Мераб с двумя бутылками шампанского, без копейки денег вышел на площадь венского аэропорта. Бесшумно подкатил большой черный лимузин, из него вышел кардинал в митре и красной мантии. Из дверей аэропорта вышел приехавший патриарх в черной рясе с большим серебряным крестом на груди. Кардинал усадил патриарха в машину, и она плавно тронулась с места.

Мераб заметил остановившееся такси, подбежал к нему и стал уговаривать водителя довезти его за одну бутылку шампанского до советского посольства. Таксист потребовал две. Мераб объяснил, что вторая ему нужна на обратную дорогу.

В это время к такси подошел Боря со своим чемоданом. Выяснив, что посольство ему по пути, он предложил подвезти Мераба.

Боря высадил Мераба у посольства и поехал дальше. Советское посольство находилось за литой чугунной оградой. По тротуару перед ним прохаживался австрийский полицейский с автоматом.

Мераб, покосившись на полицейского, нажал кнопку звонка. Дверь открылась, выглянул сторож. Он сообщил Мерабу, что сегодня суббота и до понедельника в посольстве никого не будет.

— Но мне обратно надо лететь! — закричал Мераб. — Там люди ждут.

— Приноси заявление в понедельник, в течение трех месяцев получишь ответ, — сказал сторож и закрыл дверь.

Мераб снова нажал кнопку звонка. Дверь открылась.

— Слушай! — закричал Мераб. — Найди посла. Скажи ему, что я случайно сюда прилетел, по чужому паспорту!

— Сажают за такие случайности, — проворчал сторож и опять скрылся за дверью.

Мераб надавил на кнопку всей пятерней.

— Господин, — строго сказал сторож. — Будешь хулиганить — я полицию позову.

И он кивнул на полицейского с автоматом, с интересом прислушивающегося к их разговору.

Боря вышел из такси у ночного клуба, где за стеклом висели фотографии девиц в интересных позах. Поднялся на второй этаж и, выяснив у полуголой девицы, где можно найти фрау Шульц, вошел в небольшой кабинетик, где пухлая женщина в бигуди раскладывала пасьянс.

Представившись, Боря сказал, что для него что-то должен был оставить господин Эрикссон. Фрау Шульц пожала плечами и ответила, что никакого господина Эрикссона не знает.

— Такой высокий, блондин, — напомнил Боря. — Культурный атташе. Друг Марика.

— Нихт ферштейн, — развела руками фрау Шульц.

Тогда Боря прямо сказал, что он не фраер и такие номера с ним не проходят. И посоветовал отдать то, что ему причитается, по-хорошему. Хозяйка нажатием звонка вызвала квадратного негра с перебитым носом и попросила незваного гостя покинуть помещение.

Мераб с двумя бутылками шампанского шел по вечерней Вене. Сверкала реклама, ярко светились витрины магазинов. Мераб с бутылками под мышкой задумчиво встал перед витриной большого винного магазина. С той стороны на него глядели десятки бутылок всех стран мира: виски, джин, коньяки, ликеры... И на самом верху пирамиды — «Советское шампанское».

Рядом на витрине маленького кафе медленно переворачивалась на гриле аппетитная курица. Мераб вошел в кафе и предложил хозяину бутылку шампанского за порцию курицы.

— Соотечественник? — спросил хозяин.

Услышав родную речь, Мераб обрадовался:

— Слушай, я сюда случайно залетел, по чужому паспорту. Как ты думаешь, что мне за это будет?

— Рая! — позвал хозяин.

Из кухни выглянула женщина в белом халате и поварском колпаке.

— Сколько в Союзе полагается за переход границы по фальшивому паспорту?

— От трех до семи, статья восемьдесят четвертая.

— У меня не фальшивый, — сказал Мераб. — У меня паспорт брата.

— Это не является смягчающим обстоятельством, — сказала Рая.

— А у австрийцев сколько? — спросил хозяин.

— У австрийцев от двух до пяти, — сказала Рая и скрылась на кухне.

— Ты ее слушай, — сказал хозяин, поставив перед Мерабом порцию курицы. — Она в Союзе прокурором работала.

Мераб забрал курицу, сел и задумался.

— А где сначала посадят: здесь или там? — спросил он хозяина.

— Сначала здесь, потом там.

Мераб погрузился в размышления.

А по улице маршировал духовой оркестр австрийских почтальонов, старательно выдувая «Турецкий марш» Моцарта.

Москва. Аэропорт. Яша с семьей и со всем багажом садился в такси.

— Слушай, — сказал шофер, — я же вас недавно привозил. Что, не полетели?

— Нет, — сказал Яша. — Передумали.

— И правильно. Здесь лучше.

— Что лучше? — спросила Инга.

— Да все лучше. — Он повернул ключ зажигания. — Тьфу ты, черт! Опять стартер полетел.

В московской квартире Васи раздался телефонный звонок. Хозяин квартиры снял трубку.

— Алло! Вася?.. Это я, Мераб, — раздался оттуда голос.

— Здорово, сержант! Ты откуда?

— Из Вены.

— Откуда?

— Вена, Вена! Город такой, австрийский. Слушай, не перебивай, у меня всего две минуты. Яша у тебя?

— Нет. Но звонил, что приедут.

Мераб говорил по телефону из маленького венского кафе. Рядом стоял хозяин и смотрел на часы.

— Передай Яше, — кричал Мераб, — чтобы он исчез с глаз и сидел тихо. Я скоро приеду, и все будет о’кей. Понял?

— Не очень.

— Неважно. Главное, чтобы он не рыпался. Циале не говори, что я за границей. Скажи, что мне десять суток в милиции дали, чтобы не волновалась. Всё!

Мераб поблагодарил хозяина и расплатился за разговор бутылкой шампанского.

— Ты поторопись, — сказал хозяин. — А то они могут закрыться.

Вена. «Сохнут» (Организация, занимающаяся репатриацией евреев).

У входа дежурил полицейский с автоматом. Мераб подбежал к нему.

— Это «Сохнут»? — спросил его Мераб.

Полицейский кивнул.

— Еще работают? — спросил Мераб.

Полицейский не ответил.

Мераб постучал в дверь. Дверь открылась.

— Слушаю вас? — спросил его мужчина.

— Извините, но мне сказали, что вы отсюда бесплатно переправляете в Израиль, — сказал Мераб.

Мужчина посмотрел его паспорт.

— А где же вы были? — спросил он. — Вас встречали. По радио объявляли.

— Укачало меня, — сказал Мераб.

Мужчина недоверчиво посмотрел на него.

— Ладно. Пройдите во вторую комнату.

Мераб подошел к комнате с табличкой «2» и постучал.

— Да, — сказали оттуда.

Мераб вошел. К его удивлению, там напротив представителя «Сохнута» сидел Боря Париж с оторванным рукавом пиджака и подбитым носом.

— Привет, алим, — сказал Боря.

— Здравствуйте! — громко сказал Мераб. — Я — Яков Папашвили. — И выразительно посмотрел на Борю.

— Авраам родил Исаака. Исаак родил Якова. Ветхий Завет, страница сорок вторая, — сказал Боря и приложил платок к носу.

— Меня встречали, но меня укачало, и я заблудился. Вот товарищ может подтвердить, — и он выразительно посмотрел на Борю.

— Хорошо, — сказал представитель «Сохнута». — Вы пока там подождите. Я закончу с господином.

— Конечно, — сказал Мераб. — А то у меня жена с ребенком заболели. И вещи с ними остались. Извините, — и он закрыл за собой дверь.

— Да, — сказал Боря, глядя ему вслед. — Как сказано в Священном писании: время собирать камни и время их разбрасывать.

— И все-таки, — сказал представитель «Сохнута». — Почему вы хотите в Израиль? Тут написано, что вы русский.

— Я дитя дружбы народов, — сказал Боря. — У меня бабушка еврейка была. Как сказано в Священном писании...

— Хорошо, хорошо. Я все понял, — сказал чиновник. — Вы свободны. — И громко позвал: «Господин Папашвили!..»

Таможенный контроль рейса на Израиль в венском аэропорту очень строгий: полицейские, овчарки, автоматчики на балконе. Всех пассажиров проверяют специальным прибором на наличие оружия. Когда прибор поднесли к Мерабу — раздалось гудение. Пришлось вынуть все из карманов. На стол легли связка ключей, целлофановый пакет с родной землей, крышка от трамблера автомобиля «Волга». Крышку повертели в руках и вернули назад.

Самолет летел над Средиземным морем. Мераб сидел в кресле, рассматривая карту, где красными линиями были указаны маршруты авиакомпании «Эль Аль». Потом достал из кармашка переднего кресла газету на иврите. Покрутил ее в руках, не зная, с какой стороны надо ее читать.

Подошел Боря и плюхнулся в кресло рядом. Его голову уже украшала ермолка.

— Порядок, алим, — сказал он, — одно дельце я уже обтяпал. Понимаешь, мы как вновь прибывшие имеем право купить машины без налога. А для остальных налог триста процентов. Я договорился: берем машины и отдаем их вон тому мужику, а он нам по тысяче долларов. Двадцать процентов мне. Комиссионные... На вот пока, я тебе ермолку достал, — Боря надел на голову Мераба ермолку. — Кстати, я тут с одним малым договорился: забежим к нему завтра — он тебе обрезание сделает. Бесплатно.

— Слушай, хватит тебе! — сказал Мераб. И сняв ермолку, бросил ее Боре на колени.

— Тихо, кацо, не шуми. Ты теперь еврей, а евреи без головного убора не ходят. И не забывай: ты еще одну границу нарушил. А тут не Австрия. Здесь военное положение. Так что, одень шапочку и скажи спасибо дяде Боре, — и он надел на Мераба ермолку.

Когда Боря и Мераб сошли по трапу в аэропорту Тель-Авива, репатриантов отдельно от остальных пассажиров провели на второй этаж. Девушка в форме внимательно смотрела на Мераба, потом на фотографию, потом опять на Мераба... От напряжения он даже взмок. Наконец девушка выписала Мерабу документ, по которому он мог получить израильский паспорт, и поздравила с тем, что он, Яков Папашвили, теперь гражданин Израиля.

Потом с Мерабом беседовал представитель министерства абсорбций. Бедный Мераб путался, то он говорил, что хочет работать таксистом, то вспоминал, что Яша провизор. Наконец Мерабу выдали сто шекелей на расходы, карту Израиля, разговорник и вдруг спросили:

— Хотите в ульпан или будете жить у родственников?

— У родственников. Тут живет дядя моей жены. Я к нему поеду.

— Нет необходимости. Они здесь, пойдемте.

В соседней комнате сидели очень пожилой человек в черной шляпе и его еще более древняя старуха мать. Возникла пауза, во время которой старуха внимательно разглядывала Мераба.

— Это он и есть? — наконец спросила она. — Ничего. Я думала, он еще хуже.

Человек встал, подошел к Мерабу и сказал:

— Здравствуй, Яша! С приездом.

— Здравствуйте, дядя Изя, — искренне обрадовался Мераб.

— А где же Инга с ребенком?

— Они заболели, — не раздумывая ответил Мераб. — У них скарлатина.

У выхода из аэропорта Боря продавал банку черной икры носильщику.

— Яков, — окликнул он Мераба, проходящего в сопровождении родственников.

Мераб подошел.

— Это наш дядя? — кивнул Боря на Изю. — Проси не три, а пять тысяч.

— Почему?

— Потому, что на нем золотишка много.

И сказал Мерабу, что будет ждать его в русском ресторане «Березка».

В это время к зданию аэропорта бесшумно подъехал большой черный лимузин. Точно такой же, как в Вене. Из лимузина вышел раввин в черной шляпе с большой бородой. Из дверей аэропорта вышли патриарх в рясе и кардинал в мантии. Раввин усадил их в лимузин, и тот плавно отъехал.

Изя вез Мераба и мать в своем микроавтобусе. В дороге выяснилось, что с Яшей он незнаком, а видел его только на фотографиях, которые Инга прислала со свадьбы.

— Дядя Изя, — сказал Мераб, — вы только не волнуйтесь, но я не совсем Яша. Я его брат — Мераб.

И он рассказал свою историю, как в погоне за шампанским оказался в Израиле.

— Значит вы не еврей? — спросила старушка.

— Нет.

— Жалко. Я такую фаршированную рыбу приготовила.

— Рыбу я люблю, — сказал Мераб. — Дядя Изя, у меня к вам такая просьба: дайте мне пять тысяч, я сяду на американский круиз, в Советском Союзе тихонько сойду, возьму у Яши свой паспорт, отдам его — и они спокойно прилетят.

Изя сосредоточенно молчал, глядя на дорогу.

Когда они вошли в комнату, где в ожидании гостей на столе стояли фрукты, миндаль, грецкие орехи, Изя закрыл дверь на ключ, достал из ящика пистолет, положил его перед собой и сказал:

— Ну, а теперь расскажи правду: зачем ты сюда приехал?

— Дядя Изя, да вы что? — удивился Мераб.

— Говори!

Мераб, пожав плечами, снова начал свою историю.

— Эту легенду я уже слышал, — перебил Изя. — А что у вас в КГБ тебе ничего лучше придумать не смогли?

— Но я правду говорю.

— Молчать!

Тогда Мераб предложил Изе позвонить в Москву и самому выяснить у племянницы, как он оказался здесь. Мераб продиктовал дяде Васин телефон, и тот, не сводя глаз с «агента», заказал разговор.

— Дядя Изя, — сказал Мераб, — хорошо, не пять. Дайте три тысячи. Три хватит, а потом...

— Мне нравится эта наглость! — перебил его Изя. — Мама, ты слышишь, что они придумали? — обратился он к старушке. — Израильская военщина должна теперь покупать русским агентам билеты на американский пароход? Это что, и есть ваша новая экономическая реформа?

— Я тоже не понимаю, — сказала мама. — Рыбу вы будете кушать или как?

Зазвонил телефон. Междугородная дала Москву. Изя слушал разговор по параллельному телефону.

— Алло! Вася? Это я, Мераб.

— Привет, сержант, — донеслось из трубки. — Ты откуда?

— Потом расскажу. Слушай, Яша с Ингой у тебя?

— Нет, они уже в Грузии. У отца в подвале отсиживаются.

Дядя Изя резко нажал на рычаг.

— Так, товарищ сержант, — сказал он. — Значит моя племянница сидит в ваших подвалах, в ваших застенках? Молчи!.. А кто это отец? Чья это кличка? Генерала? Молчи!.. Так вот что я тебе скажу: или через неделю Инга будет здесь, или я тебя сдам куда полагается. Диверсант!

— Дядя Изя, — сказал Мераб. — Не сходите с ума.

Но Изя уже закусил удила:

— И всю эту неделю ты будешь сидеть здесь, чтобы я тебя видел!

Мераб встал.

— Сидеть! — закричал Изя, выставив перед собой пистолет. — Застрелю, мерзавец!

— Сначала с предохранителя снимите, военщина! — рассердился Мераб. Он вырвал пистолет из Изиных рук, расколол рукояткой грецкий орех и подвинул его Изе: — Кушайте, дядя! Очень укрепляет мозги.