Ну и денёк выдался во дворце. Меня слегка пошатывает и от дурноты токсикоза, и от усталости и страха. Сначала я даже не поняла, что произошло. Видеть видела, а в суть трагедии даже не заглянула. Кажется, что я поставила какой-то блок.

Ну Фирузе, ну выпила что-то, упала и «уснула»?

Это первые мысли после того, как Джейхан-бей влетел в наши покои, я уже вышла, но прекрасно слышала разговор на повышенных тонах с охранником и служанками.

Он и мне после задал несколько вопросов, и я вдруг уловила неприятную эмоцию: «Он не доверяет мне, он думает, что это я заставила несчастную Фирузе выпить яд, а теперь претворяюсь белой и пушистой, напуганной овечкой?».

Очень неприятное открытие, они все так думают. Я, точнее, Хельга для них враг. Бледная, высокая, статная, невероятная и чужая.

Они все считают, что я, точнее, она околдовала султана…

Поймала эту мысль, буквально за хвост, у меня оправдательные слова готовы были сорваться с уст. Да я вовремя себя удержала.

Оправдываться, значит, показать слабость, неуверенность, а они как волки, почуют, что я уязвима, и начнут кусать.

Вдруг решила для себя, а чем плохо, что они меня боятся?

Это же хорошо!

Лишний раз подумают, стоит или нет вот так приходить ко мне с ядом, ножами и злостью. Нет уж! Пусть приходят с уважением.

И не слишком низкий поклон, скорее кивок Джейхан-бея я тоже заметила, он не считает меня женой султана…

Гульшат набегалась по дворцу, как кошка за мышами и, наконец, вернулась с новостями, запыхавшись, но принесла мне новый кувшин с ароматным напитком от тошноты.

— Наконец-то! Я уже не могу терпеть, в любой момент может войти султан, а меня выворачивает наизнанку.

— Ой, госпожа. Там такое было! — она сама отпила напиток, показав, что яда нет и сразу налила в чистый стакан, подала мне и, убедившись, что я в состоянии сама пить, деловито отряхнула руки и продолжила. — Султан с Азизой так громко ругался. Забрал дочь к себе…

Не успела Гульшат договорить, а я и половину мятного чая допить, как двери распахнулись и ко мне без предупреждения вбежал сам султан с малышкой на руках.

Гульшат со своими сплетнями опоздала!

Девочка, кажется, спит, я же ни разу её не видела. Она оказалась намного меньше, чем я себе представляла.

Замираю с пиалой в руке, совершенно не ожидала, что он принесёт дочь. Причём тут же рядом её мать погибла.

— Я распорядился, вас переведут в другие покои, это место омрачено трагедией.

Он довольно тихо проговорил, девочка даже не пошевелилась. Вот теперь мне вообще не по себе стало. Чувствую, что она во власти чего-то ужасного.

Молча протянула чашку Гульшат и также молча одним лишь жестом приказала ей выйти.

— Положи девочку сюда, осторожно! — неожиданно для себя вдруг начала отдавать приказы самому султану.

Моё тело как-то странно собралось, в руках жар, в голове же совершенно чёткое понимание, что надо делать и только сердце трепещет от страха.

Страх за своего малыша. Эта лярва, что сидит на малышке способна навредить и не родившемуся младенцу. Но оставить девочку без помощи не могу.

— Ты мне должен помочь, видишь эту гадость, что сидит в её лёгких. Она с трудом дышит, это последствия отравления и магического воздействия. Я эту тварь попытаюсь оторвать от неё, а ты своей магией, сожги, но осторожно, чтобы не навредить девочке и мне! Понимаешь, что я хочу сделать?

— Да, теперь вижу. Но я не могу, моя магия слишком мощная, Мирьям может погибнуть, стоит мне только начать ей помогать, — в его голосе такая боль, словно эта гадость его сжирает.

На мгновение улавливаю мысль в своём сознании, что насколько он любит дочь. Да, он свирепый, сильный, злой дракон, но как он относится к детям. Именно от такого мужчины и хочется рожать, потому что он настоящий отец.

Чувствую, как ему плохо и стыдно, что допустил трагедию с малышкой. Однако пришёл ко мне и доверился.

Мне это очень важно, наклоняюсь над девочкой, никогда бы не подумала, что увижу нечисть так, как вижу султана, этот кувшин, мебель. Она для меня оказалась такой же реальной, как любой другой объект в этой комнате.

Магия Хельги всё ещё со мной?

Думать некогда. Рукой «брать» лярву не хочу. Но как её оттянуть?

И тут до меня дошло. На столике шкатулка с украшениями. И та самая брошь с жемчугом.

Острой иглой колю свой палец и стоило маленькой капельке крови показаться над розовой нежной кожей, как лярва дёрнулась, отцепилась от девочки и поползла в мою сторону. Запах свежей крови ее привёл в неистовое состояние прожорливости. Подозреваю, что её привлёк запах нерожденного младенца. Какая же тварь посадила на ребёнка эту гадость…

— Давай! Жги! — шепчу, как только эта демоническая сущность отползла от Мирьям на безопасное расстояние.

И Драконид показал всю свою мощь. Вот это было феерично.

Не пламя, но искрящаяся, мощная сила света так рубанула по лярве, что от той и ошмётков магических не осталось.

В следующую секунду я оказалась в объятиях султана.

Он испугался, что переусердствовал с ударом и меня тоже задел. Но нет, я словно сама для себя защита. Вдруг поняла, что и я смогла точно так жахнуть. Просто не понимала, как это работает. А интуиции не хватило.

— Ты же не обладаешь магией, — прошептал он, так страстно, или это не страсть, а страх?

— Может не я, а твой сын? — сказала первое, что пришло в голову и, кажется, угадала.

— Ясмин! Если это мой сын такой мощный и ты его можешь выносить и родить, то ценнее тебя для меня никого нет на этом свете. Метка, магия — это пустой звук, без любви метка ничего не значит. Любишь ли ты меня так, как я нуждаюсь в тебе, как моё сердце тянется к тебе и оживает рядом с тобой, Ясмин?

Кажется, от избытка чувств я сейчас потеряю сознание, не ожидала от него такого вопроса, ведь я даже не задумывалась. Но вдруг сказала то, о чём недавно подумала:

— Мне трудно осознать себя. Всё ещё как в тумане, и я ничего не помню. Но я смотрю на тебя, на то, как ты любишь своих детей, и понимаю, что ты единственный мужчина во всех мирах, от кого бы я рискнула рожать деток. Единственный!

Невзирая на запреты, метки, врагов и другие обстоятельства. Он с нежностью взял моё лицо в ладони, приподнял и поцеловал. Едва касаясь губами, заставляя моё сердце трепетать. И раскрывая мои тайные магические силы. Кажется, что во мне сейчас расцветает прекрасный цветок. Имя ему — любовь.

— Я рад, что это именно ты станешь матерью моих детей. Пожалуйста, позаботься о дочери, не говори ей, что Фируза сделала, но кроме тебя я никому не доверяю. Я чувствую тебя и люблю.

— Я никогда не была матерью, мне очень страшно брать на себя такую ответственность. Это твоя любимая дочь. А против меня все, кто тебя окружает.

— Именно поэтому я прошу, твой страх за неё говорит лучше, чем если бы ты клялась в верности. Ты удивительная, и только рядом с тобой моя магия подчиняется мне полностью.

Эчдерхан снова обнял меня, прижал к себе и замер, мне показалось, что он сейчас запоминает своё состояние рядом со мной. Я его антистресс?