В который раз, просыпаясь утром и оглядывая улочки Лаграша сквозь крохотное мутное стекло бедняцкой каморки на чердаке доходного дома, Хоу Итт позволил себе краткий миг самодовольной гордости. Как-никак, он стал первым за долгое время имперским лазутчиком, которому удалось проникнуть в этот злосчастный город.

Риск был огромен. С того момента, как тут объявился Владыка демонов, из тех, кто пытался следить за Лаграшем вблизи или просочиться в него, не вернулся никто. Попытки выйти на связь тоже заканчивались глухой тишиной. Командир Руммей строго-настрого запретил приближаться к городским стенам слишком сильно и разрешил наблюдать лишь издалека. Но в один из тускло-серых пасмурных дней, прозябая смену в наблюдательном шалаше, Хоу Итт решил рискнуть.

Кто-нибудь из сослуживцев мог бы сказать, что парнем двигало чувство долга напополам с отчаянием. Ведь даже если он сгинет, то невелика потеря — ведь дорога в Империю была для них теперь закрыта, а вместе с ней и надежда на нормальную жизнь в будущем. Их отряд считали или погибшими, или дезертировавшими. Генерал Райда, предупредившая о задуманной Императором зачистке, тоже куда-то исчезла и давно не выходила на связь. Всё, что им теперь оставалось, это выполнять последний полученный от неё приказ, надеясь… на что-то.

Но Хоу решил надеяться не на неопределённость, а на шанс оказаться поближе к теплу и богатым запасам еды, пусть даже это было сопряжено с риском, в который он не очень-то и верил, так как изо дня в день наблюдал на горизонте спокойный город, вокруг которого не было ни намёка на опасность. Так что его толкнуло вперёд не высокое чувство самопожертвования, в надежде добыть ценные разведданные, а самоуверенность, и банальное желание жить лучше и жрать чаще. Хотя бы до конца зимы.

Продержаться дольше в рядах демонов Хоу всё равно не рассчитывал. Сейчас его маскировке помогали ворохи зимней одежды и взятая когда-то с трупа демона подорожная, но с приходом тепла всем станет совершенно очевидно, что волчьи уши под шапкой на самом деле сшиты из драного меха, кроме них на голове торчит ещё пара вполне человеческих ушей, а у якобы отсечённого людами хвоста нет даже намёка на обрубок.

Языком он владел почти без акцента и регулярно чернил волосы, но этого будет недостаточно, чтобы успешно лгать демонам. Придётся или уйти в трущобы, в подполье, или покинуть город.

Но до этого момента ещё далеко.

Фыркнув, Хоу Итт проверил как держится краска на волосах и начал одеваться, готовясь к новому дню. Пусть он и проник в город за лучшей жизнью, он всё ещё оставался разведчиком и скурпулёзно собирал всю возможную информацию. Даже протащил в город «Дальноглас», нанявшись сборщиком дров и припрятав его в охапках хвороста, забрав из укромного места.

Правда, воспользоваться им он пока не решился. Командир Руммей будет рвать и метать, так что Хоу хотел перед первым сеансом связи разнюхать что-нибудь ценное, дабы смилостивить командира. Иначе по возвращению в отряд его бы ждали огромные проблемы.

Кое-что ему уже удалось узнать. Та странная большая карета, которая постоянно курсировала между городом и замком Владыки демонов, скрывала в себе мрачный, отвратительный секрет. Её приводили в движение ожившие мертвецы. И не просто какие-то мертвецы, а павшие под стенами Лаграша солдаты Империи.

Хоу Итту хотелось верить в то, что это какая-то пьяная байка перебравшего брехливого демона, но горожане заявляли это с такой радостной уверенностью и злорадным наслаждением, что парень с каждым разом сомневался в этом заявлении всё меньше и меньше.

В конце концов, он самолично видел торчащие из днища кареты, именуемой местными зомбусом, ноги, которые и приводили её в движение. Днём. Ночью. Без каких-либо перерывов или смен. Без устали и сна. Под непонятное зловещее урчание, доносящееся из недр кареты.

Вот только, несмотря на всю омерзительность этих знаний, на серьёзные разведданные они пока не тянули и Хоу Итт продолжал собирать по городу сплетни и слухи, надеясь разузнать что-нибудь важное о Владыке демонов.

И узнал.

Возвращаясь вчера вечером в свою каморку, Хоу Итт случайно заметил в небе необычное движение. Тёмное пятно вылетело из-за городской стены на огромной скорости, промелькнув прямо вдоль улицы, по которой брёл фиарнийский разведчик. Поначалу парень решил, что это просто какая-то птица, но быстро осознал, что птицы с такой скоростью не летают. Оглянувшись, он успел заметить, как пятно, ненадолго зависнув поблизости, сделало крюк над городом и улетело в сторону огромной твердыни замка, растворившись в черноте её силуэта, подсвеченного закатным солнцем.

Догадка звонко щёлкнула в голове Хоу Итта и он стремглав бросился по переулкам к окраине Лаграша, где был припрятан в тайнике его «Дальноглас». Петляя по задворкам и стараясь не попадаться на глаза стражникам во время пересечения более оживлённых улиц, разведчик снова и снова прокручивал в голове увиденное.

У него не было при себе средств наблюдения, чтобы убедиться в том, что мимолётный взгляд его не обманул, да и случилось всё слишком быстро, чтобы Хоу Итт успел чем-то воспользоваться, но разведчик был уверен — в тот краткий миг, когда пятно зависло над крышами соседней улицы, в его очертаниях он разглядел человеческую фигуру.

И ему на ум приходил лишь один маг демонов, которому могло быть по силам продемонстрировать нечто подобное.

Да, среди архимагов демонов был какой-то чародей, умевший летать, но из того, что знал Хоу Итт, он не обладал ни такой скоростью, ни дальностью. Иногда вокруг города нарезал круги чёрный дракон, но это была здоровенная и приметная туша, которую никто и никогда не спутал бы с человеческой.

Так что шанс ошибки был минимален. Предположить иных персон, способных на такое, он просто не мог.

Добравшись до тайника и включив устройство, он вышел на первый сеанс связи:

— База, приём, это Хоу Итт. База, приём, — оттарабанил он.

— Хоу Итт? Куда ты пропал, сто демонов тебе в сраку⁈ Мы…

— Времени нет. Доложите командиру: мне удалось проникнуть в Лаграш. По результатам наблюдения у Владыки демонов обнаружена способность летать. Как поняли?

После этого парень торопливо завершил сеанс, условившись лишь о времени следующего контакта. Но он сделал это вовсе не потому, что опасался быть обнаруженным — наоборот, угол был настолько глухой, что за день сюда едва-ли хоть кто-то заходил. В тот вечер вокруг не было ни единой души. Просто Хоу Итт набивал себе цену, чтобы на том конце не заподозрили, что он тут вволю спит и вкусно ест.

Теперь ему было бы неплохо разузнать ещё что-нибудь интересное, а лучше — окончательно убедиться в своём случайном наблюдении. Одевшись, он шагнул к выходу из каморки, попутно натягивая на лицо шерстяной шарф, который носил скорее ради маскировки, и схватился за ручку двери.

От которой он тут же невольно отпрянул в резком и внезапном приступе брезгливости.

Когда Хоу хотел открыть дверь, его рука коснулась не металла, а чего-то тонкого и липкого, мгновенно прицепившегося к ладони и пальцам. Удивлённо опустив взгляд и осмотрев свою пятерню, разведчик обнаружил, что она облеплена белоснежной паутиной, тянущейся от дверной ручки.

Скривившись, парень инстинктивно дёрнул рукой, намереваясь стряхнуть противную дрянь на грязный пол, но паутина и не подумала отрываться. Вместо этого тонкие белые нити натянулись между дверной ручкой и его пальцами, словно струны, издав едва слышный гул.

— Что за хренотень… — пробормотал Хоу, попытавшись оттереть липкую мерзость второй рукой. — Даже пауки у демонов ненормальные.

Он искренне не понимал, какой был прок этому многоногому дебилу плести паутину на дверной ручке, а не в углу как делали его приличные собратья в Империи. Да ещё такую липкую.

Хоу Итт яростно пытался избавиться от паутины, но его усилия были тщетны. С тем же успехом он мог бы попытаться оттереть жидкую смолу, щедро сдобренную резиновым клеем. Нити не рвались. Они тянулись, липли обратно к коже при любом неосторожном движении и парню стоило больших трудов скатать их в плотный, упругий шарик, который пришлось с силой отскребать лезвием ножа от кожи и металла.

Когда ему удалось с ним справиться, шпион сплюнул от досады, разглядывая облепленное паутиной лезвие. Клинок был испорчен. По крайней мере, до тех пор, пока он не отыщет горящий очаг и не сунет лезвие в огонь, чтобы очистить его от этой дряни. Завернув нож в старую засаленную тряпку, Хоу Итт засунул его в сапог и наконец вышел из каморки, направившись на улицу.

Город жил своей обычной суетливой жизнью. Скрипели полозья и колёса телег, переругивались торговцы, где-то вдалеке мерно стучали кузнечные молоты. Фиарниец привычно слился с толпой, шаркая подошвами стоптанных сапог и сутулясь как подобает замёрзшему бедняку. Он планировал покрутиться у западных ворот, надеясь подслушать что-нибудь о Цитадели Владыки. Или увидеть.

За те полторы недели, что разведчик провёл внутри городских стен, он частенько слышал в болтовне местных, что Владыка давно не заглядывал в Лаграш. Может, в ближайшие дни что-то изменится? Неспроста же Владыка решил полетать над городом…

Хоу Итт начал замедляться и вскоре остановился на углу базарной площади. Что-то было не так.

Началось всё несколько улиц назад, с едва заметного зуда между лопатками. Того самого первобытного, иррационального чувства чужого пристального взгляда, которое вырабатывается у любого разведчика после пары лет работы на фронте или во вражеском тылу. Хоу Итт сделал вид, что поправляет сползающие стёганые штаны, подпоясанные верёвкой, и принялся коситься по сторонам, пытаясь найти источник нежелательного внимания.

Улица была забита народом, начинавшим свой рабочий день. Всюду мелькали отвратные демонические рожи. Рогатые, клыкастые, краснокожие, ушастые. Однако никому из них не было до него дела. Горстка стражников из утренней смены лениво брела мимо, звучно обсуждая чью-то новую бабу.

Никто не интересовался Хоу Иттом. Но зуд всё не проходил, и, казалось, давил откуда-то сверху.

Разведчик медленно, стараясь не выдать себя, окинул взглядом заснеженные карнизы и скаты крыш, но не обнаружил там ничего, кроме дыма из печных труб и редких взъерошенных птиц.

— Померещилось?.. — тихо буркнул он в натянутый на лицо шарф и зябко поёжился.

До сих пор он ощущал себя в городе довольно спокойно и уверенно, но сегодня словно бы весь день решил пойти наперкосяк, начавшись с той дурацкой паутины.

Выдохнув, он попытался избавиться от этого липкого ощущения на спине и, засунув замерзающие руки в карманы, пошёл дальше.

Добравшись до западных ворот, Хоу принялся слоняться по округе, время от времени нанимаясь для вида на очистку снега перед местными лавками. Один час медленно тянулся за другим, через уши разведчика протекали реки бесполезного для него трёпа, не принося с собой ни крупицы полезной информации, и после полудня он уже начал задумываться о том, чтобы оставить это пропащее дело и уйти в другое место, пока его блуждания не привлекли излишнего внимания стражи, как вдруг его терпение наконец-таки оказалось вознаграждено.

Когда через ворота в город в очередной раз заезжал урчащий зомбус, караульные у створок врат, все эти часы не демонстрировавшие ничего, кроме безмерной скуки, чрезмерно оживились и Хоу тут же насторожился. Оперевшись на лопату, он осторожно глянул в ту сторону, ожидая, когда карета проедет мимо, и когда ему удалось заглянуть в её окна, по спине разведчика побежал ледяной пот, заставивший его замереть подобно статуе.

Взгляд имперца столкнулся с чёрными провалами костяных глазниц, в глубине которых бурлил пугающий фиолетовый огонь, и свет этого пламени, казалось Хоу, пронзил его насквозь, вывернув наружу все мысли парня и разложив их на составляющие. На несколько мгновений он потерял самообладание. Его обуяло желание бежать со всех ног подальше отсюда, но он не мог шевельнуть и пальцем. В ушах гулко бухало сердце, отбивая бешеный ритм его страха. В голове пульсировала одна-единственная мысль — это конец. Его раскрыли. И через секунду он исчезнет точно так же, как и его пропавшие товарищи. В глазах начало темнеть.

И лишь после этого, когда какой-то подсознательный рефлекс заставил его втянуть ртом ледяной зимний воздух, парень осознал, что карета давно укатила куда-то вперёд, а он всё это время таращился в пустоту, забыв как дышать.

Отшатнувшись к ближайшей стене, продолжая держаться за лопату, парень нервно восстановил дыхание, впился взглядом в удаляющийся зомбус и мысленно взвыл.

Что это было⁈ Даже при встрече с дикими монстрами ему никогда не было так жутко, как от одного взгляда этого выродка! Неужто правда все эти байки про то, что Владыка демонов может подавить волю одним лишь взглядом?

Но, по крайней мере, его не раскрыли. Похоже, что это был лишь его подсознательный страх. В таком случае, надо воспользоваться подвернувшимся шансом, последовать за Владыкой демонов и…

В позвоночник Хоу Итта вонзили ледяной кол, не давший ему шевельнуть даже пальцем. Жопное чутьё, самое важное для любого разведчика, взвыло раненым зверем и захлестнуло его предчувствием опасности как извергающийся вулкан. Ощущение чужого взгляда вернулось и на этот раз было по́лно чистейшей, неприкрытой жаждой убийства.

Хоу Итт кристально ясно понял, что если он последует за зомбусом, его ждёт смерть. Если он сделает хоть шаг за зомбусом, то его ждёт смерть. Если он просто продолжит смотреть в ту сторону, то его ждёт смерть.

Смерть. Смерть. Смерть.

Отбросив лопату, разведчик бросился в ближайший переулок. Он не разбирал дороги, ему было важно лишь оказаться как можно дальше от этой урчащей кареты и убийственного взгляда. Он не оглядывался и не пытался найти источник этой жажды убийства, а просто бежал. Бежал до тех пор, пока не выбился из сил и не споткнулся о разбитый ящик в подворотне.

— Дерьмо… — процедил он сквозь зубы, поднимаясь на ноги и потирая отшибленный локоть.

В первый раз за время этого бегства он оглянулся, но никого позади не обнаружил. Ни внизу, ни на крышах, ни даже в редких тёмных окнах, что иногда выходили в эти узкие проулки. Убийственное намерение пропало, а вместе с ним и зуд чужого взгляда на спине.

Немного потоптавшись на месте, Хоу Итт мстительно пнул разбитый ящик, развалив его окончательно, и медленно побрёл дальше по проулку, пытаясь понять, куда его загнал животный страх.

Но пока что он понимал лишь одно — в город он полез зря. Может ему и повезло легко и без тревог проникнуть в Лаграш, но тут точно было что-то, с чем не следовало связываться. И это что-то знало о его существовании.

Но оно отстало от него, как только Хоу Итт выбросил из головы слежку за Владыкой. Значит, если он хочет выжить, ему просто нужно быть тихим как мышь и не высовываться. Не пересекаться с Владыкой демонов, не искать о нём информации. Это не сложно. Это легко. Весь остаток зимы он будет просто кидать снег, чтобы хватало на хлеб, а остальное время будет сидеть в каморке. В конце концов, самую важную информацию о Владыке демонов он уже сообщил…

Дурацки захихикав, Хоу Итт начал мёрзнуть из-за того, что рубаха под его стёганкой полностью пропиталась липким холодным потом, и ускорил шаг, чтобы побыстрей найти дорогу домой.

Разобравшись с хитросплетением улочек и купив по пути на заработанные утром медяки какой-то горячей еды и бутылку дешёвого пойла, Хоу Итт вернулся в каморку и запер хлипкую дверь на засов, для надёжности подперев её единственной табуреткой, после чего плюхнулся на топчан и принялся есть.

Кусок лез в горло неохотно, но не успевший остыть овощной пирог, щедро орошаемый кислым вином, постепенно сделал своё дело. Брюхо Хоу наполнилось сытым теплом и он немного расслабился.

А когда он окончательно допил вино, ему начало казаться, что все эти страхи были просто плодом его перевозбудившейся фантазии после взгляда Владыки демонов. Глядя на опустевшую бутыль, он осоловело кивнул своему отражению в мутном стекле. Да, именно так всё и было. Он просто перенервничал. В конце концов, о Владыке демонов и этом городишке постоянно треплют несусветную чушь, вот его и понесло. Ему нужно хорошо отдохнуть и тогда он сможет взять себя в руки.

Закинув бутылку под топчан, фиарниец скинул с себя стёганку, сменил рубаху на сухую и, поставив сапоги на самую широкую щель в полу, откуда шло больше всего нагретого воздуха с более богатых нижних этажей, залез под шерстяные одеяла.

Закрывая глаза на жёстком топчане, Хоу убедил себя, что завтра он проснётся и вновь превратится в невидимку в этом городе, после чего провалился в тяжёлую вязкую дрёму.

Цок. Цок. Цок.

Резко распахнув глаза, имперец понял, что уже глубокая ночь. Крохотное оконце в низенькой стене было непроглядно чёрным, а сквозь щели в полу не пробивался свет от магического светильника из комнаты снизу.

Цок. Цок. Цок-цок-цок-цок.

В каморке Хоу Итта всегда было много звуков. Ветер шуршал снегом по черепице, сквозняки завывали в стропилах крыши. Но этот звук был совершенно иным. Ритмичным, твёрдым, острым.

Кто-то… или что-то передвигалось по крутому скату крыши прямо над его каморкой. Но разбудившие разведчика шаги звучали слишком странно. Они не могли принадлежать ни птицам, ни ночному ворью, ни закованному в доспех стражнику, если бы его угораздило оказаться на крутой черепице. Казалось, будто по крыше крадётся кошка, у которой вместо лап были кинжалы.

Фиарниец, пытаясь не шуметь, вытащил из сапога свой нож и запоздало вспомнил, что он по прежнему испоганен и завёрнут в тряпьё. Но чего-то более подходящего у него сейчас под рукой не было.

Сжав его рукоять, Хоу Итт задержал дыхание, внимательно вслушиваясь. Звук, цокнув ещё несколько раз, замер ровно над тем местом, где находился топчан. А затем цоканье стремительно удалилось, растаяв в вое ветра. Сомкнуть глаз после этого парень уже так и не смог, до самого рассвета сверля взглядом потолок и тщетно пытаясь унять предательскую дрожь в руках.

Весь следующий день Хоу просидел в своей каморке. Он вздрагивал от каждого скрипа половиц на нижних этажах и подолгу неотрывно таращился на мутное стекло окна, ожидая, что в нём вот-вот появится оскаленная рожа демонического стражника или таинственный ночной визитёр с крыши.

Но никто не приходил.

Ближе к вечеру голод всё же взял своё. Вчерашний пирог давно переварился, а урчание в животе становилось громче завываний ветра за стеной. Подавив приступ липкого страха, Хоу Итт убедил себя, что если бы его хотели схватить, то давно бы уже вышибли хлипкую дверь. Намотав шарф по самые глаза и сунув в рукав обмотанный тряпкой нож, он выскользнул на улицу.

Сумерки уже начали сгущаться над Лаграшем, зажигая в окнах сияние кристальных светильников и очагов. Разведчик торопливо шагал по узкому пустому переулку, направляясь к знакомой пекарне на соседней улице, стараясь держаться во мраке и постоянно оглядываясь. К его облегчению, зуда между лопатками не появлялось. Крыши были чисты и не издавали подозрительных звуков. В имперце затеплилась надежда, что жизнь начала возвращаться в привычное русло.

— Дяденька, — внезапно раздался из глубокой ниши между домами тоненький, почти хрустальный детский голосок. — Дяденька, а вы не хотите со мной поиграть?

Хоу Итт вздрогнул и резко обернулся, машинально потянувшись к спрятанному ножу.

В нескольких шагах от него, в самой густой тени переулка, стояла девочка. На вид ей было лет двенадцать, а может четырнадцать. Парень очень слабо ориентировался в возрасте детей, особенно демонических. Огромные, по-детски наивные вишнёвые глаза смотрели на него из-под тёмной чёлки. Но что сразу резануло профессиональный взгляд шпиона, так это её одежда. На девочке было роскошное, совершенно чистое тёмно-синее бархатное платье с меховым воротником и пышной длинной юбкой до самой земли. Носить такое было в пору лишь аристократке. И ни намёка на тёплую шубу или плащ, хотя мороз стоял такой, что изо рта Хоу Итта через шарф вырывались густые облачка пара.

А девочка даже не ёжилась, хотя один-единственный воротник точно не мог согреть её в мороз.

— Я не играю с детишками, — хрипло отозвался фиарниец, стараясь придать голосу ворчливые нотки обычного уставшего работяги. — И тебе не следует играть с незнакомыми дядями. Иди домой, пока не замёрзла. Твои родители и слуги, небось, уже с ног сбились.

Он развернулся, чтобы уйти, чувствуя, как внутри снова начинает ворочаться страх, разбуженный этой странной встречей. Что-то в этой мелкой аристократке было глубоко неправильным. Демоны, чтоб их. Даже их дети какие-то отмороженные, во всех смыслах этого слова.

— Ну поиграйте со мной, пожалуйста! — голос девочки зазвучал настойчивее, но в нём не было капризных ноток, скорее… какой-то ненормальный интерес. — У меня есть очень интересные игрушки. Они вам точно понравятся. Пойдёмте, тут совсем рядом!

Хоу Итт нервно поморщился и напрягся. Что-то было не так. Какая нормальная маленькая девочка станет приглашать грязного, подозрительного мужика с улицы к себе?

— Я сказал, нет, — отрезал он уже жёстче, не оборачиваясь и ускоряя шаг. — Иди к мамке, малявка.

— Какой вы скучный, дяденька, — разочарованно протянула девочка. — Я думала, вы любите играть. Вы же так охотно играли в догонялки!

Слова ударили Хоу Итта словно хлыстом. Он замер, чувствуя, как кровь отливает от лица.

Догонялки?

Медленно, словно во сне, разведчик обернулся. Девочка всё так же стояла во мраке, не сделав ни шагу за ним.

— А хотите, я научу вас играть в верёвочку? — невинно спросила она, и её губы изогнулись в пугающей, слишком широкой для детского личика улыбке. — Это очень весело. Смотрите, какую красоту я сплела!

Она подняла руки на уровень груди. Между её тонкими, бледными пальцами было натянуто сложное, геометрически выверенное плетение, переливающееся в свете далёкого фонаря мягким жемчужно-белым сиянием. И когда Хоу Итт увидел его, сердце фиарнийца ухнуло куда-то в район желудка.

Это была не шерстяная пряжа. И не грубый фермерский шпагат.

Между пальцев девочки блестело что-то чересчур похожее на ту самую белоснежную, липкую, неразрываемую дрянь, которую он вчера утром с таким трудом отскребал от своей руки.

В этот момент лёгкий порыв морозного ветра взметнул тёмную чёлку девочки. И Хоу Итт, с расширившимися от первобытного ужаса зрачками, увидел, что под ней всё это время скрывалась россыпь мелких, немигающих, вишнёвых глаз. Парень впервые видел демона с паучьими глазами, но не их наличие заставило его испугаться, а затаившееся в глубине этих глаз сияние, начавшее затягивать его в бездну беспомощного отчаяния. Оно сулило конец, неотвратимую смерть, крах всех надежд и стремлений. Через эти глаза на него словно взглянул сам Владыка демонов.

Резко зажмурившись, Хоу отвернулся и сорвался с места, пропуская мимо ушей то, что «девочка» пыталась сказать ему вслед. Он бежал так, как не бежал никогда в своей жизни. Быстрее, чем даже вчера. Бежал, не разбирая дороги, расталкивая редких прохожих, глухо хрипя обжигающим лёгкие воздухом, не беспокоясь ни о конспирации, ни о еде.

Следующие сутки слились для фиарнийца в один бесконечный, тягучий кошмар.

Заскочив в свою каморку после безумного бегства по переулкам, он задвинул засов, подпёр дверь не только табуреткой, но и всем своим скудным скарбом, включая грубый топчан, после чего забился в самый дальний угол, сжимая в трясущихся руках испорченный нож.

Он не спал. Он даже почти не моргал, вслушиваясь в каждый шорох доходного дома. Где-то за тонкой стеной ругались пьянчуги, скрипели рассохшиеся половицы, завывал в щелях сквозняк, но Хоу ждал лишь одного звука. Того самого ритмичного цоканья.

Но оно не возвращалось. И это пугало его даже сильнее.

Пришло понимание, что на него не охотились. С ним просто игрались. Дробные звуки на крыше, паутина, взгляды из ниоткуда и россыпь паучьих глаз на детском лбу сложились в голове у Хоу Итта в одну цельную картину и теперь он не мог отделаться от мысли, что «девочка» просто наблюдает за тем как он, давным давно попавшись, теперь бессильно барахтается в её паутине.

Голод постепенно начал скручивать желудок болезненными спазмами, напоминая о том, что со вчерашнего вечера у разведчика во рту не было даже глотка воды. Но стоило Хоу Итту бросить взгляд на дверь, как перед глазами тут же всплывала жуткая россыпь немигающих круглых глаз, и аппетит мгновенно пропадал, уступая место нервной тошноте.

Он не выйдет. Ни за что. Если только ради того, чтобы сдаться страже. Уж лучше пусть его бросят в темницу, чем снова встретиться с этой мелкой тварью. Он будет молить сохранить ему жизнь, будет сотрудничать и расскажет все известные ему секреты Империи, хранить которые больше был не обязан. Лишь бы выжить.

Однако к исходу следующего дня банальная природа всё же начала брать своё. Как бы сильно Хоу Итт ни был напуган, его мочевой пузырь и кишки требовали скорейшего разрешения их проблемы, и игнорировать эту пытку становилось всё труднее. У разведчика на миг промелькнула мысль справить нужду прямо в комнате, где-нибудь в углу. Но он понимал, что тогда он точно рехнётся окончательно, сидя в страхе и вони.

С трудом разлепив пересохшие губы, имперец прислушался. В доме стояла глубокая ночная тишина.

Бесшумно разгородив дверь, он выскользнул в тёмный коридор. Крадучись, словно тень, спустился по скрипучей лестнице на первый этаж к общему нужнику, вздрагивая от каждого собственного вдоха. Никого. Вонючая клетушка под лестницей встретила его лишь сыростью и запахом нечистот. Справив нужду, Хоу Итт почти бегом бросился обратно наверх, перепрыгивая через ступеньки.

Дверь его каморки была прикрыта ровно так же, как он её и оставил. Заскочив внутрь, он судорожно задвинул засов, привалился спиной к хлипким доскам и с облегчением выдохнул. Обошлось. С ним всё в порядке. Надо просто дождаться утра, а потом… Взгляд фиарнийца, привыкший к полумраку комнаты, упал на топчан, и сердце шпиона вновь ухнуло вниз.

Там, на смятых шерстяных одеялах, в ряд лежали пять абсолютно круглых, белоснежных свёртков из уже знакомой ему паутины. Размером каждый был не больше мяча, что любит гонять имперская детвора в летние дни. Они едва заметно мерцали в скудном лунном свете, пробивающемся из окна, разительно контрастируя с грязью бедняцкой комнаты.

Инстинкт самосохранения заорал отборной бранью, зазвучавшей у него в голове голосом командира Руммея, требуя немедленно сорвать засов, выбить дверь плечом и бежать из этого проклятого города, пусть даже по пути его насадят на копья стражи. Бежать, пока не поздно! Но, вопреки здравому смыслу, рука Хоу Итта потянулась к свёрткам.

Он сделал неуверенно-деревянный шаг вперёд. Затем ещё один.

Достав многострадальный нож, он осторожно ткнул им в ближайший свёрток, но, к его удивлению, тряпка на лезвии не прилипла к белым нитям, как того ожидал парень, а мягко скользнула между ними.

Убрав нож, имперец коснулся свёртка рукой. Поверхность нитей оказалась не мерзко-липкой, а сухой, невероятно мягкой и приятной на ощупь. Она напоминала самый дорогой фиарнийский бархат или тончайший шёлк. Сглотнув вставший в горле ком, разведчик поднял свёрток повыше, после чего просунул пальцы вглубь этого клубка нитей и раздвинул их в разные стороны. Слои бархатистой паутины разошлись на удивление легко, обнажая содержимое свёртка.

Из него на Хоу Итта смотрело лицо.

Вернее, то, что от него осталось. Череп с пустыми глазницами был туго обтянут бледной, иссушённой кожей, почти рвущейся на провалах щёк. Рот мертвеца застыл в беззвучном, искажённом предсмертной агонией крике. На тонкой высушеной шее, прямо под челюстью, виднелась выцветшая татуировка в виде скрещённых мечей. Татуировка, хорошо известная Хоу Итту.

Перед ним был Байлан, пропавший у Лаграша несколько месяцев назад. Точнее то, что от него осталось.

Пальцы разведчика задрожали, он выронил паутинный свёрток обратно на одеяла и бархатные нити тут же сомкнулись обратно, скрывая от него перекошенное му́кой лицо.

Пять коконов. Пять голов. Пять пропавших товарищей. Из множества.

Хоу был уверен в этом настолько, что ему не нужно было проверять остальные коконы, чтобы убедиться. Он не хотел в этом убеждаться.

До него с кристальной, ослепляющей ясностью дошла жуткая правда. Его товарищей убили не разведчики демонов. Их не раскрыла стража. Они просто стали кормом для этого жуткого, играющего в кошмарное подобие детских игр чудовища.

И он — следующий.

Жгучее отчаяние, захлестнувшее его с головой, странным образом прочистило мысли. Хоу Итт понял, что должен бежать. Но не спасать свою шкуру — от этого монстра не скрыться. Он должен попытаться предупредить остальных. Если Руммей пошлёт сюда новых людей, поверив в прошлый сеанс связи, они все просто шагнут в паутину!

Не помня себя, Хоу Итт отшатнулся от топчана, сорвал засов и вылетел из каморки. Он не стал брать ни стёганку, ни нож. Он просто помчался. Вниз по скрипучей лестнице, в ледяную ночь Лаграша, не чувствуя мороза, обжигающего лёгкие и грудь сквозь тонкую рубаху.

Его гнала вперёд одна-единственная, оставшаяся здравой, мысль. Добраться до тайника. Включить «Дальноглас». И передать в лагерь, с чем они на самом деле столкнулись.

Ночные улицы мелькали смазанными тёмными пятнами. Ночной воздух разрывал лёгкие при каждом судорожном вдохе, словно превратился в ледяное крошево и битое стекло. Разведчику казалось, что из каждой подворотни за ним наблюдают сотни глаз, что каждый порыв ветра приносит ритмичное цоканье. Он слышал его с крыш, с мостовых и даже прямо у себя в голове. Хоу чудилось, что тени домов тянут к нему свои длинные, изломанные конечности, пытаясь опутать невидимой липкой нитью, чтобы запеленать и утащить во тьму. Но это безумие не лишало его сил, а наоборот подхёлстывало, заставляя выжимать из истощённого голодом тела последние капли энергии ради этого рывка по городу.

Он петлял, срезал углы, скользил на обледенелой брусчатке, сшибая руки и колени в кровь, пока наконец не ворвался на пустырь у северной стены, где в развалинах старой хибары под половицей было припрятано его устройство связи. Упав на колени, парень принялся лихорадочно раскидывать обледенелый мусор, скрывавший под собой заветную доску, не обращая внимания на то как ещё больше сдирает окровавленную от частых падений кожу на руках.

Главное было как можно быстрее добраться до устройства.

Но когда Хоу Итт дрожащими руками вытащил из подпола деревянный ящик, собираясь открыть и включить лежащий внутри «Дальноглас», на его плечо легли тонкие детские пальцы, в которых ощущалась нечеловеческая сила, и над ухом прозвенел хрустальный голосок:

— А у вас тоже интересные игрушки, дяденька. Можно мне поиграть?