После того как Зоя услышала наши переговоры с Геннадием, у меня появилась гипотеза. У Зои тоже была открыта первая чакра, возможно, что всё дело было в этом. Был у нас ещё один человек с точно открытой чакрой, это Амина. Теорию можно было проверить на ней, но, честно говоря, было лень. Может быть, как-нибудь потом, при случае.

Вообще, это было своего рода уязвимостью. Ведь рядом может оказаться человек, который будет слушать наши разговоры, но мы об этом не узнаем.

Да, всё было не так просто и имело значение, кому именно адресована реплика. Но здесь можно было провести аналогию с обычной речью. Если кто-то находится недалеко, то может услышать чужие разговоры. То же и с телепатическим общением. Зоя, когда к ней не обращались, слышала нас плохо, как будто издалека, но всё равно слышала.

Возможно, есть разные варианты и навык этот можно развивать и повышать управляемость им. Ведь с Мартой мы тоже можем связываться, причём на очень большом расстоянии, и вряд ли кто-то может нас услышать. Правда… там ведь связь идёт через артефакт.

Я посмотрел на перстень, который по-прежнему был у меня на пальце. Захотелось поговорить с Мартой, но я погасил в себе это желание. Мне, конечно, было интересно, как она там, но, связавшись с ней, я рисковал получить какую-то новую информацию, какие-нибудь новые данные, которые придётся учитывать в дальнейшем. А мне и того, что я знаю пока что хватало выше крыши.

Да и проблема с освобождением Марты от власти перстня тоже до сих пор не была решена… и даже идей как с ней разобраться, пока что не было. Возможно, когда Антон прокачает свои навыки, можно будет попробовать обратиться к нему. Но сейчас я не хотел этого делать, потому что эту проблему отложил в долгий ящик. Были другие дела, требующие более срочного вмешательства.

Зоя душевно продолжала болтать с Геннадием. Ей, видимо, нравилось это неожиданно появившееся телепатическое общение. Она дистанционно управляла большим количеством своих мёртвых юнитов, големом, но они не давали ей обратной связи. С ними не поговоришь! А здесь, неожиданно открылись новые возможности.

Я не слушал их разговор… слышал, но не слушал.

Со стороны мы, наверное, выглядели подозрительно, потому что всё общение шло на телепатическом уровне.

— Вы, когда общаетесь, старайтесь, чтобы со стороны это было непонятно, — сказал я, — Геннадий у нас как тайный агент. Никто не знает, что он всё слышит, всё понимает и может нам рассказать. Здесь сейчас много людей, будет хорошо, если кое-какие козыри останутся у нас в рукаве, на случай непредвиденных ситуаций.

Гена и Зоя радостно согласились.

— Вам ведь, чтобы общаться, даже рядом не обязательно быть. Каждый может заниматься своим делом, а мысленно продолжать диалог, — сказал я.

— Точно! — обрадовалась Зоя, — так и будем делать!

Похоже, она загорелась этой лёгкой шпионской игрой и искренне собиралась поддерживать втайне нашу телепатическую связь.

— Зоя! — сказал я, мысленно обратившись напрямую к некромантке.

— Что? — повернулась она ко мне.

— Проверка связи, — сказал я, — жаль, но всё-таки наше общение идёт через Гену. Мы, похоже, не можем с тобой разговаривать просто так, напрямую!

— Да? — задумалась Зоя, — похоже на то!

— Ладно, я вас оставлю, — сказал я, — пойду ещё с кем-нибудь пообщаюсь.

Я знал, что дети сейчас размещались в одном из ближайших домов, и решил к ним наведаться. За ними, как всегда, приглядывали Снежана и Юки-Онна, которые взвалили на себя заботу об этом детском саде.

Огненные птицы тоже были в деле, но больше занимались организационными вопросами.

Кормить такую ораву было непросто, и в ход шли запасы из гуманитарного конвоя, которые стремительно таяли. Ртов-то было много! И оставшаяся присматривать за фурами часть бойцов Шторма, и куча детей, и наши, кто жил в кармане. Да и всех, кто оказывался рядом, тоже кормили, без еды не оставляли.

Вся надежда была на Иггдрасиль. Если он начнёт, а он начнёт кормить своих обитателей так же, как Барбинизатор, то проблема частично будет решена. Но пока что дерево ещё находилось в стадии трансформации, и вряд ли было готово генерировать еду.

Валера оказался в нашем детском саду. Он проверял детей и подлечивал тех, кто в этом нуждался. А таких было полно! Кто-то простыл, кто-то поранился, кто-то просто слабенький и плохо себя чувствует.

С маной у Валеры проблем не было, потому что я всегда, когда был в зоне досягаемости, подпитывал его по «выделенной линии». И делал это, уже даже не задумываясь, не помня об этом. Процесс шёл автоматически.

Я посмотрел, как они обустроились, прошёлся по комнатам, увидел Снежану и кивнул ей.

— Привет, Алик! — радостно сказала она.

— Неудобно здесь? — сказал я, — когда планируете переезжать?

— Как только, так сразу, — сказала Снежана, — ты знаешь, Иггдрасиль меня даже как будто зовёт. Я сначала думала, что меня просто к нему тянет, но потом поняла, что это зов. Он хочет, чтобы мы с детьми перебрались в него как можно скорее… но сейчас рановато. Вокруг него настоящее озеро образовалось. Там сейчас только вплавь, либо по воздуху.

— Знаешь, возможно, это озеро там так и останется, — сказал я, — этим… кристаллам нужно находиться рядом с водой. Возможно, что Карачун потому и растил гору льда и снега над собой. Это у них жизненная потребность такая. Но это даже лучше, дополнительная линия обороны. Ров с водой!

— Не думаю, что он кого-то остановит, — покачала головой Снежана.

— Может, и не остановит, но жизнь осложнит. Хотя, надеюсь, что до боевых действий возле древа не дойдёт. И вокруг поселение тоже будет развиваться. Надеюсь, что всё будет хорошо! — сказал я.

Про предчувствия пробудившегося интуита я предпочёл не упоминать. Зачем нагнетать тревогу, если всё равно толком ничего не известно.

Следующие два часа я бродил от дома к дому, разговаривал с друзьями, с кем не успел пообщаться до этого, отвечал на вопросы…

Жизнь так ускорилась в последнее время, что стоит уйти на несколько дней, как потом, после возвращения, возникает ощущение, что тебя не было очень долго и за это время много всего успело произойти.

Я встретил Борю с Пулей, которые, как оказалось, вдвоём патрулируют окрестности. И это не разовая акция, а уже сложившийся за последние дни тандем скорости и силы.

Я заподозрил, что дело здесь не только в патрулировании, но поднимать эту тему ни с кем, естественно, не стал. Хотя и порадовался в душе за ребят, если мои предположения окажутся верны.

Сходил к мусорщикам, поговорил и с ними. Мне было интересно узнать их настроение, не жалеют ли они, что нарушили привычный алгоритм жизни и притащились сюда, где пока что ничего толком нет и непонятно, когда будет.

Но вопреки моим опасениям, весь их достаточно многочисленный табор пребывал в хорошем расположении духа. Им нравились те перемены, которые сейчас происходили в жизни. Если подумать, то это было и понятно. Раньше они обчищали дома, собирая всякий хлам. Это не назовёшь работой мечты. А в последние дни у них появилась куча трофеев и еды в том числе. Они избавились от банды, которая их терроризировала, и переехали на новое место, что разрывало связь с прошлым и как бы символизировало начало новой жизни.

Да, парк сейчас был основательно затоплен, но зато тут было много зелени, а не сплошные кирпичные и бетонные коробки, в которых они бесконечно возились. Даже воздух и то здесь был другой!

Это всё они сами мне рассказали, едва ли не захлёбываясь от восторга. Короче, мусорщики были благодарны за то, что я их во всё это втянул. Конечно, я не мог им гарантировать сытой и безопасной жизни, они и сами это прекрасно понимали. Но произошедшие перемены воспринимали однозначно позитивно.

Уже думали, как будут обустраиваться в парке, когда тот просохнет, как будут строить дома, разбивать огороды, ну и готовиться к зиме, которая уже не за горами.

Та группа, которую я привёл с собой сегодня, тоже пребывала в приподнятом расположении духа. Этим людям тоже казалось, что теперь всё будет хорошо.

Эта атмосфера как будто пронизывала всё вокруг! Это ощущение витало в воздухе! Я и сам воодушевился, побыв здесь, и начал строить новые планы на будущее.

Этот всеобщий энтузиазм шёл, видимо, оттого, что народу становилось возле Сокольников много, и подобрались в основном нормальные люди. Я не сомневался, что и говнюки тоже затесались среди остальных… особенно если вспомнить что говорила Нина.

Так и хотелось сказать, что она «предсказывала», но ведь это было не предсказание. Она же была не гадалка, это совершенно другой дар. Она не видела будущего, могла только чувствовать, куда идут события.

Сказав, что среди нас есть человек, который может доставить неприятности, она и так уже дала нам предупреждение. Большего я от неё не ждал, хотя поговорить ещё сегодня с ней планировал.

А вообще, мне нравилось, что шестерёнки всего происходящего начинают крутиться без моего непосредственного участия. Честно говоря, я об этом только и мечтал. Мне не хотелось самому всё контролировать и принимать все решения. То, что люди начали самоорганизовываться и уже не ждать от меня указания по любому поводу, было здорово.

Это развязывало мне руки и позволяло заниматься другими делами, без оглядки назад. А дел этих накопилось воз и маленькая тележка. После Барбинизатора нужно было срочно заняться Орденом, пока он не занялся нами. Оставалось только надеяться, что Шторм со своими бойцами доживут до того времени.

Когда я шёл от мусорщиков, меня перехватила Кристина. Девочка тоже была в очень хорошем настроении и буквально сияла.

— Крис, ты просто светишься! — улыбнулся я, — что случилось?

— Мне здесь очень нравится! — сказала она, — скажу больше, я хочу тут жить!

— Живи! — пожал я плечами, — твоё право!

— Я со многими перезнакомилась, — затараторила Крис, — надо сказать, что у тебя здесь авторитет о-го-го! Мощный! Впрочем, это не удивительно, я же видела тебя в деле!

— Честно говоря, я очень рад, что тебе здесь нравится, — сказал я, — такие люди как ты, нам очень нужны. Нужны везде.

— Что значит везде? — удивилась Крис.

— Ну, это не единственное наше место, есть и другие. Да и здесь люди тоже не все составляют одну общину. Всё сложно и пока что не устаканилось. Со временем разберёшься и решишь, где именно тебе больше всего хочется быть, — сказал я.

— Я уже решила! — сказала Крис, — я здесь хочу остаться! Только вот, детей здесь много… это же, своего рода слабость. Их защищать нужно, а достаточно ли защитников?

— Должно хватить, — сказал я, — но здесь всё от врагов зависит. Всегда есть кто-то сильнее тебя. Остаётся надеяться, что сюда он не заявится. Но насчёт того, что дети слабость, ты не права.

— Да? Почему? — удивилась Крис.

— Потому что только сильное общество может себе позволить заботиться о слабых. Если мы можем позволить себе заботу о детях… и стариках, значит, у нас есть на это и силы, и средства, — сказал я.

— Звучит не очень убедительно, — пожала плечами Крис, — но я это просто, в плане рассуждений! Я же не имела в виду, что детей нужно куда-то деть! Надеюсь, ты так не подумал?

— Нет, конечно! — сказал я, — твои опасения вполне закономерны. Да, у нас много тех, кто не сможет сам драться, если придёт нужда. Будем надеяться, что у остальных хватит сил их защитить!

— Хорошо бы! — улыбнулась Крис, — так что, не знаю как ты… ты же вроде куда-то собираешься, да?

— Да, — сказал я, — есть дела.

— В общем, не знаю как ты, а я останусь здесь. Все ждут, когда парк просохнет, чтобы там обосноваться… думаю, это будет здорово! Я только сегодня пришла, а уже тоже этого жду! Хочу в парк!

— Хочешь, иди! — сказал я, — ты девочка инициативная, думаю, что без дела сидеть не будешь, а работы здесь на всех хватит. И боевой, и бытовой, выбирай себе любую на вкус!

— Поживём, увидим! — сказала Крис, — пока что не буду загадывать. И интересно на дерево это твоё посмотреть!

Она повернулась в сторону торчащего в небо «огурца».

— Да, пока что на дерево это не очень похоже, но дай ему немного времени! — улыбнулся я.

— Ладно, пойду ещё с кем-нибудь поболтаю! — сказала Крис и, насвистывая какую-то мелодию, ушла бодрой походкой.

— Вот ради таких дней и стоит делать всё то, что я делаю! — проговорил я.

И это была правда! Видя в людях надежду, видя, как они строят планы на будущее, как общаются и начинают дружить, я понимал, что всё не зря! Даже если я ошибался в чём-то, даже если не смог помочь всем, те, кто обрёл новую жизнь и новую надежду, уже стоили моих усилий.

И всё это возвращало меня к делу, которое я откладывал и откладывал. Для начала нужно было поговорить с Аминой, но мне было страшно. Страшно, что она не поймёт и не оценит мою идею. А если я не смогу её убедить, то ничего и не выйдет. Тут всё было завязано на неё!

И я уже решился было на разговор с воскресительницей, но вдруг увидел Машу и тут же придумал себе новое дело и повод отложить сложный разговор.

— Маш, слушай, я вот что хотел спросить! — сказал я, — там мусорщики должны были передать трофеи, среди них банки… резервуары для маны.

— Да, было дело! — сказала Маша, — тебе они нужны?

— Да… нет, — сказал я, — не в этом дело. Я просто хотел их заправить, чтобы в кармане всегда был запас.

— Там ещё есть резервуар, который вы в прошлый раз привезли. Тот, что у торговцев вроде выменяли, — сказала Маша.

— А, да, точно! — улыбнулся я.

— А есть и ещё другие, — хитро сузив глаза, сказала Маша.

— Какие другие? — удивился я.

— Мы на складе нашли… целый склад таких контейнеров разного размера, извини за тавтологию! — рассмеялась Маша.

— Серьёзно? — удивился я.

— Да, — сказала Маша, — склад-то большой, там чего только нет! И это добро тоже нашлось! Просто сначала, когда мы эти штуки видели, то не обращали на них внимания, потому что не знали, для чего они нужны.

— Да, как же хорошо, что мы не стали ничего сортировать тогда, а забрали всё, что было! — сказал я.

— Сто процентов! — радостно сказала Маша, — конечно, нам тогда пришлось поработать, но оно того стоило!

— Вы ведь с Петей именно в тот момент и сдружились, да? — спросил я.

— Да, — немного смутилась Маша, — получилось так, что да…

— И это нормально! — подбодрил я её, — совместный труд очень хорошо помогает узнать друг друга.

— Как и совместная борьба, — сказала Маша, — мы с тобой тоже через многое прошли, но парочкой не стали.

— Да, но зато стали очень хорошими друзьями, — сказал я, — и благодаря тому, что мы вдвоём столько всего пережили, теперь мы можем доверять друг другу больше, чем кому бы то ни было. Потому что знаем друг друга как облупленные!

— Как облупленные, — хмыкнула Маша, — слово-то какое дурацкое!

— Нормальное слово! — сказал я, — пойдём, заправим банки.

— Там очень много маны влезет, где ты столько возьмёшь? — удивилась Маша.

— Посмотрим, — сказал я, — мне удалось скопить маленько. Поскребу по сусекам, может, чего и наберу.

Мы пришли в место, где находился карман, и Маша дёрнула за палку. Тут же появился Петя и провёл нас внутрь. Он остался дежурить у входа, а мы отправились на склад.

Резервуаров для маны оказалось, в самом деле, очень много!

И трофейный ящик с двенадцатью банками по тысяче ман, и банка от торговцев на триста, и ещё целая куча других. Была одна прямо здоровенная фляга! Написано на ней ничего не было, но по аналогии с остальными она, наверное, вмещала тысяч десять или около того!

Ещё больше было мелких — по сто, двести, триста ман. Такого добра было больше всего!

Я сначала заполнил тысячники, посчитав этот размер наиболее оптимальным, и прислушался к своим ощущениям. А ощущения были отличными, в моём море как будто даже и не убавилось ничего!

Тогда я заправил большую «флягу». Увидев это, Маша удивлённо воскликнула и посмотрела на меня с уважением.

Наполнив большой резервуар, я перешёл ко всем остальным, и это заняло больше всего времени.

Маша занималась тем, что аккуратно расставляла их на стеллаже по размеру. До этого они в основном были свалены в разные полуразломанные ящики.

— Мы богаты! — воскликнула Маша, вскинув руки вверх, когда я закончил.

— Ты даже не представляешь насколько! — улыбнулся я ей.

И это была правда. Не то чтобы я совершенно не почувствовал расход маны, но он был не очень значительным. Если считать ману деньгами, то я, наверное, был миллионером!