Другая девушка, Хелен Уэринг, работавшая младшим библиотекарем, потянула Уорда за рукав.

— Слышал последние новости? Нас с Джудит выперли из комнаты. На данный момент мы буквально на улице.

— Что? — крикнул Росситер. Они забрали свой суп и кофе и теперь пробивались к дальнему углу бара. — Что случилось?

— Помнишь кладовку за нашей каморкой? Мы с Джудит использовали ее как своего рода кабинет, ходили туда читать. Там тихо и спокойно — надо только научиться не дышать. Ну вот, старушенция прознала, что мы там бываем, подняла шум, заявила, что мы нарушаем закон и все в таком духе. Короче, выставила. — Хелен помолчала. — Говорят, собирается сдавать кладовку как кубикл.

Росситер стукнул кулаком по столу.

— Сдавать кладовку? Чтобы там кто-то жил? Нет, ей же никто не даст лицензию.

Джудит покачала головой:

— Лицензия у нее уже есть. Ее брат работает в жилищном департаменте.

Уорд прыснул в чашку с супом.

— Но как она будет ее сдавать? Никто же не согласится жить в кладовке.

Джудит наградила его мрачным взглядом:

— Ты действительно так думаешь?

Уорд уронил ложку.

— Вообще-то нет. Наверно, ты права. Люди готовы жить где угодно. Господи, я даже не знаю, кого мне больше жалко — вас или того беднягу, который поселится в кладовке. Ладно. Что будете делать?

— Одна пара, в паре кварталов к западу, сдает половину своей каморки. Они там повесили простыню, и нам с Хелен придется спать по очереди на раскладушке. Я не шучу, ширина нашей комнаты — около двух футов. Я уже сказала Хелен, что нам надо поделить ее и сдать половинку за вдвое большую плату.

Все рассмеялись. Потом Уорд попрощался и отправился к себе домой.

И там столкнулся с похожей ситуацией.

Прислонившись к хлипкой двери и лениво катая во рту обслюнявленный окурок сигары, управляющий поджидал его с выражением угрюмой скуки на небритой физиономии.

— У вас четыре и семьдесят две сотых квадрата, — сообщил он Уорду, который остановился на лестнице, поскольку попасть в комнату не мог. Другие жильцы протискивались мимо по пути на лестничную клетку, где ругались, сердито толкая стену из чемоданов и ящиков, две женщины, обе в бигуди и домашних халатах. Управляющий то и дело бросал в их сторону раздраженные взгляды. — Четыре и семьдесят два. Я два раза замерял. — Он произнес это тоном, исключавшим всякую возможность несогласия.

— По потолку или полу? — спросил Уорд.

— По потолку, а вы как думали? Как я могу измерить пол, если там столько всего навалено. — Он пнул выступающий из-под кровати ящик с книгами.

Уорд стерпел.

— Стена слегка наклонена, — указал он. — На целых три или даже четыре градуса.

Управляющий неопределенно кивнул.

— В любом случае у вас больше четырех. Намного больше. — Он повернулся к Уорду, который отступил на несколько ступенек, чтобы пропустить спускающихся по лестнице мужчину и женщину. — Я могу сдать ее как двушку.

— Что, четыре с половиной как двушку? — недоверчиво спросил Уорд. — Это как же?

Проходивший мимо мужчина склонился над плечом управляющего, окинув комнату быстрым, цепким взглядом.

— Сдаешь двушку, а, Луи?

Управляющий отмахнулся от него, поманил Уорда в комнату и закрыл за ним дверь.

— Номинально здесь пять. Мы только что получили новые инструкции. Все, что больше четырех с половиной, считается двушкой. — Он хитро посмотрел на Уорда. — А чего вы хотели? Хорошая комната, просторная, чувствуешь себя как в трешке. У вас тут и выход на лестницу, и окно… — Он не договорил, потому что Уорд, расхохотавшись, свалился на кровать. — В чем дело? Послушайте, хотите комнату побольше, платите за место. В общем, так: или повышаем оплату на половину, или выметайтесь.

Уорд вытер глаза, устало поднялся и потянулся к полкам.

— Расслабьтесь, уже ухожу. Буду жить в кладовке. Доступ к лестнице — да, это роскошь. Скажите, Луи, на Уране есть жизнь?

В качестве временного решения они с Росситером сняли вместе двушку в развалюхе в сотне ярдов от библиотеки. Квартал был бедный и неухоженный, многоквартирные дома под завязку забиты жильцами. Большинство строений принадлежали отсутствующим домовладельцам или городской корпорации, и управляющие брали жильцов из всякого сброда. Все их обязанности сводились к сбору квартплаты, а как съемщики делят жилое пространство, никого не интересовало, и выше первого этажа они подниматься не решались. В коридорах валялись банки и бутылки, умывальные комнаты напоминали отстойник. Среди жильцов было много стариков и больных, равнодушно сидевших в своих узких каморках, спиной к спине, разделенных тонкой перегородкой.

Их двушка находилась на третьем этаже, в конце коридора, кольцом опоясывавшего здание. Определить его архитектуру не представлялось возможным, комнаты располагались в произвольном порядке и под всевозможными углами. К счастью, коридор заканчивался тупиком. Гора ящиков остановилась в четырех футах от стены, и тонкая перегородка отделяла каморку, места в которой хватало для двух кроватей. Высокое окно выходило на здания на противоположной стороне улицы.

Поместив весь скарб на полке над головой, Уорд лег на кровать и угрюмо уставился на крышу библиотеки сквозь послеполуденную дымку.

— Здесь не так уж плохо, — сказал, разбирая свой чемодан, Росситер. — Да, уединиться по-настоящему не получится и через неделю мы будем действовать друг другу на нервы, но, по крайней мере, тебе не дышат в ухо шесть человек.

Соседняя каморка, однушка, была встроена в батарею ящиков шагах в двенадцати по коридору, но ее обитатель, семидесятилетний старик, был глух и не вставал с постели.

— Да, неплохо, — неохотно согласился Уорд. — А теперь скажи, каковы последние данные по приросту населения. Может, это меня утешит.

Росситер помолчал, потом, понизив голос, заговорил:

— Четыре процента. Восемьсот миллионов за один только год — чуть меньше половины общего населения планеты в 1950-м.

Уорд негромко свистнул.

— Значит, новая переоценка. И до какого предела? До трех с половиной?

— До трех. Со следующего года.

— Три квадратных метра! — Уорд сел и посмотрел на друга. — Невероятно! Мир сходит с ума. И когда же они начнут хоть что-то делать? Ты понимаешь, что скоро и сесть будет негде, не то что лечь?!

Он раздраженно стукнул кулаком в стену. Со вторым ударом из стены вылетела оклеенная бумагой небольшая деревянная панель.

— Эй! — воскликнул Росситер. — Ты тут все сломаешь!

Он нырнул под кровать — за панелью, которая висела на полоске бумаги. Уорд сунул руку в темный проем и, осторожно подтянув панель, положил ее на кровать.

— Кто там, на другой стороне? — шепотом спросил Росситер. — Они что-то слышали?

— Генри! Посмотри!

Прямо перед ними, тускло освещенная лишь мутным небесным светом, открылась средних размеров комната примерно в пятнадцать квадратных футов и совершенно пустая, если не считать скопившейся на плинтусах пыли. На голом полу лежало несколько полосок потертого линолеума, стены покрывали обои с цветочными узорами. Бумага кое-где ободралась, настенные рейки подгнили, но в целом комната находилась в жилом состоянии.

Уорд толкнул ногой открытую дверь и повернулся к Росситеру.

— Генри, ты понимаешь, что мы нашли? Ты понимаешь, старик?

— Помолчи! Ради бога, говори тише! — Росситер внимательно осмотрел комнату. — Фантастика! Хочу определить, пользовался ли ею кто-то в последнее время.

— Конечно, не пользовались. Это же ясно! В комнате нет двери. Вот здесь она и была. Потом ее заложили панелями и благополучно забыли. Посмотри, какая тут везде грязь.

Росситер смотрел в комнату, и голова у него шла кругом — какая же она огромная!

— Ты прав, — пробормотал он. — Когда будем заселяться?

Панель за панелью они убрали нижнюю часть двери и прибили ее к деревянной раме, чтобы при необходимости поставить ложную секцию на место за считаные секунды.

Затем, выбрав день, когда дом наполовину опустел, а управляющий уснул в подвальном офисе, друзья совершили первую вылазку в соседнюю комнату. Уорд отправился в разведку один, Росситер остался караулить каморку.

Целый час они, меняясь местами, бродили молча по пыльной комнате, разводя руки, чтобы почувствовать ее необъятную пустоту, наслаждаясь ощущением абсолютной пространственной свободы. Уступая в размерах многим комнатам, где им довелось жить, она казалась неизмеримо больше, ее стены взмывали вверх к самому небу.

Переезд состоялся через два или три дня.

Первую неделю Росситер спал в комнате один, Уорд же оставался в двушке, где они вместе проводили светлое время дня. Постепенно во вторую комнату притащили кое-какую мебель: два кресла, стол, лампу, подключенную к розетке в каморке. Мебель была тяжелая, викторианская, самая дешевая из доступного, и ее размеры подчеркивали пустоту комнаты. Их гордостью стал здоровенный гардероб красного дерева с резными ангелочками и зеркалами, которые пришлось снять и принести в дом в чемоданах. Возвышаясь над ними, шкаф напоминал готический собор с органной галереей, пересекающей огромный неф. Такие соборы Уорд видел на микрофильмах в библиотеке.

Через три недели оба уже спали во второй комнате — каморка казалась невыносимо тесной. Разделивший комнату «японский» экран никак не отразился на ощущении ее огромности. Сидя там по вечерам в окружении книг и альбомов, Уорд совершенно забывал о городе и мире. К библиотеке он проходил по переулку, избегая людных улиц. Порой друзья чувствовали себя единственными реальными обитателями мира, все остальные превратились в незначительные субпродукты их собственного существования, произвольные копии вышедших из-под контроля идентичностей.

Предложение пригласить девушек исходило от Росситера.

— Их снова выставили. Возможно, им придется разделиться, — сообщил он Уорду, переживая за Джудит и беспокоясь, что она может попасть в плохую компанию. — После переоценки всегда бывает заморозка арендной платы, но домовладельцы об этом знают и просто-напросто ничего не сдают. Найти сейчас какое-то жилье чертовски трудно.

Сидя за круглым столом красного дерева, Уорд рассеянно кивнул. Теребя кисть зеленого абажура настольной лампы, он в какой-то момент почувствовал себя литератором Викторианской эпохи, ведущим неспешную, размеренную жизнь в окружении удобной, мягкой мебели.

— Всецело за, — согласился он, указывая на пустые углы. — Места предостаточно. Но надо, чтобы они об этом не распространялись.

Приняв должные меры предосторожности, друзья посвятили девушек в свой секрет и с удовольствием наблюдали, как те ахали и охали, восхищаясь этой частной вселенной.

— Мы перегородим ее пополам, — объяснил Росситер, — а утром будем перегородку снимать. Можете въехать через пару дней. Ну, как оно?

— Чудесно! — Открыв рты и всматриваясь с изумлением в бесконечные отражения в зеркалах, гостьи уставились на гардероб.

С их приходом и выходом из дома проблем не возникало. Жильцы постоянно ходили туда-сюда, квитанции складывались на почтовую полку. Никого не интересовало, кто эти девушки, и никто не замечал их регулярных визитов в двушку на третьем этаже.

Однако через полчаса после прихода ни одна из них так и не разобрала свой чемодан.

— В чем дело, Джудит? — спросил Уорд, огибая кровати девушек и проходя в узком промежутке между столом и гардеробом.

Джудит нерешительно перевела взгляд с него на Росситера, который, поставив перегородку, сел на кровать.

— Понимаешь, Джон, это все…

За подругу закончила более практичная Хелен Уэринг.

— Джудит пытается сказать, — она разгладила покрывало, — что наше положение здесь несколько неопределенное. Эта перегородка…

Росситер поднялся с кровати.

— Ради бога, Хелен, вам не о чем беспокоиться, — заверил он громким шепотом, на который все они перешли непроизвольно. — Все по-честному, вы можете нам доверять. Эта перегородка крепка как скала.

Девушки кивнули.

— Дело не в этом, — объяснила Хелен, — но ведь перегородка будет стоять не все время. Мы подумали, что если бы здесь был кто-то постарше, например тетя Джудит — она ужасно милая и не заняла бы много места и никому бы не мешала, — то нам и волноваться было бы не о чем… разве что по ночам, — быстро добавила она.

Уорд посмотрел на Росситера, который пожал плечами и уткнулся глазами в пол.

— Ну, идея хорошая. Мы с Джоном вас понимаем. Почему бы и нет?

— Конечно, — согласился Уорд и указал на пространство между кроватями девушек и столом. — Одной больше, одной меньше…

Девушки разразились восторженными воплями. Джудит подошла к Росситеру и поцеловала его в щеку.

— Извини, Генри, что надоедаю. — Она мило ему улыбнулась. — Ты сделал чудесную перегородку. А для тетушки не мог бы? Маленькую? Она очень милая, но возраст…

— Конечно, — сказал Росситер. — Понимаю. Дерева здесь предостаточно.

Уорд посмотрел на часы:

— Сейчас полвосьмого. Вам надо поскорее связаться с тетушкой, а то ведь она может и не успеть добраться сюда сегодня.

Джудит застегнула пальто.

— Успеет, — заверила она. — Я быстро — туда и назад.

Тетушка явилась через пять минут с тремя туго набитыми чемоданами.

— Удивительно, — заметил Уорд в разговоре с Росситером месяца три спустя. — Эта комната меня изумляет. Она как будто увеличивается день ото дня.

Росситер с готовностью согласился, отводя глаза от перегородки, за которой переодевалась одна из девушек. Перегородку больше не трогали — ежедневно снимать ее и снова ставить было слишком утомительно. К тому же монтаж и демонтаж дополнительной перегородки, приделанной к основной, не нравились тетушке. Немало проблем вызывал и транзит старушки туда и обратно через замаскированную дверь и каморку.

Несмотря на все это, угроза разоблачения представлялась маловероятной. По всей видимости, комнату построили как дополнение к центральной шахте дома, и любой шум поглощали сложенные в коридоре ящики. Непосредственно под ними находилась комната, в которой жили несколько женщин, и тетушка Джудит, бывавшая у них в гостях, уверяла, что прочный потолок никаких звуков не пропускает. К тому же и свет, проникавший наружу через окно, ничем не отличался от сотни других лампочек в окнах дома.