыпая мой лоб целомудренными поцелуями. Казалось, он понимал, что я нуждаюсь в утешении.

Он не спрашивал, из-за чего я плакала, и не настаивал, чтобы я рассказала ему о своих чувствах. Он просто обнял меня крепкими руками и оставался рядом. Позволив мне разобраться в том, что было между нами. Как будто он уже знал все наперед и терпеливо давал мне время привыкнуть к себе.

Когда я снова смогла говорить, то сказала:

– Сегодня первая ночь новолуния, поэтому я буду зачаровывать волчий оберег. – Я нежно провела пальцами по его волосам и наконец взглянула на него. – Очень надеюсь, что все получится. Ради тебя. Ты придешь?

Он смотрел на меня, в его глазах читалась глубокая привязанность.

– Мое присутствие не нарушит чары?

– Вовсе нет. – Я провела пальцами по его твердому подбородку. – Если кто-то будет наблюдать, это никак не повлияет на результат.

Нико поднял меня со своих колен и помог надеть трусики и джинсы, затем встал и, наклонившись к моему лицу, снова поцеловал в губы.

Я посмотрела в его красивые, выразительные глаза, которые так долго наблюдали за мной. Я вздрогнула при мысли о том, что он хотел меня целых два года. На меня нахлынуло сожаление оттого, что мы могли начать встречаться намного раньше.

– Я бы хотела, чтобы ты был рядом, – наконец призналась я, осознав в этот момент, что хочу, чтобы он всегда был рядом. – Пожалуйста.

– Тогда я буду, – тихо сказал он, и его глаза засияли нежностью.

Я повернулась и пошла обратно в студию.