Фидан крадучись идёт по улицам вечернего города. Для одинокой женщины, время довольно опасное. А она и бежать не может, если к ней пристанут залётные моряки, кому Коран не воспрещает употребление горячих напитков, то можно прощаться с жизнью…

— Эй! Женщина! Ты заблудилась, второй раз проходишь мимо моей лавки! — старик крикнул из-за своей небольшой стойки со сладостями. Он уже заметил, что трое иностранцев слишком пристально и оценивающе посматривают в сторону одинокой прохожей.

— Да, ищу дом Мурада-аги, там моя подруга поселилась.

— Эх! Да этот дом с улицы не найти, сейчас позову внука, он проводит.

Старик громко крикнул вглубь дома и через несколько минут Фидан, еле поспевая за мальчишкой, попала в скрытую часть города, внутренние жилые кварталы торговцев. Тут тише, и много зелени, дома богатые.

— А неплохо устроилась Нурай. Хорошее местечко нашла.

Проворчала себе под нос и проверила увесистый кошелёк, пока толкалась по пыльным торговым улицам, могла и потерять единственное своё богатство. Тогда точно, только матросню обслуживать.

Она невольно передёрнула плечами от отвращения.

Малец остановился перед массивными воротами, трижды стукнул огромным кованым кольцом по железной пластине, и сбежал, оставив Фидан одну.

— Кто?

— Фид… Филомена, подруга Нурай-хатун. Деньги у меня есть!

Женщина в последний момент сообразила, что лучше забыть свое имя, и назвалась по-гречески, первым именем, какое пришло на ум.

Засов неприятно лязгнул и дверь медленно со скрипом открылась. Невысокий, но довольно упитанный слуга впустил новую постоялицу и закрыл дверь.

— Подождите, сейчас скажу о вас хозяину и Нурай. Покажите десять акче, это цена месяц, если хочешь отдельную спальню. Вдвое меньше, если Нурай согласится пустить к себе.

Фидан молча показала десять монет и через несколько минут, после переговоров с хозяином, её провели в комнату к Нурай.

— Этого еще не хватало! — Нурай вспыхнула гневом, стоило Фидан переступить порог её довольно просторной спальни.

— Тс-с-с! Не кричи, я сбежала, моё имя никто не знает.

— Тем более, за укрывание беглой преступницы мне на шею накинут удавку! Убирайся, Фидан, иначе позову охранников.

Нурай тяжело поднялась с небольшого топчана, готовая взашей вытолкать самую противную бабу гарема. Но та быстро вытянула вперёд руку с браслетом.

— Вот! Я поселюсь у тебя, за полцены, а тебе эту вещицу!

— Ах, ты подлая, украла у Дилары? Я помню этот браслет.

Нурай ворчит, но от подарка не отказалась. Как чайка схватила, быстро глянула и спрятала в тайный карман широкой юбки.

— Да, белобрысая ведьма всё равно ничего не помнит. Когда переселяла ее из покоев, немного проредила шкатулку с драгоценностями. Ну так как? Я остаюсь? У меня есть план! — Фидан напирает, почти вошла в комнату, и бросила тюк с вещами на топчан.

— Снова план? К чему они приводят! Тебе чуть язык не отрезали!

— Так, не отрезали! Слушай, Он уехал с красавчиком герцогом и Азизой. А беременная ведьма осталась одна…

Фидан перешла на шёпот, надеясь заинтересовать старуху своими идеями, но Нурай только махнула рукой, и готова крикнуть слуге, чтобы тот вывел из комнаты эту гадину.

— Убирайся, дай дожить спокойно!

— Она одна, я хочу ей отомстить!

— За что? Ах! Да я, кажется, поняла, она же тебя поймала? Ты и раньше приворовывала в богатых комнатах, и госпожа тебя поймала. Ты на неё натравила глупую ревнивую Фирузе, знаю как ты и её ненавидела. Вот ты змея!

— Нет, всё не так! Не придумывай то, чего не было!

— Тогда я не пойму, ты стараешься ради Азизы, и у неё появилась метка? А потерявшую память Хельгу ненавидишь? Разрешу остаться со мной в комнате, если расскажешь, что между вами произошло.

— Я подслушала разговор Хельги с базарной Ясмин! Я знала, что задумала наша госпожа. Я устроила покушение Фирузе с ядом, сказав ей, что Хельга просила сослать твою госпожу на север, а дочь оставить. Наша Фирузе вспыльчивая, ей дважды говорить не надо! Вот она и взвилась, взяла тебя, яд и побежала травить беременную Дилару.

— А тебе какая выгода?

— Я хотела, мечтала попасть в тело госпожи, я слышала всё, что сказала Дилара базарной Ясмин, я бы всё подстроила, но…

— У тебя не хватило духу выпить яд в нужный момент? — хмыкнула Нурай, её неожиданный поворот событий позабавил. Но пускать к себе змею не хочется, однако экономия большая весьма кстати.

— Да, не хватило. Ведьма Хельга предсказала базарной Ясмин смерть до минуты, что будет взрыв в карете, на её отца покушались бандиты. Так что время я знала, но не смогла. И к тому же самоубийцы не могут подселиться, это я узнала позже, когда нашла Хельгу в теле Азизы. Она тоже посмеялась надо мной.

— И что она тебе обещала? Ведь ты что-то с неё потребовала?

— Да ничего особенного, всего лишь оставить меня при себе, а оно видишь, как вышло. Азиза сошла с ума, Ясмин всем заправляет, и султаном помыкает.

— А султаном помыкать тебе хотелось?

— Ну хотелось, и что? Ты его видела голым? Он же…

Вместо ответа Нурай закатилась старческим смехом, высоко запрокинув голову, долго не могла успокоиться.

— Зря смеёшься! Ты уже старуха! А я ещё молодая, и помню, что такое мужские ласки. И Ясмин с базара не более меня достойна с ним спать! Понятно?

— Дура ты! В теле очнулась не Ясмин, а, говорят, что это ангел спустился с небес, чтобы младенец родился! — всё еще посмеиваясь, Нурай решила добить Фидан. Но та не сдаётся.

— Я распущу сплетни, что эта белобрысая ведьма выдаёт себя ангелом, она околдовала нашего султана, и нам всем скоро придёт конец. Если она останется во дворце и родит сына. Они принесут нам болезни, голод и разруху, землетрясение, как кара Всевышнего за брак султана с иноверкой! Вот тогда посмотрим, кто останется победителем. Базарная Ясмин в теле ведьмы Дилары, или я?

С лица Нурай сползла улыбка, это заговор и за такое не петлю на шею, а четвертование обеспечено.

— Убирайся…

— Нет уж! Я напомню Джейхан-бею, что это ты вливала яд в рот Хельги! Я всё видела и слышала! Ты такая же преступница, как и я!

Фидан прошла в комнату и села на вторую свободную тахту с подушками, вздохнула и крикнула слугу, чтобы подал чай с рахат-лукумом. Надо немного подсластить кислую физиономию Нурай-хатун.